Страница 24 из 75
Что касается, в частности, языческих юношей, учившихся у преподавателей красноречия, то они были в восторге от своих руководителей, готовы были превозносить их до небес. Так было, например, в Афинах в IV веке. "Охотники до лошадей и любители зрелищ не остаются спокойными на конных ристалищах, - они вскакивают, восклицают, бросают вверх землю; сидя на месте, как бы правят конями; бьют по воздуху пальцами, как бичами; воображают, что они запрягают и распрягают лошадей". "Совершенно такую же страсть, - замечает один наблюдатель над жизнью афинских учащихся юношей, - питают в себе юноши в Афинах к своим учителям, когда они произносят свои ораторские речи"***. Эти юноши не умели отличать хорошее от дурного: для них что скачки лошадей, что речь ритора - все одно. Не то видим у христианских юношей, учившихся в языческих школах ораторскому искусству. Они с большой критикой относятся к софистам своего времени. Учились они красноречию не затем, чтобы блистать пышными фразами, а затем, чтобы сравнявшись в красноречии с лучшими риторами, лишить язычников возможности хвалиться своим превосходством перед христианами.
Один из христианских ученых, изучивших языческое искусство красноречия, говорил о себе: "Еще не опушились мои ланиты, как мною овладела любовь к словесным наукам; я стал обогащать себя внешней (языческой) ученостью для того, чтобы употребить ее в пособие истинному (христианскому) просвещению, дабы знающие одно пустое витийство, состоящее в звучных словах, не превозносились и не могли опутать меня хитросплетенными софизмами"****. Другой из таких же христианских ученых учился красноречию, или диалектике, с той целью, чтобы служить при помощи нее христианской истине. "Сила диалектики, - говорил он, - есть стена для догматов, и она не позволяет расхищать и брать их в плен всякому, кто захотел бы"*****. И этот ученый на самом деле пользовался этим оружием для защиты истины - самым блистательным образом. Современность засвидетельствовала, "что легче было выйти из лабиринта, чем избежать сетей его слова"******. Вот с какими намерениями изучали христианские юноши языческое искусство красноречия. А все прочее, что не имело значения в этом искусстве, они осмеивали и порицали. Они прямо заявляли, что они "нравами не хотят походить на риторов"*******. Они порицали современных софистов и учителей красноречия за их неудержимую болтливость.
"Язык их, - говорили они, - если не поведет речи с одним, то поведет ее с другим; если же никого не будет, не найдет, о чем поговорить сам с собой, но ни под каким видом не умолкнет, как язык софиста"********. Христианские юноши понимали также, как нелепо стремление софистов во что бы то ни стало превзойти один другого на ораторском поприще; они называли риторов "галками, состязающимися между собой о первенстве"*********. Они, конечно, ни на минуту не могли похвалить обычаи софистов брать невероятные и нелепые темы для речей; в этом они не видели ничего более, кроме "искусства победоносной болтливости"**********.
______________________
* Март. Философы и поэты-моралисты во времена Римской империи. Рус. перев. Москва, 1880. С. 226-229. ** Григорий Богослов. Надгробное слово Василию Великому/ /Твор. его. Т. IV. С. 69. *** Там же. **** Григорий Богослов. Стихотворение о своей жизни//Твор. его. Т. VI. С. 9. ***** Василий Великий. Толкование на пророка Исайю//Твор. его. Т. II. С. 123. ****** Григорий Богослов. Надгробное слово Василию Великому//Твор. Т. IV. С. 79. ******* Там же. С. 78. ******** Василий Великий. Письмо к Леонтию-софисту//Твор. его. Т.VI. С. 58 ********* Григорий Богослов. Письмо к Евдоксию-ритору//Твор. его. Т VI. С. 235. ********** Августин. Исповедь. Кн. IV, гл. 2.
