Страница 15 из 87
В этой же книге Лео Берг, рассказав о неудачных попытках создания образа сверхчеловека в творчестве женщин, а также о проявлениях — под вывеской чистой объективности — эротизма в некоторых «дамских» произведениях, и не отыскав в них ничего больше дельного и умного, наконец замечает: «Ряд непристойностей — еще не психология женщины, необходимо при этом и немножко честности».
В противоположность всему этому, каким благоуханным целомудрием веет от строк св. Григория Нисского о преп. Макрине, о ее воспитании, о чтении и изучении ею не срамной светской литературы, а Священного Писания и боговдохновенной Псалтири! Поистине есть разница даже и во внешнем облике между святыми женами и современными женщинами!
«Мать же старалась обучить дочь свою, — говорит блаженный брат о святой сестре91, — но не тем мирским и общепринятым наукам, которыми большею частью напиты--63-
ваются первые возрасты чрез чтение стихотворений; она почитала постыдным и совершенно непристойным, чтобы нежная и удобообразуемая впечатлительная природа изучала те [или иные] трагические страсти, которые, происходя от женщин, дали повод и предмет для сочинения поэтам, или бесстыдные комические сцены и некоторым образом оскверняла себя бесстыдными сказаниями о женщинах. Но что из Богодухновенного Писания казалось более легким для первого возраста, то составляло предмет учения для отроковицы, особенно же премудрые речения Соломоновы, и из них больше то, что относится к нашей нравственной жизни. Но и в писаниях Псалмов не была несведуща... ибо вставала ли с постели, принималась ли за работу и прекращала оную, приступала ли к пище и выходила ли из-за стола, отходила ли ко сну и становилась ли на
молитву, всегда имела псаломскую песнь, как некую благую спутницу, ни в какое время ее не оставляющую».
III. Реализм Библии, церковно-богослужебных книг и аскетических творений
• Диавол со всех сторон нападает на Церковь. Через отторгшихся от нее людей нападает он и на чистейшее солнечных лучей Слово Божие. Отпавшие обвиняют
92
Библию в безнравственности . Нужно кое-что сказать нам и об этом.
1. Язык Библии — язык Древнего Востока, язык образный, и к нему нельзя прилагать наши европейские мерки. Каждому образованному человеку известно, что такое в подлиннике или хотя бы во французском шестнадцатитомном переводе арабские сказки Шехерезады «Тысяча и одна ночь». Где еще сыскать такую порнографию? Однако «культурные» люди считают их высочайшим художественным произведением и перлом мировой поэзии. И в настоящее время арабы говорят в высшей степени картинно и образно.
2. Если Библия называет вещи своими именами, то делает это кратко, сжато, в двух словах, не разжигая воображения. Некоторая грубость выражений сама по себе служит для чистых душ немалым предохранением от возбуждения чувственности.
3. Библейский язык не может никого соблазнить, а разве только оскорбить воспитанное в салонах ухо. Все равно как о некоторых делах и поступках, и притом довольно ри-64-
скованного характера, в деревне скажут вам в лицо совершенно свободно; этим детям природы и в голову не придет, что здесь есть что-нибудь «неприличное». А произнесите вы в гостиной то же слово — все ахнут. Не Библия, следовательно, виновата, а наши испорченные, прогнившие души.
4. Самое главное заключается в источнике и в цели: Библия есть Слово Самого Бога, а наши литературные произведения — плоды творчества развратного человека; Библия говорит о пороках, чтобы исправить людей и дать им надежду на покаяние, наши книжонки смакуют грех сам по себе и видят в нем, как было показано выше, самодовлеющую ценность. Посему Библия ведет смиренных к раскаянию, гордых — к ропоту; романы же писателей приводят лишь к растлению души и тела. Последние только изображают срамные вещи, но не умеют научить, как от них избавиться. И потому, когда доходит дело до выводов, то ты, писатель, научи, что надо было сделать твоему герою, чтобы не пустить пулю в лоб, а твоей героине, чтобы не пойти на улицу, — вместо этого автор, не слушая вас, оканчивает книгу или бросает холодное и, во всяком случае, неразумное: «Жизнь этого не показывает, я рисую действительность».
• Церковь в своих службах, канонах, стихирах, тропарях, акафистах предлагает вниманию молящегося самый смелый в разбираемом отношении материал. Но посмотрите, как чисто, целомудренно он выражается, в каких непорочных образах преподается. Все дети и девы его распевают, и никому не приходит в голову из-за него краснеть. А чего тут только нет!
«Дева раждает, и утроба не истлевает — ^птРа ои фѲеіретаі».
