Творения

(Конецъ письма).

Гл. 4. Правильно ли содержаніе этого письма, пусть прочитаютъ его и обсудятъ сказанное въ немъ те, которые могутъ сделать это; и есть–ли въ немъ какія погрешности, пусть они и разсудятъ. Мы не хочемъ говорить более того, что знаемъ и что дошло до насъ. Ибо если это письмо по содержанію и правильно, то читатели и слушатели пусть обдумаютъ опять, не напрасно–ли, не безразсудно–ли призналъ онъ необходимымъ защищаться, если только действительно онъ не сказалъ какихъ–нибудь смущающихъ словъ, заставившихъ его выступить на защиту сказаннаго имъ. Могло случиться и то, что онъ, после впаденія въ заблужденіе, посредствомъ письма хотелъ защитить и оправдать себя, или въ письме прикрасилъ свои слова, чтобы прикрыть сказанное имъ, дабы вследствіе отлученія не отпасть отъ общаго собранія и постановленія епископовъ. Вотъ, что дошло до насъ о Маркелле. Некогда я самъ спрашивалъ блаженнаго папу Афанасія о томъ, какого онъ мненія объ этомъ Маркелле. Онъ и не защищалъ его и не отнесся къ нему враждебно; но только, улыбнувшись, тайно высказалъ, что онъ не далеко ушелъ въ заблужденіи, и считалъ его оправданнымъ.

Гл. 5. Предложу еще то, что некоторые нашли въ сочиненіяхъ самого Маркелла и что казалось имъ достойнымъ порицанія и, споря съ нимъ, сами написали противъ него сочиненія. Другіе же, потому что писавшіе противъ него обратились впоследствіи въ другую сторону, ради обличенія напали на то, что ими написано было противъ Маркелла, и въ своихъ сочиненіяхъ высказались противъ происшедшихъ разногласій между Акакіемъ, Василіемъ Галатійскимъ и Георгіемъ Лаодикійскимъ съ целію обличенія того же Акакія. Ибо этотъ на основаніи сочиненій Маркелла говорилъ противъ Маркелла. Не опустивъ ничего истиннаго во всемъ этомъ деле, мы покажемъ, что мы не отчаяваемся въ исправленіи и не желаемъ соглашаться съ теми, которые отступаютъ отъ истины. Изъ возраженій Акакія противъ Маркелла приводимъ следующее:

Гл. 6. «После неправильнаго толкованія изреченій въ книге Притчей, Маркеллъ, говоря неправду противъ Бога, поднимая высоко рогъ свой и дошедши до средины сочиненія, предлагаетъ еще следующія слова Астерія: иной есть Отецъ, родившій изъ Себя единородное Слово и перворожденнаго всея твари (Кол. 1, 15), единъ единаго, совершенный совершеннаго, Господь Господа, Богъ Бога, по существу, воле, силе и славе ничемъ не отличающійся образъ. Приведши эти слова и будучи недоволенъ выраженіемъ: ничемъ не отличающійся образъ, то есть отображеніе и ясный отпечатокъ существа Божественнаго и прочее, называетъ это мненіе негоднымъ и, выражая свое неудовольствіе, пишетъ следующее: эти выраженія явно изобличаютъ его нечестивое мненіе о Божестве. Ибо какъ Господь и Богъ родившійся, какъ онъ самъ прежде говорилъ, можетъ быть образомъ Божіимъ? Ибо иное — образъ Божій, иное — Богъ, такъ что если Онъ — образъ, то не Господь и не Богъ, но образъ Господа и Бога. Если же Онъ — истинно Господь и истинно Богъ, то Господь и Богъ не можетъ быть образомъ Господа и Бога. И далее: онъ не хочетъ, чтобы Сынъ былъ чемъ–либо изъ того, что я сказалъ выше, такъ какъ говоритъ, что Онъ есть образъ.

Итакъ, если Онъ — образъ существа, то Онъ не можетъ быть самостоятельнымъ существомъ; и если Онъ есть образъ воли, то не можетъ быть самостоятельною волею; и если Онъ — образъ силы, то уже не сила; и если Онъ — образъ славы, то уже не слава. Ибо Онъ есть образъ не самого себя, но кого–то другаго.

Гл. 7. Въ начале книги ты, Маркеллъ, сперва похвалилъ эти слова, а теперь отвергъ, что Богъ изъ Бога Слово сущее — Сынъ и единъ изъ единаго, и совершенный изъ совершеннаго, и темъ ясно выдалъ свое нечестивое ученіе о Божестве. За то, что ты призналъ образъ великаго Бога чуждымъ жизни, божественности, силы, славы и сущности, у тебя следовало бы отрезать нечестивый языкъ, когда ты произнесъ такое слово на Господа и выказалъ наконецъ такую нечестивую душу. Ибо образу Божію приписавши безжизненность, ты не признаешь Его ни Господомъ, ни Богомъ, ни сущностію, ни волею, не силою, ни славою. Ты хочешь, чтобъ этотъ образъ былъ чуждъ движенія, считая его какъ бы бездушнымъ и безжизненнымъ, во вне изображеннымъ, подобно тому, какъ бездушенъ бываетъ образъ, составленный только искусствомъ человеческимъ и не хочешь признать, что Онъ — живой образъ живаго Бога, что образъ сущности есть сущность, что не отличающійся образъ воли, силы и славы есть такая же воля и сила и слава. А сказать, что Онъ ни въ чемъ не отличенъ, не то же значитъ, что Онъ не рожденъ, но только то, что Онъ есть совершенно верное и точное подобіе Отца по благости, божественности и всякому действію. Потомъ немного спустя: немы да будутъ у тебя устны льстивыя, глаголющія на Бога неправду гордынею и уничиженіемъ (Псал. 30, 19). Ибо единый Отецъ родилъ единаго Единороднаго, хотя тебе это не нравится, а нравится что–то другое.

