Творения

некую смесь (silva) всех вещей, которые образовались после того, как к ним присоединились их формы; относительно этой бесформенной материи, в которой не было ни одного вида какой-либо вещи, ни дерева, ни человека, языческие философы утверждали, что она никогда не была создана, и называли такую смесь хаосом, что означает “смешение материи всех вещей". “Oб этом втором творении сказано: “Бог, живший вечно, создал все одновременно", т. е. создал материю всех вещей. Третье творение то, которым Бог создал формы и образы вещей, так что появились небеса, земли, моря, деревья, животные; эта деятельность происходила во времени, а именно, по свидетельству Писания, в течение шести дней. Четвертое творение – то, которым Бог изо дня в день сохраняет мир, управляет им и животворит его...»

3

Лат. «saeculum» трижды переведено как «мир» – слово, первоначально и в прямом смысле обозначавшее «человеческий век, поколение» (в отличие от греческого genea, обозначавшего средний срок смены одного поколения другим – 30 лет); «saeculum», со осределенио жензорина, означает наибольшуо сродолжительность человеческой жизни от рождения до смерти (Nat., 17,2), т. е. сриблизительно 100 лет. Второе значение, близкое нашему слову «век» – «saeculum civile», – осределенный период в жизни государства и общества, который должен составлять примерно 100 лет и начало которого непременно должно быть возвещено каким-нибудь необычайным знамением. У христианских авторов «saeculum» стало обозначать «век сей» в противоположность «вечности», в которой пребывает Бог и все Божественное; в природе «мир сей» – все тварное и предназначенное смерти в противоположность нетленному, в морали – суетное «мирское» в противоположность истинному и духовному (ср. производные от этого корня «секулярный» и «секуляризация»).

4

Глосса Бридиферта (монаха того же монастыря Петра и Павла, где жил Беда; предположительно IX в.): «Абсолютной называется такая вещь, которая ни на чем не висит и ни на что не опирается. Поэтому мы, например, не абсолютны: ведь мы опираемся на землю» (толкование, опирающееся на прямое значение латинского причастия «absolutus» — «отделенный, не связанный»).

5

В традиционной античной, т. е аристотелевской, космологии центр мира — это одновременно и самая «нижняя» его точка, а периферия — это «верх». Понятия «верха» и «низа» (так же как «правого» и «левого») никогда не были в античности и средние века понятиями чисто относительными, как сейчас; поэтому положение («естественное место») каждой вещи в космосе отпосительно этих «верха», «низа», «правого» или «левого» входило также и в ее субстанциальную характеристику.

6

«Mundus» («мир», слово, которым латиняне всегда переводили греческое «космос») означает по-латыни также «чистый, опрятный, изящный, тонкосделанный, украшенный», а греческое KOSMOS (мир, а также «наряд, «украшение») происходит от KOSMETU — «украшать».

7

Глосса Бридиферта: «Мы называем их либо “elementa", либо “elimenta", либо “hylementa". “Elementa" — от “elevare" (поднимать, строить, собирать), поскольку из них все состоит, “Elimenta" от “elimere" (обрабатывать, отделывать), что означает “формировать" (formare), поскольку из них все сформировано. “Hylementa" — от “Hyle", т, е. бесформенная материя, из которой образованы все виды вещей».

8

Схолия Иоанна Новиомага: «Существует несколько родов огня, которые я здесь кратко перечислю. Первый — это светящийся небесный огонь, который согревает, сохраняет и животворит. Второй находится под Луной, между нею и слоем облаков; он не светит и представляет сооой что-то вроде горячего воздуха — точно так же не светят раскаленные угли после того, как погасло пламя, если не получат какой-либо материи, которой смогли бы передать пламя своего жара; именно из-за этого загораются иногда под небом внезапные огни, которые одни называют падающими, а другие — летучими. Третий род огня — это тот, которым пользуется род человеческий для различных целей и надобностей. Четвертый же — тот, который с величайшим искусством вдохнула природа в предметы как одушевленные, так и неодушевленные, ибо ничто не лишено тепла вовсе».

