Страница 4 из 7
перед которой оказалось религиозное сознание. Бессмысленность круговорота
мироздания с его переселением душ, "ночами" и "днями"
Брахмы и вместе с тем роковая необходимость для всех существ, не исключая
и богов, участвовать в этом круговороте пугали, но вместе с тем и возмущали.
Религиозная мысль ставит
себе задачу: найти выход из круговорота бытия и выйти из этого круговорота,
конечно, своими силами, без помощи божией. Последнее вполне логично: ведь
боги сами участвуют в этом круговороте и не могут из него выйти, а Брахма
(если вообще можно называть его богом) есть сам как бы олицетворение того
же бессмысленного круговорота. Над проблемой выхода из круговорота бытия
усиленно работает религиозная мысль конца эпохи старого брахманизма. Появляется
несколько философских систем, в которых этот вопрос стоит всегда на главном
месте. Большей частью, спасение видят в постижении, в познании какой-то
тайны. Что именно надо познать - зависит от характера системы. Есть системы
монистические и дуалистические. Из первых главная - система "Веданта"
(Vedanta, "завершение вед"), согласно которой нет ничего, кроме
единой, неделимой и неизменяемой духовной субстанции (Brahman или Atman);
всякий человек есть эта самая субстанция, именно не видоизменение её (раз
она неизменяема), не часть (раз она неделима), а просто вся субстанция
целиком; кажущееся многообразие мира и весь космический круговорот переселения
душ, уничтожения и созидания и т.д., есть обман (maya), вызванный незнанием
(avidya)
Дуалистической системой является учение философа Капилы,
называемое "Санкхья", и примыкающее к нему в своей теоретической
части учение "Йога" философа Патаньджяли. Согласно этому учению
жизнь получается в результате соединения двух субстанций: духовной (Purusha,
Atman) и материальной (Prakrti), которые совершенно разнородны, но не сознают
своей разнородности и притягиваются друг к другу.
Всякое бытие
есть страдание, и потому выходить из круговорота бытия означенным способом
рекомендуется всякому. Школа Йога выработала целый режим психофизических
упражнений, долженствующих способствовать эмансипации души от тела и постижению
разнородности духовной и материальной субстанций. Отчасти эти упражнения
являются дальнейшим усовершенствованием тех аскетических действий, которые
раньше производились с другой целью. Как видно из этого изложения, названные
философские системы обходятся без идеи Божества, а также без понятия добра
и нравственности. Их адепты, однако, ещё не решаются открыто порвать с
"господствующей религией". Каждая такая система на словах, по
крайней мере, признаёт всё "Священное Писание", принимает весь
установленный обрядовый канон, а также кастовый строй. Но логика требовала
разрыва с этими пережитыми предрассудками, и разрыв этот действительно
был произведён буддизмом.
8.
Буддизм, основанный принцем Siddhartha по прозванию Cakyamuni или Buddha,
представляется из себя самостоятельное учение, развившееся, несомненно,
на почве системы Samkhya-Yoga. Вместе с Капилой и Патаньджяли Будда признавал,
что мир никем не создан, а возникает автоматически, благодаря закону притяжения
духовной субстанции к материи; он тоже признавал всякое бытие страданием
и причину этого страдания тоже видел в разнородности двух субстанций (материальной
и духовной), из соединения которых происходит всякое бытие. Но причину
того, что душа тем не менее продолжает соединяться с материей, Будда видел
не в том, что духовная субстанция не сознаёт своей коренной разнородности
с субстанцией материальной, а в том, что душе присуща жажда или влечение
(trscna) к жизни. Сообразно с этим, и путь к выходу из круговорота бытия
Будда указывает в уничтожении влечения.
