Троицкие листки

Сия словеса или пророчества святый Феодорит и святый Афанасий сице сказуют: "Сперва, — рече, — о Владыко, сей град паче иных градов изволил еси и Свое жилище сотворил еси. В том бо Господь тайну апостолом предаде: разумей же Церковь, и нарече ю в жилище Себе до века. Сия вся рекл еси, о Владыко, и обеща почивати в Сионе: и сие же сбыстся, аще бо и древняя церковь пуста бысть за неистовство иудеев, но ту паки распятия ради, Воскресения и Вознесения, места благодати Божия сподобишася, и от всея земли и моря приходят вси и благословение кипящее оттуду взимают, в том бо почивает Дух Святый". Далее читаем: "...а еже преславнейшее есть: на всяко бо лето, в Великую субботу, в вечер, огнь, паче же святый свет на гробе Христове виден бывает, и внутрь гроба исполняет, и кандила (свечи), окрест тамо висящая, от того огня или света возжигаются, и светле светят... Сие чудо по прежнему обычаю всегда беяше. И аще был по обычаю, благодатию Божию, и ныне не преста, обещание бо истинное Того, Иже сия места походи и пречистою Кровию Своею, излиявшеюся на кресте, освяти, исполняется: и се, Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф. 28; 20)... Да всяк весть о сем, яко иже ныне не приобщается Сионскому исповеданию и сродных в Иерусалиме в вере не имать, таковый неподобен будет и небесного имети".

Вот, братие, самое очевидное для вас доказательство того, что в святой вере православной благодать Божия как пребывала и действовала древле, так пребывает ныне и будет пребывать и действовать и до скончания века. Об этом свидетельствует ваша же книга Кириллова. Если же не верите и этой своей книге, то вопросите тех, кто бывал в святом граде Иерусалиме на Пасху, и сам видел это великое чудо, прочитайте в печатных книгах о том же, и вы узнаете, что и ныне свет или святой огонь сходит на гроб Господень, как это было издревле. Не веруют же сему и не сподобляются сей благодати только латины да вы. А книга Кириллова говорит: "...елицы возненавидеша и не вероваша в Сионе бывшим тайнам, тии постыдятся вечно: последи же страшный ответ изведет на них". То же должно сказать и о чудесах, бывающих при мощах святых новоявленных угодников Божиих. Аще и Мне не веруете, — говорил Господь иудеям, — делом (Моим) веруйте: «дела, яже Аз творю от имени Отца Моего, та свидетелствуют о Мне» (Ин. 10: 38, 25). Подобно сему: если не веруете свидетельству нашему, поверьте свидетельству Самого Господа, благодатью Своею присно и дивно почивающему во святых Своих. Вы еще можете не верить одному, двум, трем человекам, но можно ли не веровать целым тысячам, миллионам народа православного, который с теплой верой и горячим усердием прибегает к святыне сих мощей и по вере своей получает здесь исцеление!

Можете не верить какому-либо происшествию, которое совершилось где-либо в углу потаенном, но как вам не веровать событиям, всенародно совершающимся! Кто ищет своего спасения и желает искренно увериться в чистоте и правоте веры православной, увериться в том, что благодать Божия и ныне обитает в ней, тому не нужно ходить далеко. Благодать Божия не стесняется ни местом, ни временем, а действует и совершается на всяком месте владычествия Божия. «Дух (Божий) идеже хощет, дышет» (Ин. 3; 8), только была бы с нашей стороны теплая сердечная вера. Сколько чудесных исцелений совершается у всех на глазах при святых чудотворных иконах Матери Божией, и иконах не древних, а новых, каковы Козельщанская, Черниговская, что в Гефсимании, близ Троицкой Сергиевой Лавры, и других! Никто не препятствует вам проверять сии сказания, о которых можете читать в печатных книгах, спрашивать свидетелей, исследовать дело, как оно было... Подумайте об этом, братие, и Дух истины да наставит вас на всяку истину!

(Из бесед священника Т. Твердынского. "Домашняя Беседа", 1868)

716. Богоматерь у креста Христова

Пречистая и преблагословенная Владычица наша Богородица стояла у креста Сына и Бога Своего и матерним сердцем разделяла с Ним горькую чашу невыносимых Его страданий. Скажет мне кто-нибудь: "Но разве все святые избранники Божии не были участниками страданий Христа Спасителя своего?" Да, конечно, были, но не столь особенным, не столь отличным и славным образом, как Она. Правда, Христос Спаситель наш свидетельствует Своим святым ученикам, что они пребыли с Ним в напастях Его (Лк. 22; 28), и за это обещает им воздаяние и награду, обещает место на оной небесной вечери, у пребогатой Своей трапезы. Но о самом часе Его добровольной и спасительной страсти Евангелист говорит так: «Тогда ученицы вcu оставльше Его бежаша» (Мф. 26; 56). Но разве не может быть сказано это о Пречистой и Преблагословенной Его Матери? Никоим образом!

