Страница 72 из 75
Игорная доска есть изобретение дьявола, имеющего в виду обнищание человека и побуждающего человека играть даже и тогда, когда у последнего уже ничего не осталось. Без какого-либо судебного процесса человек лишается всего своего достояния. Никто не причиняет ему вреда, никто не преследует его, но он сам преследует себя и изживает свое и отеческое наследство игрой в разнообразные костяшки. Этого мало: игроки проводят у банкомета целые ночи в обществе блудниц, при запертых дверях. Отсюда рождается двоякого рода преступление; здесь раздаются звуки от метания костей, а там в молчании совершается прелюбодеяние; здесь при забвении своего достоинства в игорной горячке растрачивается игроком имущество, а там (в спальне) выпивается смертоносный яд. Кто изобретатель этого преступления (игры)? Об этом говорят писатели. Кто-то знакомый с науками* пожелал приобрести себе божественные почести, велел сделать себе статую, в руках которой находилась игральная доска, обозначил на статуе свое имя и прослыл изобретателем. Его именем стал зваться каждый игрок, даже принадлежащий к христианскому обществу; игроки стали приносить ему жертву. Кто играет в кости, - продолжает автор, - тот совершает злодеяние и в день Суда (страшного) будет брошен в огонь.
Кто играет в кости, тот наперед обязывается принести жертву изобретателю игры, следовательно, делается идолопоклонником, а этих последних, по слову Писания, ожидает смерть вечная. Но и тот, кто не приносит языческой жертвы перед началом игры, все же виновен в подобном же преступлении, ибо Св. Писание многократно грозит осуждением и всякому соприкосновению со скверной. Каждый христианин, увлекающийся игрой, пусть знает, что он не христианин, а язычник, а его участие в Господней жертве не будет иметь для него значения. Христианин-игрок напрасно называется христианином, ибо он находится в сетях Mipa и, сделавшись другом врага Христова, не может пребывать в содружестве с Христом. О неразумные христианские игроки, которые держат себя также худо, как и языческие игроки; ведь и первые также впадают в ярость, кричат, дают ложные клятвы, бранятся, впадают в отчаяние, проматывают свое имущество; увлекаемые дьяволом и неразумной страстью, они продолжают играть, несмотря на проигрыш, пока не останутся наги. Играющий христианин пятнает свою руку идоложертвенным, между тем как Господь возвещает Свой гнев простирающим руки к злому, а Апостол (Павел) говорит: "Не сообразуйтесь с веком сим, но воздерживайтесь от всякой неправды мира" (в смысле: Рим. 12, 2).
Ведь здесь речь идет о грехе против Бога, за который, как свидетельствует Писание, нельзя ожидать ни извинения, ни снисхождения, ни прощения. Несчастный, удержись от своего безумия! Зачем ты вместе с дьяволом хочешь низвергнуться в сеть смертную? Так как ты воздаешь хвалы врагу твоему (дьяволу), то необходимо и наказан будешь вместе с ним. Не как игрок, а как христианин, принеси лучше деньги твои на трапезу Господню, где председает Христос, где ангелы взирают и присутствуют мученики; раздели свое достояние между бедными". Затем автор-святитель начинает говорить метафорически и очень остроумно пользуется различными выражениями, взятыми из языка игроков, например: "игра", счастливый "игрок", "развлечение", "искусство игрока" - для того чтобы отвлечь игрока от этого постыдного дела и сделать из него благочестивого христианина; особенно остроумно говорит автор в том случае, когда пишет: "Да будет ежедневно твоя (игрока) игра с бедными" (т.е. пусть он занимается этими последними). В заключение писатель внушает: "Бегай от дьявола, бегай от костей - этих врагов твоих добрых дел; выбрось вон кости из твоего сердца" (см.: Гарнак. Указ. соч.).
______________________
* Предание это, вероятно, возникло по той причине, что различные "ходы" в игре носили имена лиц исторических или мифологических, что является признаком учености.
______________________
Мы познакомились с древнейшим христианским сочинением против игроков. Оно достойно полного внимания. Обличения, заключающиеся в нем, многосторонни. Оно старается вразумить страстного игрока ссылками на Св. Писание, раскрывает вред и пагубу игры для души человека, особенно христианина, обращает внимание игрока на возможность потери всего имения, указывает на непристойность и зазорность того общества, среди которого вынужден вращаться игрок. Словом, писатель рассуждает и как благочестивый богослов, и как опытный психолог, и как осторожный экономист.
