Творения

Есть много вещей законных и справедливых, при делании которых мы, тем не менее, оскверняемся; так, часто мы гневом усугубляем вину другого и нарушаем спокойствие собственной души, и даже при праведном гневе нарушение душевного покоя не служит нам к добру. Сказавший: «иссохло от гнева око мое» [255], — гневался на грешников, но лишь спокойствие души позволяет греться в лучах премудрости; потому и печалился он, что его око иссохло от гнева. А коль он гневается от злых деяний, он останется потом смятенным и возмущенным и в помышлениях о высшем. И так получается, что гнев против греха праведен, но тем не менее вреден, ибо гневающийся берет на себя вину, нарушая покой своей души. Так и плотское совокупление законно, если совершается ради произведения потомства, а не ради похоти и утоления страстей. Поэтому если кто подходит к жене своей, движимый не влечением похоти, а заботой о произведении потомства, то он может по своему усмотрению как посещать церковь, так и принимать таинство плоти и крови Господних; ибо не может быть осужден вошедший в огонь и не сгоревший. Но если в соитии возобладает не стремление к деторождению, а похоть, у совокупляющихся есть причины печалиться, хотя, по святым речениям пророков, уже само совокупление есть повод для печали.

Когда апостол Павел говорит: «Кто не может воздержаться, пусть имеет каждый свою жену» [256], — то он считает нужным добавить: «впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление» [257]. То, что законно, не нуждается в позволении; поэтому своим позволением он подчеркивает, что в этом есть вина. Следует помнить, что Господь, говоря с народом на горе Синайской, в первую очередь повелел им не прикасаться к женам [258]. И если Господь, общаясь с людьми через посредника, требовал от них ради телесной чистоты не касаться своих жен, то разве не должны блюсти чистоту плоти женщины, вкушающие Тело Господа Всемогущего и проникшиеся величием этого непостижимого таинства? Потому же и жрец сказал Давиду, что его люди получат хлебы предложения, если только воздержатся от женщин, и Давид, чтобы получить эти хлебы, поклялся в чистоте своих людей [259]. В соответствии со сказанным мужчина, омывшийся после сношения со своей женой, может прийти в церковь и принять таинство святого причастия.

IХ. Вопрос Августина: Может ли кто–либо вкушать Тело Господне после видения, происшедшего во сне, и, если это священник, может ли он после этого совершать святые таинства?

Отвечает Григорий: Ветхий Завет, как мы уже говорили раньше, объявляет такого человека нечистым и, пока он не омоется, запрещает ему до вечера входить в храм [260]. Люди духовные принимают это правило, но, как объяснено нами, понимают его иначе. Если человек наяву оскверняется лживыми [261] видениями, пришедшими к нему во сне, он должен омыться водой разумения, которая смоет грех помышления слезами его; пока же огонь соблазна не угаснет, пусть вина тяготеет над ним до вечера, как сказано. Однако видения следует различать по причине, по какой входят они в душу спящего: иногда они происходят от опьянения, иногда от излишеств либо от слабости, иногда же от помышления. Видений, исходящих от природных излишеств или от слабости, бояться не следует, хотя достойно сожаления, что душа поневоле страдает от них. Когда неумеренный аппетит приводит к обжорству и вместилище пищи переполняется, душа должна чувствовать вину, но не настолько, чтобы удержать человека от принятия Святых Тайн или от участия в обедне, если того требует праздничный день, или если ему нужно совершать таинство за неимением в том месте другого священника. Если же есть те, кто может совершить за него службу, он тем не менее не должен воздерживаться от причащения Святых Тайн, если только душа его не полна греховными образами. Я, однако, думаю, что он из стыда постарается воздержаться от причащения.