______________________
Принимая во внимание, как далеко простиралось извращение красноречия в языческих школах, они даже осмеливались называть это искусство краснобайства "собачьим велеречием"*. В особенности учившиеся в языческих школах христиане никак не могли примириться с тем, что искусство красноречия преподавалось с той целью, чтобы будущие адвокаты могли на судах выставлять правду ложью, а ложь правдой, потворствовать кривде и вредить истине. Ведь учители ораторского искусства приучали своих питомцев говорить речи "за" и "против" воображаемых обвиняемых в каком-либо преступлении. Христиане, видевшие собственными глазами подобное безобразие, всячески порицали это явление; они с горечью говорили, что "риторский обычай состоит в том, что риторы только и годятся для народной площади"**. Они прекрасно сознавали, что такое преподавание красноречия есть уродство, они заявляли: "Красноречие, имевшее свое приложение при тяжбах в судебных местах, преподается (в языческих школах) превратно, так как благодаря этому искусству, лукавству отдавалось предпочтение перед добросовестностью"***. Они, изучив в совершенстве красноречие, в жизни, однако же, поставляли себе правилом: "Не подражать ораторам в искусстве лгать; ибо ни в судах, ни в других делах неприлична ложь христианину, избравшему прямой и истинный путь жизни, которому предписано законом (христианским) даже и совсем не судиться"****.
Какое тяжелое впечатление производило учение красноречию в школах на христианских юношей, это видно из того, что некоторые из них дожив до старости, "до седой и лысой головы", не могли без отвращения вспоминать о годах изучения языческого ораторства. Так, один из таких изведавших на себе горьким опытом бессмысленную муштровку преподавателей-софистов, впоследствии рассказывал: "Часто я вижу во сне, будто я с подстриженными волосами, подобрав тогу, декламирую перед ритором пример ораторской речи, и, когда проснусь, радуюсь, что избавлен от опасности отвечать"*****.
______________________
* Иероним. Письмо к Минервию и Александру//Твор. его в рус. переводе. Т. III. С. 111. ** Григорий Богослов. Письмо к Евдоксию...//Твор. его. Т. VI. С. 234. *** Августин. Исповедь. Кн. III, гл. 3. **** Василий Великий. К юношам...//Твор. его. Т. IV. С. 349. ***** Иероним. Апология против Руфина. Кн. I, гл. 30.
______________________
Из числа прочих наук в языческих школах обращалось особенное внимание на изучение философии и истории. Но из этих наук христианские юноши старались извлекать совсем другого рода уроки, чем какими довольствовались языческие питомцы школ. Философы разделились в те времена на множество направлений, до последней крайности враждовавших между собой: кто держался одного направления, тот с презрением относился к представителям других философских школ*. Кроме того, за исключением Платоновой философии, все другие философии не интересовались вопросами о Боге и Его Промысле. Ни перипатетики, ни стоики, ни эпикурейцы не разрабатывали вопросов о Причине всех причин. Язычники и языческие юноши находили такое положение вещей естественным и, усваивая какую-либо философию, мало заботились о том, действительно ли она отвечала всем потребностям духа человеческого. Не то видим среди любознательного христианского юношества. Эти юноши внимательно присматривались к тому хаосу мнений, той разноголосице, какие отличали тогдашних вождей философии, и тем крепче утверждались в философии христианской, раскрывавшей "истины сущего"**. Из внешней языческой философии они умели извлекать ту пользу, что она устремляла их взоры "в горняя"***.
Они сравнивали философские учения с христианским и "если находили между ними какое взаимное сродство, то старались усвоить себе познание, согласующееся с христианством, в том убеждении, что это кстати христианам; а если не находили такого сходства, то уясняли себе, в чем заключается разность, и это немало служило подтверждению лучшего (христианского) учения"****. Христианские юноши, впрочем, вообще мало интересовались такими родами философии, которые ничего не говорили о Боге и Его сущности. Так, когда один любитель мудрости вступил в школу стоиков и, долго пребывая в ней, заметил, что учитель философии не говорит о Боге и не говорит потому, что "сам не имел да и не считал такого познания необходимым", сейчас же бросил школу*****. В особенности христианские юноши, при изучении философии, с любовью занимались той ее стороной, которая касалась вопросов нравственности, короче - нравственной философией. Они так рассуждали на этот счет: "Большую пользу оказывает та наука, посредством которой усовершившиеся мужи образуют в человеке добрые нравы, как творог, который принимает вид плетеного сосуда"******. Например, христианские юноши с большим удовольствием изучали мысли и дела языческих философов, поучавших одной из важнейших христианских добродетелей, а именно терпению в несчастиях и лишениях. Они восхищались образцовым поведением среди бед Анаксарха, Эпиктета, Сократа.