Троицкие листки

Но Господу Богу угодно было спасти ребенка. Почти бессознательно, не зная куда, идет мальчик за овцами. От сильной метели образуется непроглядная мгла, так что с трудом может он разглядеть впереди идущих овец. Стараясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь эту непроницаемую мглу, ребенок наконец замечает, что шагах в десяти от него что-то чернеет. Собрав последние силы, он бросается к этому месту и видит, что это небольшая кучка соломы, внизу которой сделано как будто нарочно углубление, и вот эта-то яма и приняла под свой кров полузамерзшего ребенка. Тут он отдохнул немного, прикрытый от резкого ветра, осмотрелся, вспомнил о своих овечках и немедленно окликнул их к себе поближе. Он надергал им соломы для корма и приласкал животных. Снег, между тем, несся со страшной силой и быстротой. Ветер так бушевал, что каждую минуту мальчику казалось, что вот-вот перевернется вся кучка соломы, под которой он укрылся, и ему придется умирать от мороза... Наступила ночь. Холод все усиливался. Он пронизывал ребенка насквозь.

Но Господь нежданно посылает ему друзей-охранителей: неразумные животные на этот раз показывают необыкновенную смышленность. Как бы в благодарность за то, что ребенок кормит их, ласкает, они ложатся около него и своими теплыми шубами согревают мальчика. Некоторые из них лижут ему лицо и руки; другие, положив на него свои головы, теплым дыханием согревают его окоченевшие члены и таким образом поддерживают в нем жизнь. Согревшись так, мальчик заснул с надеждой, что завтра может быть — Бог даст — снежная буря утихнет и он дойдет до родного села. Но увы, на другой день метель продолжала свирепствовать с прежней силой... Что оставалось делать несчастному ребенку? Он был как бы обречен на смерть, зарыт заживо в могилу; он горько плакал о родителях, которых, казалось, больше не увидит, о родном доме, в котором теперь так тепло и хорошо... Изредка он выползал из своего убежища и давал корм овцам, а потом опять укрывался под солому.

Наступила вторая мучительная ночь. Овцы как днем, так и ночью, когда наедались, то ложились около своего пастушка и грели его по-прежнему. Мальчик не знал, как и благодарить своих бесценных друзей. Он целовал их, ласкал, разговаривал с ними. Ночь эту провел он менее спокойно. Заунывный звон колоколов из сел Среднего и Заплавного доносился до него и часто будил его. Ребенок просыпался: знакомый колокол напоминал ему мать и отца; болью сжималось его бедное сердце и он начинал плакать, а вьюга вторила ему своим завыванием.

Настал третий день. Ураган несколько утих. Но мальчик уже не смел и думать о том, как бы добраться до дома. Душевные страдания, холод, а главное голод (ведь целых трое суток у него не было ни крохи во рту!) отнимали у него всякую надежду на спасение. Силы его все падали: он уже едва смог дать корму своим овечкам. От слабости он впадает в забытье, и чудится ему, будто бы для него топят печку, одевают его, хотят накормить... Вдруг он явственно видит старичка и слышит, как тот говорит ему: "Гриша! Встань, иди на дорогу: там едут люди; они тебя возьмут"... Мальчик делает усилие, подымается на ноги и бредет на дорогу. Метель утихла, но сугробы снега, нанесенные ветром, не дают ему свободы. Он идет, вязнет, падает, встает и опять падает.

А между тем отец его уже другие сутки разыскивал его по степи. И вот в это самое время отец увидел ребенка издали, бросился к нему и, не помня себя от радости, схватил его на руки. Мальчик узнал отца, но от волнения и слабости едва мог вымолвить: "Батенька!" — и лишился сознания. Очнулся он, когда уже был дома; поболел недельку, потом выздоровел и теперь всем рассказывает, как милосердый Господь услышал горячую молитву его родителей и чудесно спас его жизнь ("Астраханские Епархиальные Ведомости", 1894, № 4).

Да, сильна молитва родительская, но кто сей дивный старичок, явившийся мальчику и повелевший ему идти на дорогу именно в то время, когда отец искал погибающего ребенка? Верующему сердцу думается: не был ли то великий милостивец святитель Николай Чудотворец, скорый помощник в бедах и напастях? Ведь дело было во дни, близкие к его священной памяти...

731. Дивная слава Успения Богоматери

«Вся паче смысла, вся преславная Твоя, Богородице, таинства!»

