Толковый Типикон

«Достойно есть ублажати Тя, Богородицу, честнейшую Херувим и славнейшую без сравнения Серафим и Матерь Бога нашего». «Глаголюще Тя Богородицу, ублажает Тя вси роди, яко Матерь Бога нашего» [68]. (Отголосок борьбы с несторианством?). В Евергетидском уставе слово ὁ πολυέλους = полиелей уже ставится без дальнейшего пояснения и очевидно в смысле нынешнего устава (может быть только в составе кроме 134 и 135 еще 136 пс., как в Студийско-Алексиевском), но для Христовых праздников и Успения перед ними кроме одной или двух «дневных» кафисм с седальнами праздника положена еще особая праздничная кафисма, с седальном или ипакои послед нее, например, для Рождества Христова и Богоявления — каф. 16 «Рече Господь Господеви» — «медленно и с большими аллилуиариями», {с. 367} на Успение — Непорочны с аллилуиариями гласа (в другие праздники не говорится об аллилуиариях) [69]. — Таким образом исполнение кафисм в Студийских уставах носит явный отзвук песненного последования. Не упоминается в рассматриваемых Типиконах о каких-либо тропарях или припевах к 50 пс., которые вместе с 50 пс. в песненной утрени занимали видное место. — На каноне, о числе стихов на котором молчит Ипотипосис, и для которого Диатипосис назначает 8 стихов [70] для будней Пятидесятницы, 10 для ее воскресений и праздников, 10 и более для остальных дней года [71] (у Симеона Солунского 8, 6 или 4, см. выше, стр.

346), простейшую практику дает Криптоферратский Типикон, не указывающий числа стихов для канона и иногда только упоминающий об удвоении ирмосов (например на Рождество Христово удвоялись вторые ирмосы «Спасе люди») [72]; не указывают часто числа стихов и Типиконы Сицилийской (например, для Рождества Богородицы), они же дают для канона и самое меньшее число стихов — 8 (например для Воздвижения) [73]; далее по количеству стихов на каноне следует Студийско-Алексеевский устав, назначающий их часто 10, maximum 12 (в великие праздники, даже Рождество Христово, и при стечениях) [74]; Типиконы Калабрийской редакции делают шаг далее, назначая для великих праздников, например Рождество Христово, и 14 стихов и с особенною точностью регламентируя количество стихов [75]; наконец Евергетидский устав назначает большей частью 12 или 14 стихов, а для великих праздников и 16 [76]. — На хвалитех, вслед за Ипотипосисом, требующим для воскресения удвоения (4-х) воскресных стихир [77], западные и Студийско-Алексиевский устав для воскресений назначают стихиры на 8, Евергетидский на 6; — для праздников из западных одни 4, другие 6, Студийско-Алексиевский — 6, Евергетидский — 6, но для свв. последний — 4, а для Рождества Христова — 8 [78].

— Что касается великого славословия и конца утрени, то в недрах древнейших студийских уставов произошло значительное преобразование этой части утрени, именно ей придан неодинаковый вид для будней и для праздников. сохранились ясные следы постепенного проведения этой реформы. Студийско-Алексиевский устав на праздничной и воскресной утрене кроме хвалитных стихир указывает и стиховные стихиры [79]. Если прибавить к этому, {с.

368} что великое славословие и в нынешнем виде его, особенно будничном, состоит из двух чисто механически присоединенных частей — собственно славословия и утренней молитвы «Сподоби Господи в день сей», соответствующей вечернему «Сподоби Господи»; если, далее, принять во внимание, что нынешние хвалитные стихиры в воскресенье представляют такое же механическое соединение собственно хвалитных стихир (со стихами хвалитных псалмов) и стихир с особыми воскресными стихами, иначе говоря «стиховных», то несомненным станет, что конец всякой утрени в древнейших уставах имел такой же вид, как ныне вторая часть праздничной вечерни от «Свете тихий»: после хвалитных стихир (соответствующих стихирам на Господи воззвах) следовала 1-я тирада великого славословия (которою ограничивается латинское великое славословие, употребляемое на миссе), соответствовашая Свете тихий, затем была ектения сугубая (в древнейших, должно быть, мирная), «Сподоби Господи в день сей», ектения просительная, стихиры стиховные, стих, соответствовавший «Ныне отпущаеши…», — должно быть, «Благо есть…», Трисвятое и тропарь.