Если
бы удалось уничтожить влечения - жизнь, бытие, прекратилось бы. По учению
Будды, душа человека окружена некоторой оболочкой (samskara), на которой
откладываются отпечатки всех мыслей, желаний и чувств, испытываемых человеком
при жизни. Благодаря этой оболочке душа сознаёт себя индивидуумом (namarupa),
а утверждение своей индивидуальности порождает волю к жизни. После смерти
человека душа в силу этой воли к жизни непременно переселится в другое
живое существо, которое опять-таки благодаря той же воле к жизни непременно
будет действовать и совершать разные поступки. Поступки сопровождаются
мыслями, желаниями и чувствами, которые вновь осаживаются вокруг души и
образуют новую оболочку со всеми дальнейшими последствиями. Таким образом,
при нормальном ходе дела переселение душ и круговорот бытия никогда не
могут прекратиться. Для того чтобы пресечь это зло, надо устранить его
первопричину. Человек должен уничтожить в себе всякий интерес и волю к
жизни. Он должен жить так, чтобы не иметь ни чувств, ни желаний, ни впечатлений
которые могли бы отложиться оболочкой вокруг его души. Таким образом, он
препятствует образованию новой оболочки, а вместе с тем, убивая в себе
сознание своей индивидуальности, разрушает и старую оболочку души. Это
состояние полного бесстрастия, пассивности и равнодушия и, в сущности,
полного прекращения какой-либо психической жизни по буддийской терминологии
называется нирваной. Душа человека, достигшего нирваны, после смерти уже
не воплощается в новом теле. Она "преодолевает без остатка рождение
и смерть" и больше никогда уже не соединится с материальной субстанцией.
Она уже больше не существует, ибо существование, бытие есть соединение
духовной субстанции с материальной. Путь к достижению нирваны Будда указал
двоякий. С одной стороны - психофизические упражнения самопогружения, сосредоточенной
медитации, задержки дыхания и проч., по приёмам почти тождественные с системой
Йога. Но с другой - самопожертвование и любовь ко всему существующему ("metta").
Однако этот второй путь есть как бы часть первого, особое психофизическое
упражнение.
Подавить свою волю настолько чтобы поступать
исключительно по воле другого, рекомендуется именно в виде упражнения.
Всепрощение рассматривается как средство уничтожения чувства: равнодушие
(upekkha) находит своё завершение, когда человек относится к врагу совершенно
так же, как к другу, когда он равнодушен к радости и к боли, к чести и
к бесчестию. Путь к нирване оказывается настолько трудным, что в течение
одной жизни, после смерти и переселения души в другое тело засчитывается.
Это три категории святых буддизма.
Будда-Сакьямуни был последователен. Он отверг авторитет "Священного
Писания", лицемерно признавшийся другими школами, отверг и кастовый
строй. Старых богов, не исключая Индры и Брахмы, Будда-Сакьямуни не отрицал,
но считал, что перед ними стоит та же проблема выхода через нирвану из
круговорота бытия, которая стоит и перед людьми. А так как эти боги в нирвану
не впали и продолжают жить в круговороте бытия, то не только всякий полный
будда или пратьека-будда, но и всякий кандидат в будду, "bodhisattva",
стоит неизмеримо выше богов. Здесь, таким образом, завершается низведение
богов, начавшееся уже с эпохи старого брахманизма. Если в начале эпохи
старого брахманизма люди стараются сравняться с богами, то теперь появляются
люди, которые считаются уже превзошедшими богов. И таких людей, в общем,
немало: северные буддисты полных будд считают десятками, а бодхасатв -
тысячами.
9.
В буддизме находит себе завершение цепь логических последствий происшедшей
в конце ведийского периода победы Индры над Варуной. Отвергнув всеблагого
бога, творца-вседержителя, человек неизбежно должен прийти к мысли о самоубийстве.
Между этими двумя моментами, причиной и следствием,
лежат попытки избежать неизбежности следствия (то есть самоубийства). Воля
направляется к достижению магической силы и к уравнению с богами. Мысль
направляется к опытам постижения сверхиндивидуального бытия, к установлению
тождества всего со всем и т.д. Но всё это было лишь отвлечением. Следствие
осталось всё-таки единственным неизбежным: нет выхода, кроме духовного
самоубийства. Единственное, что оставалось сделать, это - по возможности
скрасить мрачное положение. Духовное самоубийство получило поэтическое
имя нирвана (nir-vana собственно либо "безветрие, штиль", либо
"погашение").
Таким образом, самоубийство прямо не называется,
а вокруг "нирваны" создаётся поэтический ореол. Буддизм поражает
именно тем искусством, с которым он умеет придать привлекательный вид своим