Есть те, чья душа не оскверняется непристойными образами, однако следует помнить, что душа чувствует вину и не очищается даже раскаянием, поскольку если человек и не помнит, что он видел во сне, он помнит, что перед тем предавался излишествам. Если же видения во сне исходят от грешных мыслей наяву, то вина очевидна его душе, ибо он видит, откуда исходит его осквернение, когда то, о чем он думал вольно, после невольно видится ему во сне. Но следует различать, происходят ли эти мысли из внушений и побуждений или, что гораздо серьезнее, из попущения греху. Ибо все грехи происходят от трех причин, называемых внушением, побуждением и попущением–дьявол внушает, плоть побуждает, а дух попущает [262]. Первый грех внушен был змею, который побудил к нему Еву, а дух Адама попустил греху совершиться [263]; так, когда душа предстает перед собственным своим судом, важно отличать внушение от побуждения, а побуждение от попущения. Ибо если злой дух не внушит грех душе и если плоть не найдет в грехе удовольствия, то грех не может совершиться. Когда же плоть начинает радоваться греху, грех возрастает, и когда душа попущает греху, грех побеждает. Так семя [264] греха во внушении, рост греха в побуждении, а зрелость его–в попущении. Часто бывает, что злой дух проникает в мысли и смущает плоть, но дух тем не менее не попущает искушению.

Поскольку плоть не может предаться греху помимо духа, дух, сопротивляясь желаниям плоти, побеждает позывы греха, так как отказывается попустить ему или же, уступая, горько скорбит о своей немощи. По этой причине скорбел и главный воин небесного воинства, когда говорил: «Но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих» [265]. Будь он пленником, он не мог бы сражаться, но он сражался; таким образом, он был пленником и в то же время боролся за закон ума его против закона его членов; если же он боролся, он не был пленником. Человек, говорящий так, является одновременно пленником и свободным: свободным из–за любви к истине и пленником из–за побуждений, которым он невольно поддается».

ХХVIII. Как папа Григорий написал епископу Арелата, прося его помочь Августину в деле Божием

Таковы ответы блаженного папы Григория на вопросы преподобнейшего епископа Августина. Письмо, которое он, по его словам, написал епископу Арелата, было адресовано Вергилию, наследнику Этерия [266]. Вот его содержание:

«Преподобнейшему и святейшему брату епископу Вергилию–Григорий, раб рабов Божьих.

Обычно мы приглашаем к себе братьев наших из любви к ним, но еще больше любви следует проявлять к тем, кто приходит без приглашения. Поэтому, если случится прибыть к вам нашему брату епископу Августину, примите его со всей добротой и любовью, дабы был он ободрен вашим доброжелательством и дабы другие учились бы на вашем примере выражению братской любви. Поскольку часто случается, что те, кто смотрит издалека, лучше видят подлежащее исправлению, чем те, кто приставлен к этому, прошу Вас, брат, если он сообщит вам о проступках епископов или других лиц, вникнуть в это совместно с ним и со всей строгостью наказать те деяния, что противны Богу и вызывают Его гнев, дабы виновные в них были осуждены, невинные очищены и все бы следовали должным путем. Храни тебя Бог, преподобнейший брат.

Дано в десятый день до июльских календ, в девятнадцатом году царствования государя нашего, благочестивейшего августа Маврикия Тиберия и в восемнадцатом году после консульства того же господина нашего, в четвертый индиктион [267]».

ХХIХ. Как папа послал Августину паллий с письмом и отправил к нему новых служителей Слова.

Поскольку епископ Августин пожаловался папе Григорию, что урожай его велик, а жнецов мало [268], тот вместе со своими посланцами направил к нему новых сотрудников и служителей Слова. Первыми из них были Меллит, Юст, Паулин и Руфиниан, и с ними он послал все вещи, необходимые для церковного служения и исполнения обрядов, такие как священные сосуды, алтарные покровы и украшения, одеяния для священников и клириков, реликвии святых апостолов и мучеников, а также множество книг. Также он послал письмо, в коем оповещал о своем решении вручить Августину паллий [269] и поучал, как следует назначать епископов в Британии. Вот текст этого письма: