Троицкие листки

Но поверь мне, никогда никакого золота я не находил на дороге, а ходил в храм Божий просто потому, что ведь Сам Бог обещал: ищите прежде Царствия Небесного, а все прочее вам приложится. Сам видишь, я не солгал, и тебе Бог приложил за твое усердие к храму Божию".

"Дома помолюсь", — говоришь ты. А знаешь ли, брат, что одно "Господи, помилуй", произнесенное в церкви с собором верующих, стоит целой сотни земных поклонов твоей домашней молитвы? Церковь постановила в праздники быть в храме Божием, и надобно ее слушаться, а не мудрствовать по-своему — "дома помолюсь". Да еще и то надобно сказать, а правду ли говоришь, что помолишься?

"Господь не взыщет", — говоришь ты. А знаешь ли, чьи слова повторяешь? Это ведь слова того нечестивца, о котором говорит царь Давид в псалме 9-м: «Чесо ради прогнева нечестивый Бога? Рече бо в сердце своем: не взыщет» (Пс. 9; 34). Но вот что на сие говорит Божественный Давид? — «Сокруши, (Боже), мышцу грешному и лукавому, взыщется грех его и не обрящется» (Пс. 9; 36) — так сокруши, чтобы потом искать и не найти его нечестия! — "Не взыщет", — говоришь ты. Но знаешь ли, что вот за эту твою беспечность, за то, что ты прикрываешь свою леность якобы надеждою на Божие милосердие, Бог и взыщет с тебя, и строго взыщет грех твоего нерадения ко храму Божию, к службе церковной! Послушай, вот что рассказывал один благочестивый воин о своем хорошем знакомом, купце. — Это был человек добрый, рад, бывало, бедному последнюю копейку отдать. Но не любил он ходить в церковь, хотя был и очень набожный человек. "Все равно, — так рассуждал он, — дома ли помолиться или в церкви, Бог-то один. Во время службы что-нибудь поделаю, а вечером перед сном и помолюсь получше". И идет, бывало, во время службы —летом в поле, посмотреть посевы и хлеба, а зимою кое-что по дому делает. Раз на Петров день он пошел в поле, а уж отзвонили ко всенощной. Вечер был прекрасный, как вдруг из-за леса надвинулась черная туча, полил дождь, грянул страшный гром и молния сверкнула в двух шагах от купца...

На сей раз Бог помиловал его, он остался невредим. В другой раз во время обедни, в праздник Воздвижения Креста Господня, он забрел в лесную сторожку и едва успел затворить за собою дверь, как за ним в сенях рухнул потолок... И тут Господь сохранил его; но он не вразумился и по-прежнему не ходил в церковь, хотя приятель его часто к тому уговаривал. Наконец, Господь наставил его на истинный путь. Наступил праздник Святой Троицы. Он был в городе, где получил из банка свои трудовые денежки, чтобы переложить их в другой банк. Заблаговестили ко всенощной, а купец решил поехать домой. Знакомые его уговаривали: "Куда ты пойдешь? Завтра праздник большой, сходил бы в церковь, помолился, спешить некуда". Но он не послушался: "Дома, — говорит, — помолюсь, а по холодку-то лучше ехать". И поехал. Едет и поет божественное. Между тем небо покрылось облаками, пошел дождь, стало темнеть. Въехал он в лес, — вдруг кто-то ухватил его лошадь и закричал: "Стой!" От испуга он не мог и пошевелиться. На него набросилось несколько человек, стащили с телеги, а что дальше было — он ничего не помнит. Очнулся и видит, что уж светло, утро наступило, лошади нет, сам раздет, по местам течет кровь, не может и пальцем шевельнуть и чувствует, что его начинает трясти лихорадка. Вот тут-то он и обратился к Богу с горячею молитвою покаянною: "Господи!

Грешник я — не посещал Святого Твоего жилища, прости мне, милосердный Отец, не дай умереть как псу! Буду, непременно буду ходить в церковь!" — После этой молитвы опять он сделался без памяти и очнулся уже в доме своего приятеля, который нашел его случайно в этот день и привез домой. Полгода прохворал купец, но ни разу не возроптал на Господа Бога; все молился и говорил: "Я этого стою: слава Тебе, Господи!" — А выздоровел — стал усердно в церковь ходить, пойдет еще до благовеста, а выйдет последним, стоит, молится, а у самого слезы так и льются. Прошел год, настал опять Троицын день. Пошел купец ко всенощной и слезно, усердно молился, чтобы Господь пристроил его куда-нибудь: не все же на чужом хлебе жить. Приходит от всенощной — подают ему письмо. И от кого бы, думаете, это письмо было? От того, кто ограбил его год тому назад и оставил без куска хлеба! И пишет этот недобрый человек, что его совесть замучила, что он не может больше держать у себя его денег и желает их возвратить сполна хозяину... Прочитал купец письмо, заплакал, упал на колени перед образом Христовым и стал молиться... Деньги были ему возвращены, и он поправил свои дела. Нужно ли говорить, что после такой милости Божией он стал еще усерднее к церкви Божией, к службе церковной?

