Страница 105 из 126
13:1), - он не сказал так, как ты полагаешь. Если бы оскорбление Духа восходило к Богу, как пославшему, нужно было бы сказать: не Духу ты солгал, но Богу. Но этого достаточно; должно уподобить апостольскому хору Святую Троицу, о Которой Отец возвещает. Троица апостолов - свидетель небесной Троицы. Итак, возвеселимся в чистоте и скажем: "…у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа" (Ис. 54:1), или - нежели всякая ересь, имеющая учителем человека, а не Бога. Молитвами и ходатайством общего отца и учителя, да пребудем все мы вместе с апостолами и мучениками в православной вере, во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
[1] У Миня эта беседа относится к разряду dubia (сомнительных), так что с решительностью не усвояется даже еп. Севериану. Предполагается, что неизвестный оратор говорил в Константинополе, скоро по изгнании оттуда императором Федосием Великим аномеев (еретиков, учивших о неподобосущии Сына Отцу). Изгнание было в 380 году; оратор мог говорить в 381 году. В конце оратор намекает на некоего отца, невидимому, епископа. Думают, что здесь разумеется св. Григорий Назианзин (Богослов), отказавшийся тогда от столичной кафедры ради церковного мира. Он умер в 390 году.
[2] Было относится к Слову Божию, а не был - к И. Крестителю.
Его же, о кротости[1].
I. Думаю, все вы ясно знаете, что прилично разумно слушающим слова Божии упражняться в хороших нравах и добродетельных обычаях. Чем особенно отличаются рабы Христовы от незнающих истины, так это тем, что они живут по добросердечию и делают свою жизнь достойною благочестия. Ничего нет неестественного, если незнающие Христа порочны и негодны по своему обычаю; а раб Христов пусть более называется по кротости нрава, чем по имени, положенному на него его родителями. Не столько Бог любит род человеческий за девство, за пост, за презрение имущества, за готовность простирать руку нуждающимся, сколько за кротость и благопорядок в нравах; даже готовность помогать нуждающимся у всех любящих Христа ни откуда больше происходить, как только от добросердечия. И как потоки из источников, так попечение о нищих (проистекает) из кротости права. Всякий добрый и кроткий легко привлекается к человеколюбию, и не может перенести пренебрежение к находящимся в нужде, считая бедность других несчастием для самого себя. Зависть хуже всего; а добрый и кроткий муж не допускает в свою душу этой злой болезни, но, при виде братьев, пользующихся хорошей славой, сорадуется и желает счастья, считая хорошую славу других хорошею славою для самого себя, почитая достояние друзей общим, сорадуясь им в добром, скорбя с ними в печали.
Таковы дары кротости, такова жизнь живущих добротою: кроткий - отец сирот, заступник вдов, попечитель о бедности, помощник обижаемым, всюду правдив. Живущий кротостью почтенен - и отец для сына, и сын для отца, и раб для господина, и ничто другое не помогает столько господину пользоваться благосклонностью рабов: когда они видят его радующимся добру и относящимся ко всем кротко, - высоко ценят и удивляются, считая (его) более отцом, чем господином и обладателем.
Вот мы, по нашим силам, тщательно исследуем, сколько для добрых происходит блага из кротости их нравов. Кроткий любезен для видящих, любезен и для знающих по слуху; нет никого, кто бы, слыша, что хвалят человека за кротость, не пожелал на него взглянуть, приветствовать и постоянно видеть, извлекая отчасти для себя пользу из такой дружбы. И если какие-нибудь друг с другом поссорятся из-за имущества, они спешат к доброму и кроткому, думая, что всякий спор и тяжба разрешатся скоро по его доброте. И если случится, что люди злорадствуют друг к другу, - кротость судьи пристыжает, так что легко увлекающиеся гневом и яростью делаются кроткими. А если некоторые, желая приводить ссорящихся к дружбе, сами себя покажут иными, то к ним не может явиться уважения, - потому что в каждом деле, думаю, убедителен тот советник, который прежде вех берётся за действия, держаться которых он советует. Итак, когда учитель доброты является первым утверждающим свои наставления, - он, как только появляется, укрощает даже беснующихся, и совсем ему не нужны внушения и слова, он вводит мир, прежде чем что-либо произнесёт. И как луч солнца, появившись, быстро прогоняет тьму, так добрый и кроткий быстро изменяет смущение и ссору в мир и тишину. Следует также и то заметить, что только о мирных по нраву Христос говорит, что они сыны Божии (Mф. 5:9).
