Страница 32 из 50
И не только земля, но и множество бесплотных Сил ликовали и дивились в тот день, достойный ликования и удивления. Если в земном Иерусалиме была радость, когда славный царь Соломон, со священниками, левитами, начальниками, воеводами и всем множеством сынов Израилевых, провожал кивот Завета Господня от града Давидова ко святилищу храма Святая-святых: ужели же не гораздо большая радость и веселие были в Иерусалиме небесном, когда Сам Царь Небесный, со всеми небесными вельможами Своими, с Началами и Архистратигами славы и с бесчисленным множеством воинств небесных, сопровождал Свой кивот одушевленный — Пречистую Матерь Свою из горницы Сионской в небесное Святое-святых? Ликовали полки бесплотных Сил, видя, что Царь и Творец их сопровождает Царицу-Матерь Свою в Свой чертог. Ликовали, и каждый из них, оказывая, как слуги Матери Господа своего, достойное почитание, желал лучшим образом засвидетельствовать пред Нею свое усердие и готовность к служению. Они служили Ей со страхом и радовались с трепетом, и к превышним чиноначальникам взывали: се всех Царица Богоотроковица прииде, возмите врата и сию премирно подымите присносущнаго Матерь Света, на Нюже взирати не можем, и Той достойную честь воздати немощно, Тоя бо преизящное (Ея совершенства) преходит всяку мысль...
Они же, слыша сие слово, и удивляясь странному оному восхождению, вещали словами Соломона: «кто Сия, восходящая аки утро, добра яко луна, избранна яко солнце, убелена и утверждаема о Брате своем?» (Песнь. 6; 9. 8; 5). — Дивятся они тому, что Дщерь Адама тленного входит в нерукотворенное святое святых, и превознесенная пред всеми древнейшими обитателями небесного чертога, становится вблизи самого престола Божия. Но что удивляться тому, что столь высокое место дано столь достойному лицу? Сия Дщерь Адама тленного, соделавшись Материю Бога Бессмертного, ужели не достойна столь высокого места, столь великой чести? И какого же величия славы, какой высоты похвал не вместит Та, Которая Бога невместимого во утробе Своей вместила? Какое место дано будет восходящей на небо Той, Которая Богу, сходящему на землю, уготовала место, Которая Его, не имеющего на земле — по недостоинству земли — где главы подклонити, приняла в дом Свой, или лучше — в Свой благолепный чертог, то есть в Свою пречистую утробу? Ужели пречистые руки Того, Которого Она носила на пречистых раменах Своих, не внесли туда, в оный небесный покой, пресвятой души Ее?
Но что говорю души, когда и самое пречистое тело Ее, не увидев нетления, перенесено в тот же небесный чертог: Тот, Кто благоволил вселиться в сие пречистое тело, Он же и воскресил его прежде всего общего воскресения и взял в Свои небесные чертоги.
Не подобало, воистину не подобало обратиться в персть тому пресвятому телу, которое породило Спасение мира. Если ветхозаветный кивот деревянный не мог быть поставлен ни в каком ином месте, кроме славного храма Соломонова, то что удивительного, если и сей одушевленный Кивот нашел себе упокоение в оном горнем Иерусалиме, построенном не рукой и художеством какого-либо земного художника, а рукою Самого Творца? Итак, на небесах, или лучше сказать, превыше всех небес подобало уготовить место для того одушевленного Неба, в которое вселилось Солнце правды! О сем прекрасно воспевает Святая Церковь в одном своем песнопении: Побеждаются естества уставы в Тебе, Дево чистая, девствует бо рождество, и живот предобручает смерть; по рождестве Дева и по смерти жива, спасавши присно, Богородице, наследие Твое. Как рождество Твое непостижимо и превыше всякого слова и разума, так и преставление Твое дивно и превыше естества: только Ты едина воскресла прежде всеобщего воскресения и уже живешь жизнию божественною в теле Своем прославленном, предстоя одесную Сына Твоего в ризах позлащенных одеянная и преукрашенная. Молися же Сыну Твоему, да не удалит Он и нас, грешных, от Себя и от Тебя, о Мати наша преблагословенная! Аминь.