Сынъ произошелъ не изъ начала эоновъ Валентина, но отъ единаго Отца имеетъ рожденіе: и совершенный родилъ совершеннаго: ибо ничего несовершеннаго нетъ въ Отце, посему и въ Сыне; но совершенство Сына есть истинное порожденіе совершенства и всесовершенства Отца. И Царь родилъ Царя; ибо сообразно съ благочестіемъ, чтобы Богъ царствовалъ; такъ какъ Сынъ родился прежде вековъ и Царь подчинился тому Царю, которымъ управляется и все остальное, и добровольно призналъ подчиненіе, Отецъ родилъ не подданнаго, но Царя царства своего, которое не имеетъ ни начала дней, ни конца бытія. Ибо достоинство Его не отвне произошло, но принадлежитъ Ему существенно, какъ и Отцу, Его родившему. Посему и написано: и царствію Его не будетъ конца (Лук, 1, 33). Точно также мы исповедуемъ, что Господь раждаетъ Господа и Богъ Бога. Кратко сказать: мы говоримъ, что Онъ — образъ существа, и воли, и силы, и славы, не бездушный и мертвый, но существенный и одаренный и волею, и силою, и славою. Ибо сила не раждаетъ безсилія, но самостоятельную силу; и слава не раждаетъ безславія, но самостоятельную славу; и воля не раждаетъ чуждое воли, но самостоятельную волю: и сущность не раждаетъ чуждое сущности, но самостоятельную сущность. Значитъ, Слово есть образъ, Богъ, премудрость живая, ипостасная, самосущая, Слово действенное и Сынъ. Значитъ, премудрость та самая, о ней–же радовашеся на всякъ день…

Богъ егда веселяшеся вселенную совершивъ (Прит. 8, 30). А ты, Маркеллъ, отвергая это предъ человеками, отвергнутъ будешь ею самою предъ Отцемъ Иже на небесехъ (Матф. 10, 33); отвергнутъ будешь и предъ Церковію, которая подъ небесами и которая пишетъ о тебе повсюду на земле: слыши слово Господне. Напиши мужа сего отвержена, потому что не умножится отъ семене его, власть имеяй ктому во Іуде, иже сядетъ на престоле Давидове (Іер. 22, 40)».

Гл. 8. После того какъ Маркеллъ привелъ другія слова изъ Астерія, Акакій присовокупляетъ, говоря: итакъ допустивши это и продолжая отрицать то, что нашъ Спаситель есть образъ и сущность и единородный Сынъ изъ Отца, и перворожденъ всякой твари, и совершенный отъ совершеннаго, единственный отъ единственнаго, Царь отъ Царя, и Господь отъ Господа, и Богъ отъ Бога, однимъ словомъ; неизменный образъ Божественнаго существа и воли, и силы и славы, — ты, немногими словами отвергшійся Его предъ людьми и посему имеющій быть отвергнутъ предъ Отцемъ Его, прямо пишешь следующее: эти слова ясно показываютъ его нечестивое мненіе о божестве Отца и Сына. Отрицая это, ты ясно изобличилъ свое противное православію, превратное и нечестивое мненіе о божестве и сущности Христа.

Гл. 9. И за темъ онъ присовокупляетъ слова Маркелла: нелепо то, что Маркеллъ пишетъ далее: онъ не допускаетъ ничего изъ того, что говорилъ прежде. Ибо ты говоришь, что Сынъ — образъ всехъ этихъ свойствъ. Итакъ если Онъ образъ существа, то уже не можетъ быть самостоятельнымъ существомъ; и если — образъ воли, то уже не можетъ быть самостоятельною волею; и если образъ силы, то уже не сила, и если образъ славы, то уже не слава; ибо образъ есть образъ не самого себя, но кого–нибудь другаго. Все это, Маркеллъ, нелепо и ложно. Ибо Астерій приписываетъ ему все то, что прежде сказалъ, говоря: Царь родилъ Царя, Господь — Господа, Богъ — Бога. И такимъ образомъ онъ уничтожаетъ твой бездушный образъ, по твоему составленный только искусствомъ человеческимъ. Ибо онъ говоритъ, что Сынъ — живой образъ всехъ этихъ свойствъ и отпечатокъ живаго образа Родившаго, и что образъ существа — самостоятельное существо, образъ воли — самостоятельная воля, и — силы — самостоятельная сила, и славы — самостоятельная слава и образъ не самого себя, но другаго. Ты же не признавая Сына Богомъ отъ Бога, светомъ отъ света, силою отъ силы, не признаешь Сына ни Богомъ, ни светомъ, ни силою, ни волею, ни существомъ, ни славою, но какимъ–то теломъ, вследствіе чего нечестиво допускаешь уничтоженіе всехъ этихъ свойствъ при конце міра. И ты отрицаешь слово Писанія: Богъ бе Слово (Іоан.