Ходите, други, чаще во храм Божий, особенно в праздники, храм Божий — источник благословений Божиих, благословений небесных и земных!

337. Дух церковного воспитания

Святая Церковь, как добрая Матерь наша, заботится о нашем воспитании домашнем; благословляя то, что есть доброго в светском воспитании, она старается придать ему свое духовное значение. «Положу, — говорит она, — дух Мой на семя твое». Это не есть дух мира, не есть дух модного просвещения, это есть Дух Господа Бога, оживляющий воспитанника на целую вечность. «Наложу дух Мой на семя твое, и благословения Моя на чада твоя» (Ис. 44; 3). Не громкую славу света обещает она, но доброе слово Создателя к вам и к вашим детям за чистоту и непорочность жизни, — благословение Божие, которое дороже всех одобрений целого мира. «И прозябнут, аки трава посреде воды, и яко верба при воде текущей» (Ис. 44; 4). Это вода благодати Божией, дающей новую жизнь и свежие силы духовные. «Сей речет: Божий есмь, и другий напишет рукою своею: Божий есмь» (Ис. 44; 5). Вы радуетесь, братие, когда о вас или о ваших детях скажут: "Ученый человек, ловкий человек или человек прекрасный". Для Церкви мало этой радости, она старается дать нам имя возвышеннейшее, старается воспитать детей своих так, чтобы при взгляде на каждого из них всякий мог сказать: "Это Божий человек, на нем видна печать Божия". Словом, Церковь старается сделать питомца своего человеком божественным. Вот дух и характер ее воспитания. И сей-то дух желает она ввести в домы христиан. Какими способами?

— Во-первых, она изъясняет нам семейные обязанности. Она знает, что человек после себя ближе всего к своему семейству, что в доме родительском развивается и первое добро, и, к несчастию, первое наше зло нравственное. Поэтому она спешит всякий дом христианский преобразить в малую домашнюю церковь Господа Иисуса, она видит в семействе не простых людей, — она видит на нем семейство Божие и оттого каждому семьянину заповедует вести себя так, как пристойно человеку Божию. Потому-то вы нигде не найдете таких высоких и святых понятий о муже и жене, об отцах и матерях, о детях и вашей прислуге домашней, какие сообщает Святая Церковь. Что такое супружество по ее учению? Великая тайна, выражающая союз Господа Иисуса Христа с Его Церковию. Что являют собой отец и мать в отношении к детям? Земные представители Отца Небесного, на земле исполняющие дело воспитания, совершаемое Тем, «Иже есть на небесех...» Что дети? — Благодатное племя Господа Иисуса, которое вы должны воспитывать не для своих одних видов, но для Царствия Божия, дабы заменить им недостающее число Ангелов на небе. Как поступать должны вы, господа, со слугами своими? — Памятуя, что вы имеете сами Господа, верховного Владыку вселенной. Какая обязанность вашей прислуги? Служит вам не пред очами только, но якоже Господу (Еф. 6; 1-7).

Даже обращение наше с рабочим скотом не забыто, не оставлено без правил для вашего счастья домашнего. «Да не заградиши, — говорит, — у стен вола молотяща. Блажен человек, иже и скоти милует». Ах, братие мои, если бы все члены семейств христианских точно и верно исполняли семейные обязанности, внушаемые Церковию, тогда каждое семейство видимо изображало бы Царствие Божие на земли! Во-вторых, — Церковь предлагает нам благочестивые писания, молитвенные и поучительные. Во всех писаниях, которые передает нам Святая Церковь, обитает дух святыни и истины Божией, дух спасения нашего. В писаниях Отцов церковных заключается дух освящения нашего. Каждая молитва домашняя, которую вы благорассудите прочесть утром или вечером, есть священный урок, есть наше слово, данное нам Церковию для бесед с нашим Создателем или с Его святыми. Постейшая и самая краткая из молитв, какова, например, "Господи, помилуй", лучше многих тысяч слов, которые говорятся иногда по-пустому даже в ученых собеседованиях. Одна глава из Евангелия, прочитанная с размышлением, более дает мыслей назидательных, чувств благочестивых, нежели целые книги, написанные для любопытства либо из тщеславия. Что сказать о таком доме христианском, в котором умеют читать, — и никогда не читают Евангелия и никаких книг церковных? Нам обыкновенно говорят: "Церковные писания непонятны".