Страница 3 из 6
Совершенно ясно, что в качестве критерия культурных различий между европейскими религиозными традициями Хантингтон использует сами продукты европейского антирелигиозного бунта. Частные права, политический либерализм, утилитарный рационализм, экономическое развитие и прогресс - наиболее показательные результаты философии Просвещения и страстной настойчивости современной Европы в стремлении заменить натурализмом (физиократией) христианскую онтологию, космологию и антропологию. Именно по этой причине мы говорим о том, что Хантингтон использует исторический материализм в качестве критерия для определения культурных различий, представленных "соперничающими" европейскими религиозными традициями.
За этой крупной методологической ошибкой стоит, однако, особая историческая действительность, которую Хантингтон очевидным образом игнорирует, так как в его работе нигде нет ни малейшего намека на то, что он хотя бы подозревает о ее существовании. А это и есть как раз та действительность, которую провозглашает "безумец" у Ницше и методично анализирует Хайдеггер, особенно в своей книге "Европейский нигилизм" (Der Europanischer Nihilismus) [3]: тот самый метафизический нигилизм, источник и колыбель современного исторического материализма, который последовательно и органично вытекает из римо-католического и протестантского богословия. В итоге я добавил бы, что различия, приведшие в XI веке (1054) к расколу между христианскими Востоком и Западом, - это те же различия, которые побудили западное христианство к созданию предпосылок для исторического материализма.
Таким образом, Хантингтон непреднамеренно и неосознанно использует единое обоснование во всех случаях, идет ли речь о культурном "соперничестве" между католицизмом и протестантизмом, с одной стороны, и православием, с другой, или о культурном "соперничестве" между историческим материализмом и Церковью, - всегда имеется в виду одна и та же социо-историческая реальность.
Для продолжения нашего анализа необходимо рассмотреть те исторические события и теоретические разработки, которые привели западное христианство к созданию предпосылок для возникновения исторического материализма. Но эта тема слишком велика для короткой статьи. Вместо необходимого полного анализа приведем следующее. Во-первых, список характерных работ, специализированных по данной теме [4], и, во-вторых, краткое описание одного ключевого исторического и трех теоретических факторов, повлиявших на зарождение богословского нигилизма на Западе.
Решающим историческим фактором, по моему глубокому убеждению, было коренное демографическое и культурное преобразование Западной Европы, начавшееся в конце IV века и продолжавшееся до конца VI века. Это эпохальное преобразование обычно называют "падением Западной Римской империи" (476) [5], которое было вызвано "великим переселением народов" в Западную Европу.
В это время происходит непрерывное вторжение, завоевание и заселение территорий Центральной, Западной и Юго-Восточной Европы большими массами "варварских" (в терминологии этого периода) племен и рас: готов, гуннов, франков, бургундов, вандалов, норманнов. Эти народы, имея практически примитивный уровень развития, на долгие "темные" века водворили в Западной Европе ужас варварства.
Разумеется, эти новые обитатели европейского Запада стремились унаследовать цивилизацию тех римских округов, в которые вторгались. И первым шагом на пути освоения этого наследия, согласно убеждениям того времени, была христианизация. Римская Церковь и затем греческая Церковь в Марселе, Лионе и Малой Азии предприняли грандиозный миссионерский поход в германские леса и северные моря. Варварские орды были крещены, и началось их медленное приобщение к цивилизации.
Но как могли эти совершенно необразованные люди понять благовестие Церкви, к тому времени выработанное столетиями глубочайшего богословствования на философском языке, вобравшем в себя высочайшие достижения греческой мысли? Они неизбежно старались "упростить" христианское благовестие и свести его к схематичной' практической логике на доступном им популярном уровне. Юридически-правовая традиция завоеванного Рима в особенности благоприятствовала этому стремлению к популяризации. Так, из всех гигантов церковного богословия лишь малозначительный в то время Августин (который, не зная греческого языка, дал упрощенное юридическое толкование христианского учения) был выбран в качестве высочайшего духовного авторитета нового европейского Запада.