Несправедливо было бы думать, что обличения, прещения и увещания древней Церкви, обращенные к азартным игрокам, не имеют приложения к нашему времени. То правда, что теперь не существует тех самых игр, которые имела в виду древняя Церковь, не существует и многих обычаев, сопровождавших игры в прежнее время. Но изменились только формы, а сущность осталась одна и та же. Теперь нет азартной игры в кости, но выдуманы азартные игры в карты и в рулетку. А главное: поведение, нравы игроков нашего времени совершенно одинаковы с поведением и нравами игроков давнего времени; прежде среди азартных игр бранились, всячески клялись, допускали неистовый шум, завидовали и ненавидели, т.е. нравственно портились; но не то ли видим и теперь? Прежде играли в надежде на быстрое и незаслуженное обогащение; тем же мотивом руководствуются и игроки нашего времени. Прежде несчастливые игроки проигрывались до последней нитки; то же бывает и теперь.
Если так много схожего между проявлениями страсти к азартным играм в прежнее и нынешнее время, то обличения, прещения и увещания древней Церкви, обращенные к игрокам давнего времени, сохраняют всю свою силу и для нашего века. В особенности не следует забывать, что одно из правил Вселенского собора (Трулльского) прямо запрещает всем христианам азартные игры. Правда, правило это, по благоснисхождению Церкви, не действует, но оно не отменено и призывает нарушителей его к исправлению своей жизни, если они действительно считают Церковь своей матерью.
Да и одни ли азартные игроки могут извлекать для себя полезные уроки из тех обличений и прещений, с какими обращается древняя Церковь против азартных игр? Всякий, играющий в какую-либо игру на деньги и чувствующий пристрастие к ней, уже носит в своем сердце зачатки той болезни, которою страждут игроки азартные. Как легко из игрока для развлечения сделаться игроком азартным! Пусть и для таких людей голос древней Церкви послужит вразумлением и предостережением.
Приложение к статье VIII О происхождении монашества
Аскетические проявления в языческой древности; существенное различие христианского аскетизма от этих проявлений, при сходстве внешних форм; сведения о христианском аскетизме первых трех веков; почему этот аскетизм в свое время не принял форму монашества? Чем обусловливалось происхождение монашества с началом IV в.: отчуждение аскетов от христианского общества с его недостатками, жажда мученичества; почему монашество возникает в Египте?
Христианское монашество не есть явление оригинальное. Как аскетизм вообще, так и монашество, как определенно сложившийся аскетический институт, не ограничиваются собственно христианской Церковью, но они были и прежде, и после Христа и в других религиях, в особенности на востоке. В Индии, может быть за 1500 лет до Рождества Христова, во всяком случае задолго до Александра Македонского, встречаем различных анахоретов или монахов, которых греки называли гимнософистами или "нагими философами"; эти монахи, следуя предписаниям "Вед"
Индийская религия, как известно, распадается на две ветви, на браманизм и буддизм, которые стоят в таком же отношении между собой, как иудейство и христианство. Буддизм есть система более поздняя и вышла из браманизма. Но при всем своем различии обе эти системы благоприятствовали строгому аскетизму, хотя принципы, из которых исходили эти аскетические направления в них, и не были одинаковы. Аскетизм браманизма исходит из пантеистического и нигилистического мировоззрения. Первый проистекал из стремления к слиянию с абсолютным единством, отсюда презрение к миру, сущность которого составляет множественность, второй происходил из сознания крайней пустоты всякого бытия; первый идеалистичен, второй реалистичен. Браманизм благоприятствовал изолированному отшельничеству, а буддизм выработал общежительную монашескую жизнь, в нем развилось монашество и мужское, и женское. Буддийские монастыри с их общежительной жизнью, с обетами целомудрия, добровольной нищеты и послушания так бросались в глаза западным христианским миссионерам, что они, не задумываясь, производили их происхождение из желаний дьявола ввести подражание христианской аскетике. Явления аскетизма уже задолго прежде Христа находим у иудеев, как, например, у назореев, полуиудеев и полуязычников - ессеев, а также у терапевтов в Египте. Сам эллинский мир не остается вне этого круга аскетических проявлений.