9

«Мудрецы», «древние», «ученые мужи», «философы» — так говорит Беда и Исидор Севильский, его предшественник, и многие другие раннехристианские авторы обо всех языческих писателях античности и эллинизма, чьи сочинения он использует в качестве источника (в отличие от Исидора Беда крайне редко упоминает их имена).

10

Что же до утверждения многих серьезных писателей, следующих авторитету Плиния и утверждающих, будто небо непременно должно было бы упасть, — т. е. нарушился бы порядок его движения, создаваемый, как известно, некоей гармонией его частей, — если бы его не сдерживало движение планет в противоположную сторону, т. е. справа налево, — то это, вне всякого сомнения, говорится скорее для красоты, нежели из физических соображений».

11

Это можно перевести как «самая нижняя (букв. внутренняя) область юга».

12

Схолия Иоанна Новиомага: «Высота полюса не везде одна и та же; ибо если от какого угодно места отойти на 60 стадий к северу, северный полюс поднимается выше на одну часть, — а таких частей в целом круге 360; если же идти к югу, то тот же полюс по прошествии такого же расстояния на одну часть опустится...».

13

Семизвездие (лат. «Septentrio», греч. «ARKTOS» — созвездие Большой Медведицы, север.

14

Рассуждения о «верхнем» и «нижнем» небе и вообще о разных «небесах» — не специфически средневековая черта, появившаяся в результате попытки включить библейскую «небесную твердь» или «небеса небес» Псалтири в античную космологию. Согласно Платону, затем Аристотелю, а затем и большей части космологических представлений эпохи эллинизма, все небесные тела (звезды, планеты, Солнце, Луна) движутся не сами по себе, а будучи прикреплены к подвижным орбитам, т. е. движутся, собственно, части неба — разные по-разному (см. Аристотель, О небе, Кн. 2, гл. 8 — 289в — 290в 12). «...Орбиты движутся, — писал Аристотель, — а звезды покоятся и перемещаются вместе с орбитами, к которым они прикреплены, — это единственное допущение, из которого не следует ничего абсурдного» (289в 33). Учение о «нижнем» и «верхнем» небе идет также от Аристотеля, согласно которому орбита Луны служит своего рода границей, отделяющей «подлинную сферу», в которой существуют четыре элемента (земля, вода, воздух и огонь), от «надлунной», заполненной эфиром — пятым элементом, из которого состоят также и небесные тела (см.: Аристотель. Метеорологика, 340в и др.).

15

Учение о так называемых «небесных водах» наличествует в большинстве раннехристиансиих космографий (шестодневов и различных компиляций из эллинистических энциклопедий: в сочинении «О природе вещей» Исидора Севильского, у Беды, «Философии мира» Гонория Августодунского, например). Принято считать, что раннехристианские писатели «соединяют» библейскую космологию с античной. Но что такое «библейская космология»? В Книге Бытия есть в лучшем случае космогония; «фактических» подробностей об устройстве видимого мира в ней сообщается крайне мало. Собственно, единственная подробность, указанная с полной определенностью, — это небесные воды над твердью.

Этот библейский «факт», данный неоспоримым авторитетом, встраивается раннесредневековыми авторами в аристотелевскую картину мира, ибо все остальные сведения о мироустройстве заимствуются из языческой античной традиции; здесь они переосмысливаются — в ранний период чаще всего с позиций простого здравого смысла (позже, с развитием собственной науки, указание Писания начнет толковаться аллегорически), Так, из трактата в трактат кочуют наиболее простые и разумные объяснения, откуда и зачем взялись эти воды и эта твердь; например: 1) твердь — это и есть та самая, еще Аристотелем указанная граница между подлунным и надлунным миром; 2) воды над нею необходимы потому, что надлунный мир: а) огненный по природе, да еще неземного, бесконечно более «огненного» огня; б) вертится с невероятной скоростью и оттого еще больше раскаляется, так что может попросту сжечь в один миг все подлунное, если непосредственно с ним соприкоснется; так что воды спасают мир от пожара; 3) граница — твердь — непременно должна быть твердой, ибо на ней разлиты воды, которые в противном случае пролились бы вниз, и т. п.