Страница 57 из 154
Им бы нужно было радоваться о несчастных, установить всенародный праздник по поводу того, что мертвые воскресают, жизнь торжествует, смерть разрушается, дьявол посрамляется, полчище демонов рассеивается, человечество освобождается, воскресение мертвых всем возвещается. А их — наоборот — такие блага не радуют, но опечаливают, и Виновника всех этих благ они совещаются убить. И что говорят? «Что нам делать»? Обратимся с покаянием и, припадши к Нему, уверуем — вот единственное, что могли бы они сказать. Что иное, в самом деле, могли бы они сказать, как не это? «Что нам делать» — после того, как нарушили заповедь Божию, не сохранили закон Божий, данный нам и гласящий: «пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, — Его слушайте» (Втор. 18:15) во всем, что он заповедует вам? Но не покаяние они разумели, когда говорили: «что нам делать»? Нет, совсем другое. «Что нам делать»? Как умертвим этого Праведника? Помрачился разум твой, Израиль! Разве не слышал ты заповеди: «[невинного] и правого не умерщвляй» (Дан. 13:53)? Или недостаточно тебе было уже пролитой крови пророков? Ведь до нынешнего дня вопиет она к Богу, ожидая от Него возмездия. Но, чтобы превзойти все сделанное, ты готовишься пролить святую и невинную кровь и говоришь: «что нам делать»? О, безумная мысль и совет безрассудный!
Четверодневный (мертвец) у них ожил, узы грехов расторгнуты, а они замышляют против Него коварство! Совсем не то следовало бы сказать им: что нам делать? Мы оскорбили Святого, мы не верили Сыну Божию. Что нам делать? Язвы прокаженных исцелил Он одним словом, и мы не уверовали в Него. Что нам делать? Слепым от рождения отверзал Он очи, и это нас не убедило. Что нам делать? Мы знали, что пятью хлебами напитал Он в пустыне пять тысяч, и не верили в Него. Что нам делать? Расслабленного, лежащего на одре, в течение тридцати восьми лет его жизни одержимого болезнью, Своим словом Он поставил на ноги, и мы не уверовали в Него. Что нам делать? Мы видели Его ходящего по морю, как по суше, знали, что одним мановением руки утишает Он ужасные волнения и порывы необузданных ветров, и все–таки оставались в своем неверии. Но они произносили эти слова: «что нам делать»? — вовсе не в покаянном расположении, но изыскивая способ совершения злого дела. Земля без труда произвела их мертвых живыми, подобно спелым колосьям, а они стенали. Разве вы, иудеи, не пожали то, что посеяли? Разве кто–
О, зависть, родительница убийства, изобретение дьявола, виновница смерти! О, зависть, не дающая жить и тем, на кого ты нападаешь, и еще больше наказывающая тех, которыми ты овладеваешь! О, зависть, сожительница дьявола! О, зависть, враг дружбы, противница мира, соперница любви, порождение дьявола, цвет мрачной бездны! Кто тобой владеет, тот доходит до христоубийства. Ты и Адама в раю изначала уязвила и вкусившего сладких удовольствий предала горчайшей смерти: смерти ведь не было в мире, пока ты, зависть, ее не породила. Это засвидетельствовано и божественным словом, гласящим: «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих» (Прем. Сол. 1:13). «Но завистью диавола вошла в мир смерть» (2:24). Ты и Каина лишила белой одежды братолюбия и вооружила его ножом коварства; ты научила его убийству и тотчас же заставила несчастного трястись и дрожать. Ты, вселившись в фараона, губила новорожденных детей еврейских безвременной смертью. О, зависть, и благодетельствуемая, ты еще более восстаешь против своих благодетелей! Так именно Саул, пользуясь услугами Давида, но возбуждаемый тобою, еще более вооружался на убийство. По твоему внушению сыновья Иакова послали прекрасного Иосифа в головокружительный Египет и свободного продали как раба. Не устрашили их и его сны.
