Страница 93 из 154
Если мы будем всегда помнить это, очищая таким образом свой ум, то будем в состоянии возносить чистые молитвы, приобресть великое дерзновение перед Богом и достигнуть царства небесного, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, через Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
О втором пришествии Господа нашего Иисуса Христа, и на слова: «Все мы предстанем на суд Христов. И каждый из нас за себя даст отчет Богу» (Рим. 14:10, 12).
1. Я полагал, что вчера я сказал вам нечто великое и значительное: по существу дела оно и действительно было велико и превосходило всякое слово. Тем не менее сегодняшнее чтение настолько же превосходит его, насколько само оно превосходит наши слова. Хотя я не думал, чтобы что–нибудь превзошло его, однако приходящееся на сегодняшний день чтение оказалось гораздо сильнее. Что же именно было прочитано сегодня? «Все мы предстанем на суд Христов. Ибо написано: живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедывать Бога» (Рим. 14:10, 11). Итак, неужели каждый из нас воздаст о себе слово, слово Богу? Заметь, не сказал просто: всякий «преклонится», но: всякий «будет исповедывать», то есть: даст отчет в сделанном им. Итак, представляя себе Владыку всех сидящим на престоле, будь внимателен к себе, о, человек, и не производи раздора и разделения в церкви, отторгаясь от благодати; ведь, Христос и тебя, и весь род человеческий потребует к ответу. Потом, чтобы не показалось, что это сказано только для нашего устрашения, он, пользуясь тем, что следовало об этом говорить по ходу речи, и далее касается того же предмета: «Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату [случая к] преткновению или соблазну» (ст. 13).
Это относится к одному не больше, чем к другому, а потому может быть приложено к обоим: и к совершенному, который, соблазняется разборчивостью в пище, и к несовершенному, для которого служат преткновением слишком резкие укоризны. Рассуди же, какому подвергаемся мы наказанию, если соблазняем ближних без всякой доброй цели.
Если бы он был крепок, не имел бы нужды в такой попечительности. А теперь, чем он слабее, тем большего требует внимания. Итак, будем заботиться о немощном брате и поддерживать его во всех случаях. Ведь мы дадим ответ не за свои только грехи, но и за все то, в чем соблазняем других. Но если трудно отвечать и за свои грехи, то как нам спастись, когда присоединится сюда еще и ответственность за соблазны? Да не подумаем оправдываться тем, что мы не одни, что найдутся сообщники в наших грехах. Это только увеличит наше наказание. Змей наказан был строже жены, а жена строже мужа. Иезавель понесла более тяжкое наказание, чем Ахав, отнявший виноградник. Так, конечно, и ты, если окажешься виновным в гибели других, подпадешь более тяжкому наказанию, чем те, которым послужил ты соблазном. Не так пагубно самому согрешить, как ввести в грех других, почему апостол и говорит: «однако не только [их] делают, но и делающих одобряют» (Рим. 1:32). Поэтому, видя, что другие грешат, не только не будем подталкивать их на грех, но постараемся извлечь их из бездны порока, чтобы за гибель других нам самим не подвергнуться казни. Впрочем, возвратимся к тому, о чем была у нас речь. «Все мы», говорит апостол «предстанем на суд Христов» и дадим отчет Богу. Что тогда будем делать мы, добровольно погрязавшие во грехах? Где найдем поддержку? В чем почерпнем утешение? Чем умилостивим грозного Судию?
Куда скроемся от стыда, когда обнажится перед нами наше собственное нечестие? (Другое дело теперь): если теперь пожелаем мы исправиться и творить угодное Богу, то можем и все свои грехи омыть, и избегнуть ужасов грядущего суда. А это возможно, конечно, если постоянно будем помнить о своем отшествии отсюда, о бренности тела: «Помни», говорит премудрый, «о конце твоем, и вовек не согрешишь» (Сирах 7:39); затем, будем представлять себе в своей мысли страшный суд Христов, на котором все будет разоблачено и обнажено перед Его очами — и слова, и дела, и мысли; будем, далее, напоминать себе об огненной реке, о неразрешимых узах, о тьме непроницаемой, о скрежете зубов, о черве ядовитом, о том дне, ужасном для грешника, светлом и радостном для усовершившихся в делах правды.
