Страница 57 из 70
О, воистину страшны собственные похоти, желания и страдания природные, хитрости и соблазны мира сего в нынешнем веке, лукавства злокозненных бесов, бесчисленные коварства и злоумышления их! О, как избежать всех этих ловушек и нападок, страданий и болезней?! Во всех добрейших наших начинаниях, как раньше сказал и ныне снова говорю, препятствуют и противятся нам. Немного найдется людей, различающих ловушки их опасные. Только души мужественных, терпеливых и твердых, которым Бог открывает. А свирепость их такова, что, как волны морские, от века непрестанно бьющиеся о камни, постоянно нападают на нас бесы с различными страстями, искушениями и страданиями. Но, как неподвижны камни под ударами волн, так и желающие достичь совершенства, обрести благодать и спастись, не должны поддаваться ни нападкам, страданиям и болезням от бесов, ни огорчениям от людей, ни естественным желаниям, стремлениям и страданиям. Богу нашему слава всегда была, и ныне, и присно, и во веки веков.
Глава 52
О том, что есть внушение Божие,
а что – дьявольский прилог
Вопрос
Каким образом распознать, Божье благоволение в каком-либо деле или дьявольский прилог, если о добром деле две мысли: одна мысль понуждает его совершить, а другая - возражает?
Ответ
Обычно дьявол закрывает истину, смешивая и переплетая доброе со злым. А истину узнавай так. Божие благоволение соединено с кротостью, уверенностью, отсутствием сомнений и душевной радостью во всех наших благих начинаниях. И не только в чем-либо добром, но и в беззакониях наших с кротостью и долготерпением ожидает от нас Бог покаяния.
А дьявольский прилог узнавай так. Обычно дьявол препятствует нам и отвращает от доброго во всех наших благих начинаниях. И если что-то возмущает ум, отталкивает от духовной тишины и страха Божьего, так что сердце тревожится и болит, будем понимать, что это дьявольский прилог и злоумышление, и отсекать его. Дьявольское всегда волнует, приводит в смятение и сомнение ум при всех наших благих начинаниях. А нежеланию сердца своего следует нам во всем доверять и размышлять, на пользу ли это желание.
Когда враг насилует ум наш помышлениями и помрачением, тогда следует нам оставить все размышления и рассуждения о деле, к которому стремимся. Мы не постигнем истины до тех пор, пока ум не очистится молитвой. Ибо когда помышления поднимаются, как мутная вода, ум наш парит, как облако, и к благим делам нечувствительна наша душа. И желающие узнать истину пусть понудят себя к долговременной горячей молитве о деле, которого непрестанно хотят и желают. Ибо во время молитвы не в состоянии дьявол скрыть подлинную истину. В это время не имеет власти лукавый дух. А делом этим испытаем мы несомненность своей веры. И таким образом не прельстимся бесовским соблазном. Богу нашему слава всегда была, и ныне, и присно, и во веки веков.
Глава 53
Поучение к пастырю о наставничестве
В нимай себе твердо, прилежно и с рассуждением, о возводящий и укрепляющий каждую ступень! Чтоб как-нибудь не оказалось, что, покрывая чужую кровлю, свою разрушил. Или прохудилась она и протекает. Или, засыпая чужой фундамент, свой раскапываешь. Или чужой фундамент возводя, свой разрушаешь.
Пойми, что говорю. Не впрок дело твое, если упускаешь главное. Не хочет и не благоволит Создатель видимых и невидимых, Первопричина всему, чтоб одно возводилось, а другое разрушалось. Но чтоб оба начинались, доводились до середины, строились и завершались.
Видел своими глазами и слышал своими ушами, наставляя внутренне неустроенных. С болью сердца и стенанием многократно убеждался на собственном опыте. Сначала этим внутренне неустроенным я был якобы приятен и думал, что так будет до конца. Но так не было. Чем-то гнусным, оплеванным и достойным упрека оказывался я для них напоследок. Когда необходимости в священнике[73] не было, тогда очень мил им был. А когда нужда настигала, тогда делался им ненавистен. Так вот обманчиво было расположение их. И из-за такого их отношения, часто я причинял ущерб любимому делу и вредил душе своей.
И поэтому даю вам добрый совет, о братья. Начальник монастыря или молитвенный старец, монастырский наставник или духовный отец, настоятель или игумен, или приходской проповедник и пастырь – и к тем, и к другим обращаю я слово, если вы в сомнениях.