Так по Милийскому (Сицилийскому) Типикону в Великий пост (хранящий и теперь наиболее следов древней практики) утреня имеет такой конец: слава и вышних Богу без Сподоби Господи в день сей, ектения сугубая (ἐκτενὴν), Сподоби Господи в день сей, ектения просительная (τὴν συναπιτὴν τῶν αἱτήσεως), стихиры стиховны, Благо есть исповедатися, Трисвятое по Отче наш, отпустительный дня; постная вечерня имеет такой же конец: Свете тихий, ектения сугубая, Сподоби Господи, ектения простительная. Ныне отпущаеши, Трисвятое, тропари постные [80]. Но замечательно, что уже и западные студийские уставы, начиная с Криптоферратского, не знают такого типа утрени; так, в Неделю мытаря Криптоферр. Тип. указывает лишь хвалитные стихиры, а Калабрийская и Сицилийская редакции дают здесь следующий подробный чин конца утрени: после хвалитных стихир и Преблагословена «τὸ Δόξα μεγάλως (Слава — велико), Трисвятое, тропарь воскресный, затем ектения, прошения (просительная ектения) и прочее и отпуст». Замечательно, что по Милийскому Типикону такой же точно порядок имеет и конец вечерни праздничной: «стихиры стиховны, Трисвятое, ектения (т. е. сугубая), прошения (т. е. просительная ектения) и прочее и отпуст» [81]. Самый термин «славословие великое» употребляется уже Криптоферратским Типиконом [82], не говоря об Евергетидском.

Но Никон Черногорец (XI в.) считает отсутствие великого славословия и отделение стиховных стихир от хвалитных на утрени в самые великие праздники общею особенностью всех Студийских Типиков [83].

{с. 369}

Часы и повечерие в Студийских уставах

Едва не самую видную особенность рассматриваемых Типиконов составляет вслед за Ипотипосисом и Диатипосисом [84] и под влиянием устава св. Софии отмена часов в воскресенье и праздники, хотя бы и малые. Студийско-Алексиевский устав испещрен замечанием «порознь часом» (упразднение часов), например, в сентябре 1-го, 5, 6, 7 и т. д. [85]; западные Типиконы и Евергетидский просто молчат о часах, но Криптоферратский делает шаг к иерусалимской практике, когда например, в Рождество Богородицы, а следовательно и в другие праздники, указывает за 1-й час петь после утрени «отпустительный» (тропарь) трижды, а самый час совершать каждому отдельно (καταμόνας), 3-й же и 6-й час с блаженными праздника пресвитеры «поют одеваясь» к литии пред литургией [86]. Сицилийский Типикон в Великий пост имеет песненные часы однопсалмные с ектениями великой после псалма, 3 малыми на антифонах кафисмы и просительной после тропаря и чтения, — и с молитвами священника [87]. — В отношении повечерия Студийские уставы представляют такое же разнообразие и колебание, как Иерусалимские, и имеют эту службу вообще одинакового типа с последними (почему история этой службы — обща у тех и других — см.

ниже «Повечерие»); но Евергетидский, вслед за Диатипосисом [88], и под влиянием устава Великой церкви, кроме повечерий, о которых он упоминает только под воскресенья, Рождество Христово, Богоявление и в великий пост ежедневно паннихиду, состоящую из канона одного или двух с седальнами по 3 песни и кондаком (большей частью «предстательство христиан») по 6 песни, с предшествующим канону 50 пс. и следующим Трисвятым, тропарем и ектенией (как у нас под Пасху); в Великий пост, а может быть вообще в будни, эта паннихида соединялась с вечерней; под праздники она предшествовала утрени и, имея после себя еще чтение, с ним и с утреней составляла одно «бдение» (ἀγρυπνία) [89]; этим Евергетидский устав сближался с Иерусалимским, к которому он тяготеет и в других случаях.

Иерусалимский устав по Никону Черногорцу

От XI в. мы имеем первое известие о существовании и распространении на Востоке более или менее полных записей Типиконов в собственно смысле по чину Палестинской (близ Иерусалимской) лавры св. Саввы. Известие это принадлежит Никону Черногорцу, бывшему сначала каким-то должностным лицом («наставником»), а потом игуменом в монастырях Раифском на {с. 370} Синае и св. Симеона Дивногорца на Черной горе близ Антиохии во время имп. Константина Дуки (1059–1067 г.) и лично много сделавшему как вообще для развития церковного устава, так, в частности, для замены Студийского Устава Иерусалимским [90]. Побуждаемый нестроениями в тогдашних монастырях (неповиновение настоятелям, стремление к келлиотству, как дающему более свободы, разногласие богослужебных чинов), Никон задумал дать письменное руководство для иноков, сводный типикон или «Тактикон» чрез сличение разных уставов. При подготовительных работах к этому сочинению, для Никона обнаружилось не только существование множества разных уставов, как-то Великой церкви, Студийского, Иерусалимского, Святогорского (Афонского), устава Антиохийской патриархии, монастыря св. Авксентия и др. (не говоря о древних правилах прп.