Страница 47 из 98
НЕДОУМЕНИЕ АВРААМА
17. Тогда Авраам пал на лице свое, и рассмеялся, и сказал: неужели от столетнего будут дети? и Сарра, будучи девяноста лет, неужели родит?
Сей смех и недоумение Авраама осуждают св. Златоуст (Horn. XL. in Gen.) и Иероним (Contra Pelag. L. Ill), и первый из них присовокупляет, что следствием сего смеха были страдания племени Авраамова во Египте. Однако Патриарха оправдывает против осуждения сего само слово Божие, когда приписывает ему веру оправдывающую (Быт. XV. 6), не изнемогающую, несмотря на то, что плоть уже омертвела (Рим. IV. 18 — 22).
Толковники халдейские смягчают знаменование слова рассмеялся. У Онкелоса читается: возрадовался. У двух других толковников: изумился. Блаженный Августин в поступке Авраама находит улыбку радости, а не усмешку неверия (De civ. Dd L. XVI, с. 26). Догадываются, что к сему изречению книги Бытия применено изречение Иисуса Христа, когда Он говорит, что Авраам, видев его день, возрадовался (Ин. VIII. 56).
Отнюдь не странно, а весьма естественно то, что чувствование радости из простого сердца изливается смехом и благоговейное удивление выражается языком недоумения.
ХОДАТАЙСТВО О ИЗМАИЛЕ
18. И сказал Авраам Богу: благоволи, да живет пред лицем твоим Измаил.
Жить пред лицем Божиим на языке священном значит наслаждаться благоденствием и долгоденствием под особенным покровом Промысла (см. подобное выражение 1 Цар. 11. 30 и сл.).
Но что побуждает Авраама просить сего Измаилу?
Может быть, недоверчивость к обетованию о Исааке, коего рождение представлялось неестественным.
Может быть, опасение, чтобы новое обетование о сыне Сарры не было соединено с отвержением сына Агари, которого самое зачатие оказалось теперь неблагословенным. Авраам же, как отец, обязан был пещися и о Измаиле как о сыне своем. Вера доброжелательна.
Может быть, смирение и благоговение Авраама, объятого Божиими благодеяниями так, что чувствование их величия изобразилось как бы желанием их уменьшения. «Стоит ли бедный столетний старец, — говорит он, — того, чтоб изменять течение природы для дарования ему сына?»
СУДЬБА ИСААКА И ИЗМАИЛА
19. Но Бог сказал: точно родит тебе сына Сарра, жена твоя; и ты наречешь ему имя Исаак; и Я поставлю завет Мой с ним и с потомством его после него, завет вечный. 20. О Измаиле же ты услышан; вот, Я благословлю его, и возращу его, и дам ему потомков много, много; двенадцать князей родятся от него; и Я произведу от него великий народ. 21. Но завет Мой поставлю с Исааком, которого родит тебе Сарра в сие самое время в следующем году. 22. И окончил Бог разговор свой с Авраамом и восшел от него.
Точно. Сим словом начинается ответ Божий на недоумение Авраама и ходатайство о Измаиле; и оное показывает, что Бог не нашел в словах его никакого предосудительного пререкания воли Своей: не отвергая его чувствований, Он благоволил только прекратить его изумление, подтвердить и объяснить Свое предречение.
Исаак. Значит: рассмеется, или, по разуму, в каком употреблено сие слово выше в сказании о Аврааме, возрадуется. Такое знаменование имени Исаака есть воспоминательное, в отношении к чувствованию Авраама при обетовании о нем; пророчественное, ибо то же обстоятельство смеха или радости возобновляется при последующем откровении Сарре (XVIII. 12) и по рождении Исаака (XXI. 6); таинственное, поелику относится к вере и любви Авраама, по которым он рад был видеть день Христов и, видев, возрадовался.
И Я поставлю завет Мой с ним. Не разумеется здесь один внешний завет обрезания, ибо в сем завете находился и Измаил, однако Бог не обещает и с ним поставить завет Свой, а только с Исааком (21). Итак, завет Божий с Исааком есть тот вечный завет, который, обветшав во Израиле, обновлен во Христе, в котором Бог помянул милость свою к Аврааму и семени его до века (Лк. I. 54. 55).
Вообще, изображенные здесь два благословения, Исааково и Измайлово, разнствуют между собою как обетования благодатные, духовные, вечные и дары естественные, земные, временные.