Если выпадет тебе быть одним из них, и желаешь ты спасения и себе самому, и следующим за тобою, устрой и поддерживай, насколько возможно, в первую очередь, свою жизнь и подвиг без урона и умаления, сохраняй без ущерба и соблюдай от вреда. И таких имей учеников, которые слушаются беспрекословно и безропотно, которым достаточно одного слова. А если нет, таким ничего не говори, но больше о себе позаботься. Поскольку тот, кто без принуждения дал обет служить Господу и подчиняться наставнику, хранит полюбовный, добровольный, отрадный Богу союз и не сетует. Пусть же подчиняется – по мягкости характера или по простоте, руководим любовью или кротостью, наставлением или ласковым упреком, предупреждением или едва заметным и легким замечанием.
А после одного, и другого, и третьего наставления смотри, изгоняй паршивую овцу из стада избранного, чтоб и остальные от нее не запаршивели ее паршою. А сказал это об общем иноческом житии.
Распоряжаясь ли благостно и рассудительно, или повинуясь беспрекословно, делай всё с радостью, пусть и самое незначительное, отложив важное, только не то, что Богу противно. Так говорили святые отцы, и сами так делали, чтобы отсекая неподобающее в другом, не повредить своей кротости.
Каждому за себя придется говорить и отвечать перед Богом. И какая польза человеку, если весь мир, врачуя, посещает, а сам разрушается от болезни. Так и здесь. Какую приобретет человек пользу, если, наставляя других, учит Закону или обличает в неопытности, или рассказывает, обращаясь с поучением к тем, кто в этом не нуждается, а себя не может удержать в трудах благочестия? Наставляет других, а себе причиняет вред, ничего не выполняя. Корень тщеславия, посеянный жестоким мироправителем, во всем этом – чтоб самому вскочить на ступень некоего наставничества. Зло от этого и другим, и ему. И никогда не было этого у святых отцов.
Святые отцы не хотели и не искали, из смирения, ни святительства, ни игуменства, ни священства, ни диаконства, ни настоятельства. И страшились этих тягот и забот. Разве только по знамению, по откровению, по послушанию, по неотступным просьбам, если Бог соизволит и откроет кому. Но прежде всего о себе заботились.
Дерзай, возлюбленный мой, ибо ни почет, ни сан, ни величие, ни старшинство, ни игуменство, ни настоятельство не вводят в Царство Небесное, а способствуют еще большему осуждению. Ради этого здания разрушаем собственный фундамент и пыл духовный остужаем.
В нынешние времена требуется каждому учить всевозможным добродетелям самого себя, к себе быть внимательным. Ибо тот, кто один час сокрушается о собственной душе, лучше того, кто приносит пользу всему миру. Если даже только себя спасем, довольно с нас. А если кто и весь мир спасет, а себя погубит или получит вред, какая ему от мира польза?
Все мы знаем, как спастись, но по лени нашей не желаем спасаться. Ты же спасай себя! Не с каждого из тех, кто не наставляет других, будет спрошено, а только с тех, кому они вверены. Таким до самой смерти трудиться над врученными им и полагать души свои за стадо свое, поскольку приняли вверенный им Богом талант. А о себе, поистине, каждый будет спрошен.
Если даже великие отцы из смирения бежали от власти и от того, чтоб учить других и носить чужие тяготы, как говорит о них Священное Писание, и беспокоились о себе, насколько же больше нуждаемся мы, грешные, немощные и слабые, в том, чтоб бежать от подобных вещей! Ибо и себе вредим, и следующим за нами.
Тем более, ныне некоторые люди не только не принимают истинного учения, отеческого предания и жизни, но даже насмехаются над благочестиво живущими и подвизающимися. И приучились выбирать себе наставников по своим нравам, прихотям и привычкам. А о недостойном священстве, о великом и малом сане, как и все святые отцы, говорит божественный Иоанн Златоуст: «Ничто так Бога не раздражает, как недостойное священничество».
Если это полезно для души, следует принимать послушание. А если может навредить душе – не слушаться и избегать велят все божественные Писания. Или без священничества человек не спасется, что так спешит получить его – сан священнический?! И без священного сана спасается человек. Иоанн Златоуст говорит еще: «Не думаю, мол, что многие из священников спасаются. Гораздо больше погибает». А причина в том, что дело это требует твердости душевной, великого самопонуждения и отказа от собственных привычек. И всесторонней ясности, как бы десятка тысяч глаз.