(Из слова святителя Леонтия Карповича на УсПение Богоматери)
732. Откуда плевелы на Христовой ниве?
От времен святого князя Владимира полюбили русские святую веру Православную; они привыкли называть свою родную страну Русью Святою, а себя — людьми православными, и не было им милее и почетнее этого достолюбезного имени: "православные" — так величают они и теперь друг друга, когда собираются решать свои дела общественные на своих сходках мирских; "православные" — так обращаются к ним и пастыри их, служители Церкви Христовой, в своих поучениях. За кого идет умирать христолюбивый русский воин? Прежде всего — за веру Православную, потом — за царя самодержавного и за Святую Русь... Святая Церковь Православная —
Вот почему разные инородцы, обитающие по окраинам Русской земли, называют веру Православную — верой русскою: "Он принял веру русскую", — говорят они о своих соплеменниках, когда те принимают Святое Крещение. Да и наш простой народ только того и считает чисто русским человеком, кто свято блюдет святую веру Православную.
Но что же это сделалось, какой враг посеял плевелы между чистой пшеницей Православия на ниве Христовой? Откуда появились, почему так гордо, так самоуверенно проповедуют свои лжеучения все эти штундисты, молокане, баптисты, шалопуты, хлысты, пашковцы, духоборцы, субботники — проще сказать: жидовствующие, и все прочие сектанты, имже несть числа?.. Увы, видно гордый дух времени, тот дух, от которого получили свое начало все безбожные лжеучения, нашел пути к сердцу нашего простеца, чтоб лишить его великого сокровища веры Православной.. . Тать подкрадывается в нощи; враг сеет плевелы, когда люди спят: то же случилось и с нами. Мы стали беспечны, мы разленились, тяжело для нас стало исполнять все заповеди Церкви Божией, мы задремали духовно; а враг только этого и ждал; он подкрался к дремлющим душам и через своих клевретов — разных лжеучителей, коим ненавистно святое Православие, стал внушать им льстивые помышления: "на что посты? на что поклоны? к чему все эти обрядности? Писано есть, что все это: заповеди и учение — человеческое, что Богу надо покланяться духом и истиною. Зачем ходить в храмы? Писано есть, что сами вы — храм Духа Святаго... К чему священники и учители церковные? Писано есть, что Бог всех соделает священниками, что Сам Дух Божий будет учить вас"...
Так прельщает неутвержденные души простецов дух лести устами разных лжеучителей, а сердце грешное всегда готово слушать такие речи, которые как бы оправдывают его слабости, заглушают, хотя на время, голос неподкупного судии — совести... И грехолюбивая душа рассуждает: "В самом деле, ведь эти учители говорят не от себя: они ссылаются на Писание, говорят: писано есть... Почему же не слушать их?" И слушает простой человек, в вере не утвержденный, этих непризванных лжеучителей, и начинает сомневаться в своей вере Православной, которой и не знал как следует, и становится штундистом, молоканином, хлыстом или баптистом... Ведь в этих сектах так легко обманывать свою совесть, ведь они все считают себя святыми! Писано есть: вы — род избранный, народ святой...
Да, писано есть, писано есть... Вот и сатана, искушая Самого Господа нашего Иисуса Христа, то же говорил: писано есть: Ангелам Своим заповедает о Тебе... итак, бросься вниз! В том-то и дело, что Писание Божественное есть меч обоюдоострый; что все еретики ссылались на Священное Писание в подтверждение своих лжеучений; что поэтому опасно толковать его по своему смышлению, как это делают все лжеучители, все эти штундисты, баптисты, молокане и прочие сектанты. Вот что апостол Христов Петр пишет верующим: мы имеем вернейшее пророческое слово, то есть Священное Писание, и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильнику, сияющему в темном месте... Но прежде всего следует знать, что никакого пророчества в Писании нельзя разрешить, то есть истолковать самому собою. Ибо никогда пророчество и всякое Писание Святое не было произносимо по воле человеческой, но изрекали его святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым (2 Пет. 1; 19-21). Далее в том же послании святой апостол Петр говорит, что уже в его время некоторые невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращали, перетолковывали как прочие Писания, так в особенности некоторые, неудобовразумительные места в посланиях апостола Павла (2 Пет. 3; 15,16).