Дивно было зачатие Приснодевы Богоматери, дивно рождество, дивно воспитание, дивна святость всей Ее жизни, дивно и паче ума и слова в Ее девственной чистоте матернее плодоношение, дивно также и Ее преславное и всечестное успение, столь дивно, что не только люди, но и бесплотных воинства удивлялись ему: «Ангели успение Пречистым видевше удивишася... Но чему же вы, обитатели горнего Иерусалима, удивляетесь? — Знамение велие явися на небеси» (Откр. 12; 1). Дивится и веселится земля, ибо видит посланника Царя Небесного, видит великого Архистратига славы Господни, который держит в руках ветвь из вертограда райского и отдает ее одушевленному раю — Матери Божией в знамение девственного торжества и победы над смертью. Слышит от него новую весть, что для Матери уготовано Сыном достойнейшее наследие. Если «око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящым Его» (1 Кор. 2; 9), то конечно несравненно больше те почести и радости, которые Он уготовал Своей Матери, паче всех иных возлюбившей Его.

О Пречистая и Преблагословенная Владычице наша Богородице! Воистину желанную и всерадостную весть услышала Ты! Что более желанного, более утешительного могло быть возвещено Тебе, как не преселение к Тому, Кого Ты возлюбила более Себя Самой? Прежде Тебя пошел Он, единородный Сын и Бог Твой, к Безначальному Отцу Своему, дабы там, в Его и Своем чертоге, уготовить место Тебе, одушевленному Кивоту. Пошло оное мысленное Солнце на небо, а Тебя, светило великое, Тебя, добрую и совершенную луну, вместо Себя здесь на земле оставил, дабы мысленные звезды — апостолы и их преемники, от Тебя воспринимали свет Евангельского учения, чтобы они обогащались бесценным сокровищем Божественного учения Его, которое Ты умела добре соблюдать в сердце Своем (Лк. 2; 19), дабы во всех бедах и напастях своих они почерпали в Тебе духовную радость и утешение. Итак немало времени оставалась Ты на земле и, оставаясь, ужели не могла с большею справедливостью, нежели Апостол, сказать: «желание имею разрешитися и со Христом быти?» (Флп. 1; 23). Но Ты видела неотложную в том потребность, и терпеливо и охотно сносила тяготу странствования Своего.

В сие время Матерь Божия имела обычай обходить все те места, с которыми было соединено воспоминание о Нем, и сии места Она любезно целовала и обливала слезами. На том месте, где возлюбленный Сын и Бог Ее совершил тайную вечерю со Своими учениками, где и по Воскресении являлся дверем затворенным, где ниспослал Своего Пресвятого Духа на апостолов, — в оной Сионской горнице Матери Божия пребывала к дому Иоанна Богослова, который как чистый девственник был отдан Ей, Пречистой Деве, от Сына и Бога Ее, как слуга и сын благодати. "Приходя на то место, — говорит святой Иоанн Дамаскин, — я не могу скрывать своего благоговейного чувства и волнения сердечного. Сладостные слезы льются из очей моих..." Даруй, милосердая Мати, да будет уделена и нам, бедным и немощным рабам Твоим, хотя малая частица сего святого и благоговейного чувства! Даруй, да упадет в наших хладные сердца хотя малая искра сей пламенной любви! Дабы мы со страхом любви и радостию прославили ту великую и неизреченную радость Твою, которой исполнилось пресвятое сердце Твое в тот день, когда осуществилось Твое долгое и горячее ожидание! О если бы мы узрели бывшее прежде Твоего успения чудесное от всех стран мира собрание апостолов на облаках небесных, дабы воздать последний долг Тебе, одушевленному Божию кивоту, и от Тебя, как от Матери Господа своего, принять благословение!..

Дивилась земля, видя на себе совершающиеся таковые чудеса. Дивилась, слушая пресладкое и дотоле неслыханное пение не только всего богоизбранного собора апостолов, но и незримых Ангелов, при провождении Ковчега Божия до Гефсимании. Дивилась, видя величайшие чудеса и благодеяния Божии: Господь раздавал не монету денежную, но недужным здравие, хромым хождение, слепым прозрение не только чувственных, но и духовных очей, и покрытым ранами исцеление не только тела, но и души, отверзал уста немых, и даже из самого камени воздвигая чад Аврааму, оным повелевал поведать величия Своя. Дивилась всему тому земля, но еще более удивилась, когда узрела сошествие на Себя Самого Господа и Творца своего с бесчисленным множеством бесплотных слуг Его и Сил небесных, когда Он, как закона Творец, исполняя закон, повелевающий почитать родителей, оказывал почтение, приличествующее Матери. Дивилась, наконец, земля, видя, что источник жизни во гробе положился и гроб стал лествицей к небу. Дивилась она и веселилась вместе с оным градом Гефсиманией, в котором находился всечестный гроб Богоматери.