Предпочтение, отданное Августину, бесспорно, было результатом политического выбора. Когда в IX столетии военный и политический гений Карла Великого добился объединения автономных варварских княжеств и феодальных владений под одной властью, возникновение второй империи в пределах известной тогда экумены стало для Запада политической необходимостью. Однако в соответствии с нормами управления государством того времени новая империя требовала нового культурного базиса для своего истеблишмента (аналогичного Pax Romana), основанного в первую очередь на имперской религии (Religio Imperii).
Чисто западный по происхождению и чертам своего характера Августин открыл образованным придворным Карла Великого именно ту разновидность христианского учения, которую можно было бы использовать как основу для религиозного, культурного и политического отмежевания "империи германских племен" от единственной в то время имперской структуры - эллинизированной Римской империи Нового Рима - Константинополя. Культурная автономия нового Запада была основана на августинианском понимании христианства [6] и на политически оправданном агрессивном антиэллинизме. До нас дошло десять книг под общим именованием Contra Errores Graecorum (Против заблуждений греков), написанных с IX по XIII век.
Таким образом, европейский Запад был приведен к религиозному отрыву от единой Церкви, отрыву, который получил официальный и определенный статус в Схизме XI столетия (1054). Теоретические факторы, разработанные в новом интеллектуальном климате Запада и постепенно породившие предпосылки для возникновения современного нигилизма и исторического материализма, вряд ли будут понятны вне того конкретного исторического контекста, который мы уже кратко описали. Насколько возможно сжато поясню эти три теоретических фактора с помощью примеров.
Первоначальный фактор связан с новым содержанием, привнесенным в греческое понятие логоса. С особой ловкостью логос был заменен латинским рацио. Изначально для греков логос подразумевал, прежде всего, форму (эйдос), через которую сущее может являть себя, проявляться, то есть a-letheuein (стать несокрытым). Тот факт, что сущее является, то есть показывает себя, означает, что оно находится "в отношении к..." - понятие логоса содержало в себе это значение соотнесенности, которое, благодаря наличию формы сущего, и раскрывает, то есть делает явным, бытие этого сущего. Поэтому для греков бесформенность была синонимом небытия.
Кроме того, логос - это способность (в первую очередь человеческого бытия) воспринимать внешнюю соотнесенность сущего и запечатлевать ее в уме в виде образа, понятия-идеи, с помощью обобщения составлять единые образы для сущего единой формы. Логос - это также способность (опять же человеческая) передавать отвлеченное строение реальности, обозначать ее с помощью слов-образов, приобщаться логосу сущего и сообщать его.
Вот почему основное значение логоса - отношение: обращение и его восприятие или ответ на обращение, что и определяет бытие в общении. Весь мир, вся реальность для греков есть общность логосных (т.е. построенных по законам логоса. - Прим. пер.) отношений. Это гармоничное упорядочение обращений и ответов на них. Описанный на логосной основе универсум предстает как космос, что означает украшение. Космос - это украшение гармонии и порядка.
Чувственные вещи приходят и уходят, а логосный образ (способ) их космического сосуществования всегда и вечно один и тот же. Таким образом, логос (состояние гармонии отношений) оказывается неизменным и постоянным сущим, "подлинной реальностью". И если человек жаждет бессмертия, он должен в своей личной и общественной жизни раскрыть образ истинно сущего, логосность отношений, обретенных в космической гармонии.
Если мы игнорируем эту герменевтическую перспективу, то греческая концепция политики (общим достижением всех граждан является общность отношений, построенных "согласно истине", то есть "согласно логосу"), равно как и греческое искусство, поэзия, драма, архитектура скульптура остаются непонятыми. Точно так же остается непонятой древнегреческая философия, например, логика Аристотеля, который, безусловно, старается "правильно мыслить, чтобы правильно общаться" [7].