Двенадцать князей. Событие сего благословения Моисей показывает ниже (XXV. 13—16). Двенадцать начальников колен Измаильских соответствуют двенадцати патриархам Израильским. Сие равночислие показывает, что мера благословений видимых не всегда означает меру даров внутренних. Два потомства Авраамовы подобны двум прекрасным цветам, из которых один есть пустоцвет, а другой исполнен силою жизни и, увядая, оставляет плод, который дает пакибытие корню и цветам.
В сие самое время в следующем году. То есть ровно через год.
ИСПОЛНЕНИЕ ЗАВЕТА
23. И взял Авраам Измаила, сына своего, и всех рожденных в дому своем и всех купленных за сребро свое, весь мужеский пол дома Авраамова; и обрезал край плоти их в тот самый день, как сказал ему Бог. 24. Аврааму было девяносто девять лет от рождения, когда он обрезал край плоти своей. 25. А Измаилу, сыну его, было тринадцать лет от рождения, когда обрезан край плоти его. 26. В тот же самый день обрезаны были Авраам и Измаил, сын его; 27. и с ним обрезан был весь мужеский пол дома его, рожденные в доме и купленные за сребро у иноплеменников.
В тот самый день. То есть в тот же день, в который явился Бог и открыл Аврааму закон обрезания, Авраам и совершил повеленное Богом. Сия поспешность в исполнении воли Божией тем достойнее удивления, что откровение и не назначало времени обрезания для Авраама, но только для новорождаемых в его племени. Поспешность в случаях трудных, но соединенных с известною и священною обязанностью, есть благоразумная предосторожность против недоумений и препятствий.
А Измаилу, сыну его, было тринадцать лет и проч. В сем же возрасте обрезывались и Аравляне, потомки Измаила, как пишет Флавий (Antiq. 1.1, с. 11.); то же время, по большей части, наблюдают и турки.
Весь мужеский пол дома его. И здесь нельзя не удивиться благоустройству дома Авраамова и послушанию его домочадцев и рабов. Ни один из них не воспрекословил совершению над собою обряда болезненного и, с первого взгляда, весьма странного. С толикою силою вера и духовное помазание действует на все окружающее и все покоряет себе.
* * *
Как в Измаиле представлено состояние ветхозаветное и рабское по закону, то в новом обетовании о Исааке, паче прежних ясном и близком к событию, можно видеть ближайшее приготовление человека к состоянию новозаветному, к рождению в свободу чад Божиих.
Авраам, по всем признакам, еще надеется на события обетования на Измаиле, как Бог предрекает ему рождение Исаака и в нем исполнение Своих высоких обетований. Так еще в то время, когда человек опирается на дела закона и на них утверждает свое упование, Бог иногда является из глубины души его некоторыми предчувствиями, некоторыми откровениями высшей внутренней жизни, дая ему усматривать, далее смешения природы и благодати, чистое состояние благодати.
Авраам в состоянии омертвения плоти с изумлением слышит предсказание о рождении от него сына: человек, изнемогающий среди трудов о исправлении своей внешней жизни, с изумлением узнает, что внутренняя должна утвердиться на ее развалинах.
Авраам при обетовании о Исааке молит Бога о Измаиле: слабый человек, и при начатках жизни по вере еще заботится, чтобы не погибли дела его, и старается поставить их во внимание Божества.
Бог, по ходатайству Авраама, не отвергает Измаила, но завет вечный поставляет с Исааком: Бог не отвергает дел закона, которым помоществует и за которые предстательствует вера; но к вечному с Собою соединению предопределяет только благодатно насаждаемую в душе внутреннюю жизнь веры и любви.
Печатию обетования о Исааке и залогом его рождения Бог полагает на Аврааме новое имя его и обрезание. Совершаемый в жизнь духовную также получает новое имя, то есть новую жизнь, новое свойство, которым он отпечатлен, и новое высшее назначение в действовании. Ближайшее приготовление к возрождению также есть обрезание: обрезание сердца, ушей, безысключительное обрезание всего плотского, усечение всего, что возбуждает собственную деятельность по стихиям мира, а не по Христе, — всего, что питает и укрепляет более внешнюю и естественную, нежели духовную и благодатную жизнь.
Благословенный плод веры и обетования нарицается Исааком, то есть радостию: самое знаменательное наименование плода духовного, жизни внутренней также радость (Гал. V. 22), и радость в Духе Святом (Рим. XIV. 17).