2. Но находятся люди, настолько исполненные безумия, что боговдохновенные Писания считают ложными, а суд Божий представляют аллегорией. Я слышал о некоторых, преданных греху и погрязающих в бездне страстей, что они распространяют подобные мысли, утверждая, что Бог угрожает наказаниями за гробом только для того, чтобы устрашить людей; что, конечно, на самом деле Он этого не сделает, но, будучи, человеколюбивым, ограничится незначительным наказанием, да и то главным образом по отношению к тем, которые совсем Его отвергают. Но послушайте же, развращенные сердцем люди, работающие коварству дьявола, радующегося о вашей гибели! Ведь это он, конечно, внушает нам такое бесстрашие, чтобы под влиянием страха мы не поспешили исправить свою жизнь и через то не избегли тяжести наказания; рассчитывая, что такая беззаботность в настоящей жизни приведет там нас на самое дно ада. Итак, скажите же мне вы, безумные, выставляющие Бога лжецом, почитающие слова Священных Писаний лишь пустыми угрозами, а не истиной, — как полагаете вы: тот богач, презревший Лазаря, не мучится (Лк. 16)? Юродивые девы не изгоняются из брачного чертога? Отказавшиеся напитать Христа не пойдут в огонь, уготованный дьяволу и ангелам его? Одетый в нечистую одежду не будет связан по рукам и по ногам, и осужден на гибель? Требовавший ста динариев не будет предан истязателям?
Разве неправда то, что сказано о прелюбодеях: «червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9:48)? Или все это только одни угрозы? Да, говоришь ты. Но скажите мне, несчастные, на каком основании осмеливаетесь вы утверждать такие вещи и произносить от себя столь несправедливый приговор? А я могу доказать вам противное и словами и делами Христовыми. Если не верят словам Писания о будущем наказании, то, по крайней мере, тому, что уже совершилось, все, конечно, должны поверить. Ведь то, что уже было, что исполнилось на самом деле, не пустые, конечно, угрозы и слова.
А что именно Христос навел на них все это, послушай, как сам Он предсказывает эти несчастья то в притчах, то ясно и определенно. Например, в притче Он говорит: «врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною» (Лк. 19:27); о том же говорят притчи о винограднике и о браке. Такие же угрозы выражаются и ясно и определенно, когда Он говорит: «и падут от острия меча, и отведутся в плен во все народы. И будут знамения в солнце и луне и звездах, а на земле уныние народов и недоумение; и море восшумит и возмутится» (Лк. 21:24, 25). «Тогда будет великая скорбь, какой не было от начала мира доныне, и не будет» (Мф. 24:21). Всем известно также, какой казни подверглись Анания и Сапфира за утайку нескольких монет. А ежедневные несчастия, какие мы терпим за грехи, кто их не видит? Или скажешь, что их не бывает? Но разве и в наши дни не погибают люди от голода? Не страдают проказой и другими телесными болезнями? Не живут в безисходной нищете? Не терпят тысячи несносных и тяжких бедствий? Теперь — справедливо ли было бы одних наказывать, а других нет? Если Бог не несправедлив, — что и несомненно, — то конечно и ты будешь наказан за грехи свои. Если же ты думаешь, что Бог тебя не накажет, так как Он человеколюбив, то и тех не нужно было наказывать.
Но вот, — ради этих ваших жалких слов, — Бог и здесь многих наказывает, чтобы вы, неверующие словесным угрозам, поверили хотя бы действительным казням. И так как давно минувшее нас мало устрашает, то Он вразумляет беспечных современными событиями, которые совершаются в каждом поколении.
3. Почему же, скажут, Бог не наказывает всех здесь? Чтобы иным дать предопределенное от Него время на покаяние. А почему не ограничивается по отношению ко всем только тамошними наказаниями? Чтобы не умножилось число неверующих Божию промыслу. Почему из разбойников одни пойманы, а другие ушли от наказания? Где тут Божие человеколюбие и правосудие? Если бы вовсе никто не был наказываем, тогда можно бы было прибегнуть к этому доводу. Но когда одни наказаны, другие нет, хотя бы и больше грешили, то как это понять, что за одни и те же преступления не одинаковы наказания? Не придется ли признать, что наказание в этом случае является несправедливым? Итак, почему же не все наказываются здесь? Послушай, как отвечает тебе на это сам Христос. Когда некоторые погибли от падения башни, то Христос на возникшее по поводу их смерти недоумение говорил: «думаете ли вы, что эти Галилеяне были грешнее всех Галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 8:2–5). Этим Он научает нас не полагаться на то, что при множестве наших преступлений остаемся без наказания, когда другие терпят его, потому что, если не покаемся, непременно будем наказаны. За что же, спросишь, терпеть вечное наказание нам, которые здесь грешили недолгое время? А за что здесь человек, в одну минуту сделавший одно смертоубийство, осуждается на всю жизнь на работу в рудниках?