Трубецкой Н.С., кн.

Страница 5 из 7

отталкивающим мрачным учениям. "Когда на небе грозовая туча как бы

бьёт в барабан, а весь промежуток от неба до земли наполнен дождевыми потоками,

- тогда монах в пещере предаётся самопогружению, и нет для него большей

радости; на цветущих берегах рек, увенчанных лесами, сидит он, предаваясь

самопогружению, и нет для него большей радости." Так поётся в одной

буддийской песенке. А ведь речь идёт о работе по намеренному уничтожению

своей психической жизни, то есть о сознательном духовном самоубийстве...

Печать сатаны видна

и в гордыне буддизма, гордыни неслыханной, превозносящей человека над богами

и утверждающей, что человек сам может распоряжаться своей судьбой, своей

ролью в космосе.

10.

Буддизм есть последний этап по тому логическому пути, на который вступило

религиозное сознание Индии в конце ведийского периода. Дальше по этому

пути идти было некуда. Но путь этот вообще не был создан для среднего человека.

Только очень гордые и смелые люди вступали на него и шли до конца. Другие

выбрали иной путь, путь не логического, а психологического преодоления

проблемы. Это путь, приведший к так называемому новому брахманизму или

индуизму. Некоторые из прежних исследователей видели в буддизме, действительно

отрицавшем кастовый строй, главным образом социальное учение приписывали

его успех сочувствию широких демократических низов населения. Это вряд

ли верно. Для совсем простого народа буддийские теории были слишком отвлечённы

и непонятны, при том и непривычны, так как простой народ привык к богам.

Судя по историческим свидетельствам, буддизм вначале распространялся в

высших кастах, и быстрому успеху его способствовали главным образом цари.

Руководствовались ли эти последние политическими соображениями (борьба

с засильем жреческого сословия, занимавшего в иерархии каст более высокое

место, чем "царское", или действительно искренне примыкали к

учению Сакьямуни - сказать трудно. Во всяком случае, ещё при жизни Будды

в его учение обратился царь Магадхы Бимбисара, а после его смерти цари

Магадхы, потомки Бимбисары (из династии Caicunaga), позднее цари из династии

Маурья (потомки Чандрагупты) и, наконец, царь Канишка или Канерки (из индоскифов)ревностно

распространяли буддизм среди своих подданных и посылали особые миссии буддийской

пропаганды даже за границу. Так продержался буддизм в Индии в течении приблизительно

700 лет. Однако, несмотря на мощную поддержку правителей буддизму не удалось

вытеснить брахманизма. Последний держался как в касте брахманов, поскольку

отдельные представители этой касты не переходили в модный и официально

покровительствуемый буддизм, но держался брахманизм, по-видимому, и в народных

массах. Существуя в такой, как бы скрытой, подпочвенной форме, старый брахманизм

значительно видоизменился. Когда он всплыл на поверхность и открыто повёл

борьбу против буддизма, он сам уже далеко не был похож на старый брахманизм.

Это был новый брахманизм, родившийся из старого в процессе сначала тайной,

потом явной борьбы с буддизмом. Из этой борьбы новый брахманизм вышел победителем,

и в настоящее время он один господствует в Индии, тогда как буддизм вытеснен

в Цейлон и Кашмир и далее в Индокитай, Тибет и Монголию. Новый брахманизм

отличается от старого главным образом стремлением дать верующим единого,

абсолютно и вместе с тем личного бога. В этом следует видеть реакцию против

безбожного буддизма, причём в реакции этой каста жрецов-брахманов сходилась

с настроением широких народных масс, никогда не понимавших "религии

без бога" и никогда не перестававших поклоняться богам. Но удовлетворить

эти потребности религиозного сознания одними средствами старого брахманизма

было, разумеется, невозможно. Старые "великие боги" все были

слишком развенчаны. Среди них трудно было найти кандидата на "абсолютного

бога".

Зато в этих народных низах чтился целый ряд богов, богинь

и полубожественных героев, не предусмотренных "Cвященным Писанием",

и отчасти неарийского происхождения. В разных местностях Индии эти народные

боги были различны и по своим образам, и по именам, но в каждой местности

имелся какой-нибудь один божественный образ, игравший в местном религиозном

сознании роль главного бога.