Она всегда была неразлучной Его спутницей и истинной участницей всех бедствий, трудов, лишений, путешествий, поруганий и преследований от врагов, участницей всего, что подъял Он для нашего спасения; Она служила Ему, как Марфа, и тмами крат усерднее Марфы; Она сидела у Его пресвятых ног, как соименная Ей Мария, слушала Божественное слово Его и учение, и несравненно больше, чем Мария, показывала в этом усердия и прилежания, несравненно большую имела жажду и стремление к сему источнику вод живых, несравненно лучше умела хранить в сердце и памяти Своей сие драгоценное сокровище, как о Ней свидетельствует и Евангелист, говоря: «Мати Его соблюдаше вся глаголы сия в сердце Своем» (Лк. 2; 51), почему прежде всех и по преимуществу на Ней опочило и сие благословение Сына и Бога Ее: «блажени слышащии слово Божие и хранящии е» (Лк. 11; 28). Вот почему и во время приснопамятной и спасительной страсти Его Она не хотела, хотя и могла, отделиться от Него и разлучиться с Ним. Она переходила с Ним не только из Вифлеема в Египет, а из Египта в Назарет, но также и от Анны до Каиафы, от Пилата до Ирода, от неправедного судилища — на гору Голгофу.

И видя претяжкое бремя креста, возложенного на Его пресвятые рамена, несла и Она превеликое бремя жалости, скорби и болезни Матерней, под которыми конечно бы пала, если бы не поддерживала Ее рука Того же Самого Агнца, вземлющего грехи всего мира, до смерти послушливого Богу Отцу Своему, и повиновавшегося Ей, как Матери. Та же всемогущая десница Его держала Ее и на Голгофе, под оным древом жизни, на которое Сам Он, Живот всех, был вознесен. И в тот чае, когда ученики скрылись, а все друзья и знакомые Его стояли издалеча (Лк. 23; 49), Она стояла при Нем, ни на шаг не отходя, или, лучше, была пригвождена ко кресту гвоздями любви, крепчайшей паче смерти (Песн. 8; 6). Так Она сраспиналась Сыну и Богу Своему; так Она умирала с Ним и спогребалась Ему. Так оные острые терны, из которых сплетенный венец был возложен на пресвятую главу Его, прободали Ее сердце. Или лучше сказать: острый меч, по пророчеству Симеонову (Лк. 2; 35), проходил Ее пречистую душу. Она вынесла на сердце столько же ран, сколько возлюбленнейший Сын Ее вынес ран на пресвятом Своем теле. Она исполнялась несказанной и необъятной для мысли болезнью, видя все члены Его, которые Она некогда с нежностью носила на девственных раменах Своих, теперь от верха главы до стоп ног израненными и покрытыми кровью.

Она терзалась утробой, слушая острейшие, чем меч, буйные слова, насмешки, ругательства и покивание главами законопреступного сонмища. А когда видела оное горькое питие из оцта и желчи, подносимое к пресвятым устам Его, разве Она Сама не испивала горчайшее всякой желчи питие жалости и тяжкой скорби? Видела Она Свет очей Своих угасшим на древе, видела пресладкий Живот Свой, под землю зашедший, и жаждала вместе с Ним умереть и сойти во ад. Взирала Она на неизмененную доброту лица Того, неизреченной красоте Которого дивятся солнце и луна, взирала на угасший свет очей Того, Кто просвещает очи слепых, и лобызала животворные Его язвы, которыми исцелена неисцельная рана Адама всеродного, лобызала оплеванное и заушенное лицо, на которое Серафимы зрети не смеют; лобызала преклоненную главу, которой поклоняется всякое колено небесных и земных и преисподних; лобызала безгласные уста Того, Кто всем дает разум и слово, и говорила Ему с горьким и жалостным плачем: едину надежду и живот, Владыко Сыне Мой и Боже, во очию свет Раба Твоя имех, ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое!.. Где, Сыне Мой и Боже, благовещение древнее, еже Ми Гавриил глаголаше, Царя Тя и Сына Бога, вышняго нарицая? Ныне же Тя вижу. Свете Мой сладкий, нага и уязвлена Мертвеца...