«Рождеством девство печатствует - 5іа тои токои ларѲеѵіаѵ офрауі^єі'» (глубокий философско-богословский антитетический оборот!).
«В Деву же всельшееся Слово, и плоть приемшее, пройде сохраньшее нетленну. Егоже бо не пострада нетления n? yap ои% шєотп рєиоєю?, (ибо как оно само не подверглось тлению, так и), Рождшую сохрани неврежденну».
«Величай, душе моя, по закону плотию обрезавшагося Господа — таркі лєplт^nѲєѵта».
«Глаголет нетленная Отроковица ко Архистратигу... не бо познах сласти — nSovnv, — браку семь непричастна».
-65-
«Сохранив цела знамения, Христе, ключи Девы невредивый в рождестве Твоем».
«Сниде в преисподняя земли, в ложесна Твоя, Чистая, сшедший».
«Како не дивимся богомужному рождеству Твоему, Пречестная? Искушения бо мужескаго — л^іраѵ yap аѵбро? - не приемыши, Всенепорочная...»
«Из боку чисту — єк Хауоѵюѵ ауѵюѵ (недр чистых; Xayоvє<;, — собственно, "пахи"), — Сыну како есть родитися мощно?»
«О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь... ложесна бо Твоя престол сотвори, и чрево Твое пространнее небес содела»93.
Целые службы посвящены всестороннему прославлению и описанию зачатия человеческого (см., например, службу праздника Зачатия св. Анною Пресвятой Богородицы, 9 декабря).
• Этот откровенный язык даже необходим в церковно-богослужебных книгах, потому что описывает события, чрез которые мы получили спасение. Как же их не славить?! Церковь устами своих чад, как устами малых детей, не понимающих половых отличий и явлений, на все лады прославляет все, что относится к нашему спасению. Ее радость и благодарность Богу несказанны. Как ребенок — а ведь такими Господь повелел быть всем нам, — она тысячу раз возвращается к одному и тому же вопросу, занимающему ее, радуется всякому новому обороту, выражению, слову, как бы играя ими. Все ее занимает, без разделения на постыдное и непостыдное, потому что св. Церковь — Невеста Христова, непорочная и бесстрастная. Любовь ее к Божественному Жениху велика и чиста. Все в Нем ее трогает, начиная с рождения Его и кончая смертью.
Посмотрите, какой неизменною любовью горит ее сердце в изображении «Песни песней» Соломона! Только человек, совершенно оплотяневшии, не вкусивший никогда духовного и сладостного веселия на молитве, может видеть здесь страстную любовь какой-то Суламиты. Стоило ли такой незначительный эпизод из жизни Соломона — сколько у него их было при гареме в тысячу женщин (3 Цар. 11,3)!- помещать в канон священных ветхозаветных книг? Нет, духовное веселие и не умещающаяся в сердце радость
-66-
Церкви по поводу избавления своего из рук врага-ненавистника (Песн. 5, 7 и след.) искрится в любовных словах Суламиты. Только язык страстной любви мог отчасти дать некоторое представление страстным людям о том великом божественном пламени, которое в истинно христианской душе переливается тысячью огнями нетленного вожделения к Своему Спасителю. А так как такую душу страсти не беспокоят, то она и в телесной жизни Жениха видит только поводы для духовной радости. И каждый член тела Жениха
- свят, чист, непорочен. Все в Нем славно и досточудно. Так же и в Его Божественной Матери все достойно прославления, и те телесные органы, чрез которые мы получили Христа и которые питали Его человеческую жизнь, требуют вечного песнотворчества и прославления!
Пусть никто не удивляется подобным словам. Для настоящего христианства, для Церкви всегда дороги как душа, так и тело. И как душа должна быть свята и непорочна у верующего во Христа, так и тело. И как в душе нет ни малейшей части постыдной, так и в теле. Не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас? Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог, — писал св. апостол Павел к Коринфянам (1 Кор. 3, 16-17; см. также 6, 19). И еще о заботе и об охране членов тела: ...ихже мним безчестнейших быти тела, сим честь множайшую прилагаем и так далее (1 Кор. 12, 22-24). И опять: Вземь ли убо уды Христовы, сотворю уды блудничи? (1 Кор. 6, 15). Понятно, что и здесь речь идет о половых органах, о надлежащем употреблении их, «ибо никто другим членом не соединяется с блудницей, — продолжу дальше словами одного древнего толкователя* божественных творений, св. Симеона Нового Богослова. (*Слова эти составляют примечание сего толкователя (по рукописи Патмосской библиотеки XIV века), сделанное им к приведенной нами ниже цитате из «Божественных Гимнов» св. Симеона Нового Богослова.)