Итак, за что Он предоставил участие в собственном Своём названии только добрым? За то, что только становящийся между другими виновником дружбы и мира подражает по силе Сыну Божию. Он, как Бог и Господь всего, явившись к нам через Свою божественную плоть, соединил в любви святых ангелов и людей, бывших в неприязни; а добрый человек убеждает братьев, родственников и домашних, стоящих друг к другу в неприязни, - почтить законы Божии и, отбросив вражду, любить друг друга, по божественному повелению. И что в теле нашем жилы, то добрый человек в доме, церкви и городе. Павел обычно называет братьев телом и членами друг друга (Еф. 4:25); приводящий к любви разделившихся и ссорящихся подтверждает слово Павла, убеждая всех не забывать своих членов, и не поедать друг друга. Итак, истинно то слово, - что становящейся виновником мира между братьями, сближающей и соединяющей разделившихся и ссорящихся друг с другом, имеет ту же самую силу в церкви, доме и городе, какую имеют в теле жилы. Каждый получает эту силу над другими, когда он сам первый является живущим по добру; а легко увлекающейся гневом может показаться смешным для многих, когда будет стараться делать кроткими раздражающихся. Что может быть хуже людей, служащих рабами греху? Кто, видя такого, не отвращает своих глаз?
Гневный муж неприятен для встречных, неприятен для соседей, и, если будет поставлен в нужду относительно денег, не легко добудет облегчителей бедности; он общий враг и граждан, и пришельцев, когда шумит и кричит, наносить удары встречным, говорит возможное и невозможное; у такого взор отуманивается, лицо вздувается, язык неистовствует, руки легко поднимаются на всё, такой делает свойственное одержимому демоном, и иной, видя человека в ярости, может недоумевать - демон ли преследует несчастного, или сам по себе он увлекся в такое безумие. Гнев - послушный демон, самопроизвольное безумие, отсутствие мозгов; раздражающийся - игрушка диавола, мастерская демонов, служитель, достойный их злости. Скажи мне, чего особенно желают демоны, чтобы люди делали? Не того ли, чтобы оскорбляли родителей? Чтобы возлагали на родивших свои скверные руки? Чтобы злословили Бога? Всё это дела раздражающихся, так что ярость легко делается у поработившихся гневу и виновницей нечестия. Предавшие самих себя ярости не могут даже скоро сдерживать самих себя; но, как в ненастье и морскую бурю, при отсутствии кормчего, волны, овладевая оставленным кораблём, быстро потопляют его, так и ярость, точно какая гроза и упавшее на душу ненастье, быстро делает поработившегося ей безумным и помешанным. Итак, что же?
(Дело) доброжелательных людей - заранее останавливать эту болезнь, удерживать душу и успокаивать ярость увещаниями Писания, прежде чем увлечься гневом. Если звери легко уступают заклинаниям чародеев, - чему удивляешься, что слова Христа быстро изменяют дикую душу в тихую и уравновешенную? "Всякое раздражение и ярость", - говорит (апостол), - "и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга" - если кто-нибудь будет иметь укор к кому-нибудь, - "как и Бог во Христе простил вас. Итак, подражайте Богу…" (Еф. 4:31,32; 5:1). Видите ли, каков кроткий? Подражателем кого он называется? Не ангелов, не архангелов, но Владыки всех. Хотя и они - кротчайшие и исполнены всякой добродетели, однако Павел назвал кротких соревнователями Божиими, чтобы величием этой чести наставить слушающих быть кротчайшими, чтобы всякий, оскорбляемый или терпящий что-нибудь иное ужасное, переносил поношения кротко, и удерживался бы от гнева, как имеющий следовать Богу, в воздержании от гнева. В чём именно (дело) Божие? Он свыше всё видит и слышит, а много обид в том, что говорится и делается на земле.