Между тем божественное видение указывало, что он образ Христа: именно одиннадцать звезд кланялись ему в видении, одиннадцать, потому что предатель Иуда удавился, послужив зависти. А мы, избежав зависти, этой родоначальнице смерти, воскресши, будем прославлять Бога, в Троице поклоняемого, потому что Ему подобает держава, честь, слава и великолепие ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
На притчу о десяти девах, и о милостыне (Мф. 25:1)
Во святую и великую среду
1. Когда я представляю себе кратковременность жизни нашей и круговращение времени, и тяготы человеческого существования, и призрачность судьбы, и мимолетность настоящего века, и превратность вещей, и скоропреходящий характер славы, и неустойчивость могущества, и ненадежность благоденствия, и призрачность богатства; затем, когда я воображу себе день конца, и неумолимую скорость развязки, и срок отчета, и неумытность Судии, и ужас суда, —
Ублажаю их за то, что они побороли в себе склонность ко сну и, гнушаясь непостоянством и страстностью этой тленной жизни, достойно позаботились о нетленной и божественной жизни, — что, зная неотвратимость конца времен, они устерегли час пришествия и не забыли страха представления своему нетленному Жениху, — что предусмотрели, наконец, ночную тьму и в виду ее позаботились о своих светильниках. Впрочем, ничто не препятствует нам рассмотреть все содержание сегодняшнего чтения из божественного Евангелия. «Тогда подобно будет», говорится, «Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху» (Мф. 25:1). Когда вышли? Тогда ли, когда застиг их конец жизни? Когда раздалось повеление? Когда наступил час смерти? Когда уже посланы были ускоряющие конец ангелы, тогда ли вышли они навстречу Жениху? Конечно, нет. Когда же, в таком случае, они вышли? Когда отказались от житейских привязанностей, когда предпочли идти узким и тесным путем, когда возлюбили добровольную строгость жизни, когда отказались от уз брака, когда презрели удовольствия жизни, когда избрали благую часть нетления, когда возлюбили истинную радость, когда возгнушались тины греха, когда облеклись в целомудрие, когда возлюбили чистого Жениха, когда возжелали красоты царства, когда отбросили всякую житейскую заботу, — вот когда вышли они в сретение Жениха!
«Из них пять было мудрых и пять неразумных» (ст. 2). Но чем же мудрые отличались от юродивых? Тем, что у них с целомудрием соединялась милостыня, девство украшалось добрыми делами: они знали, что вера без дел мертва, они понимали, что одной только добродетели для спасения недостаточно, потому что одним крылом и орел не взлетит на высоту. Помнили они голос Жениха, гласящий: «ибо Я милости хочу, а не жертвы» (Ос. 6:6), и в другом месте: «милость превозносится над судом» (Иак. 2:13). Хорошо сообразивши все это, он наполнил сосуды свои елеем. Какие сосуды? Утробы голодных. Посредниками духовного брака они сделали бедных, снарядились в дорогу при помощи своего милосердия. Голодные питались, и светильники просветлялись; бедные благодарили, и Жених умилялся; милостыня посевалась, а ожидаемая награда уготовлялась. После такого приготовления могли взывать мудрые словами Давида: мы приготовились, и не смутимся (Пс. 118:60)! Юродивые же, имея светильники без масла, лишились возможности встретить Жениха. Вот что значит — ограничиться одною добродетелью! Вот что значит — усвоить себе непорочность, а человеколюбие оттолкнуть! Разве не достигли они бесстрастия по телу? А сострадания к нуждающимся не обнаружили. Разве не возлюбили целомудрия? А страннолюбие отвергли. Итак, чем кончилось дело? «И как жених замедлил, то задремали все и уснули» (ст. 5).
Но одни, заранее припасши елей, твердо были уверены, что светильники их не погаснут, юродивые же должны были опасаться этого. Впрочем, почему бы не говорить прямо? Настал час, исполнилось время, раздались громы, зазвучали трубы, стихии дрогнули, воздух поколебался, небо преклонилось, твердь потряслась, звезды распались, силы смутились, ангелы устремились, молнии заблистали, великое смятение объяло всю тварь. Не днем ведь, а в полночь Судия приходит. Дальше что? Раздаются клики, взывающие на встречу: «вот, жених идет, выходите навстречу ему» (ст. 6)! Что же произошло? Встали все девы, пробудились от сна, взяли светильники. Но у одних они горели, у других нет. У мудрых они были обильно снабжены елеем добрых дел, у неразумных же погасали. Жалости достойно было это дело. Неумолимая нужда застигла этих дев и в их неудаче не оставалось места утешению. Тогда, обратившись к мудрым, они просили у них того, чего взять не могли: «дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут» (ст. 8). Нужно было в свое время подражать им, а не просить теперь; нужно было, конечно, запастись маслом от продавцов. «Дайте нам» говорят «вашего масла». Напрасно просите у мудрых, неразумные! Теперь уже кончено житейское торжище, миновало поприще жизни. Теперь уже не время для сделок; теперь требуется обнаружение дел.