При отождествлении местных богов с богами старобрахманского пантеона

нужно было, конечно, выбрать в этом пантеоне фигуры наименее "скомпрометированные".

Таких, наиболее подходящих кандидатов оказалось два: Рудра, по прозванию

Шива, и Вишну. В одних местностях Индии условия оказались благоприятными

для Шивы, в других - для Вишну. Таким образом, новый брахманизм выступает

в виде двух течений - шиваизма и вишнуизма, смотря по тому, признаётся

ли главным богом Шива или Вишну. Попытки слить эти два течения воедино

делались неоднократно, но обычно ни к чему не привели: единой религии в

Индии так и нет. Многие новобрахманские секты теоретически исповедуют так

называемую Тримурти, то есть троицу - Вишну-Брахма-Шива, как полноту божественной

сущности (Брахма - создатель, Шива - разрушитель, Вишну - промыслитель),

но одни из этих сект считают, что в этой троице Брахма и Шива порождены

Вишну, а другие наоборот - что Вишну и Брахма порождены Шивой (брахмаитов,

то есть принимающих главным лицом в Тримурти Брахму, - нет). Кто же эти

главные боги новобрахманизма - Вишну и Шива? Вишну в Pr-Веде упоминается

очень мало. Про него известно только то, что он товарищ и сотрудник Индры,

и что он тремя шагами прошёл всю вселенную. В брахманах этот миф рассказывается

так. Когда один злой демон похитил у богов всю вселенную, боги подослали

к нему Вишну в образе карлика, прося уступить богам такое пространство,

которое этот карлик может покрыть тремя шагами.

Таким образом, уже с самых древних с именем Вишну связывалось представление

о способности произвольно изменять свой внешний вид. В народных низах о

превращениях этого бога-оборотня издревле ходили многочисленные фантастические

рассказы. Будучи первоначально спутником и помощником Индры, Вишну возвысился

в эпоху превознесения Индры над другими богами. Постоянное соседство с

царём богов давало ему возможность сиять отражённым светом, выдвигаться

с помощью Индры.

И новобрахманизм искусно использовал эту популярность в народных

низах бога-оборотня. Целый ряд чтимых героев и местных божеств объявляется

превращениями этого, способного произвольно изменять свой вид, бога Вишну.

Вобрав в себя все эти разнообразные чтимые мифологические образы со всеми

относящимися к ним мифами и представлениями, образ Вишну разрастается до

размеров самодержавного властителя вселенной. Остальные боги либо созданы

им, либо являются его превращениями (аватарами). Философствующая религиозная

мысль брахманов не замедлила построить под этой бесформенной глыбой разнородных

мифологических представлений более систематический фундамент. Представление

о "превращении" влечёт за собой идею "эманации". Вишну

оказывается абсолютным мировым духом, боги и мир - его эманации.

Таким образом, идея превращения приводит к пантеизму. Философская школа

Веданты, продолжающая существовать и в новом брахманизме, особенно популярна

среди вишнуитов. До народа эта философская обработка вишнуизма, конечно,

не доходила. Народу в вишнуизме нравились, конечно, не расплывчатые мифологические

размышления над природой мира как эманации, а яркие краски бесконечно разнообразных

мифов, связанных с именем Вишну. Народ чтил Вишну в его "воплощениях"

- мифических героях старого эпоса - Кришне и Раме в чудовищах, то полуживотных,

то совсем животных образах. О каждом из воплощений Вишну существуют многочисленные

мифы, по своему характеру не имеющие ничего общего с теориями вишнуитов-

мистиков. Вишну или его воплощения выступают в этих мифах с вполне антропоморфными

чертами, причём характерной чертой для Вишну является необузданная похотливость.

В других частях Индии главным богом сделался Шива. Настоящее наидревнейшее

имя этого бога было Рудра. Под этим именем он выступает уже в Ведах в качестве

жуткого и страшного повелителя диких зверей, живущего в лесах и горах и

насылающего на людей болезни и страхи. В эпоху старого брахманизма жуткий

характер этого бога-лешего ещё усиливается. При жертвоприношении ему принимаются

всевозможные меры к тому, чтобы он, приняв жертву, не задерживался поблизости

Претензии к содержанию