Творения

Гл. 8. Что въ особенности показываетъ безуміе ихъ, такъ это то, что они говорятъ, будто Слово обратилось въ кости и плоть. Ибо, если бы это было, то не было бы нужды и въ гробе. Тогда тело само собою сошло бы проповедывать находившимся въ аде духамъ, ныне же Самъ Онъ сошелъ проповедывать, а тело Іосифъ, обвивъ плащаницею, положилъ на Голгофе (Матф. 27, 59), и чрезъ то всемъ показано было, что тело не было Словомъ, но было теломъ Слова. И это–то тело, воскресшее изъ мертвыхъ, осязалъ фома и виделъ на немъ язвы гвоздиныя, которыя терпело само Слово, видя ихъ прибиваемыми на собственномъ теле и, имея силу препятствовать, не воспрепятствовало: но и напротивъ, Само безтелесное, Оно усвояло Себе принадлежащее телу, какъ Свое собственное. Когда, напримеръ, тело Его біемо было слугою, то Онъ, какъ бы Самъ страдая, говорилъ: что Мя біеши (Іоан. 18, 23)? И неприкосновенный по естеству, однако же говорилъ: плещи Мои вдахъ на раны и лица Моего не отвратихъ отъ заплеваній (Ис. 50, 6). Ибо что претерпевало человеческое естество Слова, то, сосуществуя ему, Слово переносило на Себя, дабы мы могли причаститься Божеству Слова. И было нечто странное въ томъ, что Онъ былъ страждущимъ и не страждущимъ; страждущимъ, потому что страдало собственное Его тело, и Онъ пребывалъ въ самомъ страждущемъ (теле); — не страждущимъ, потому что Слово, будучи по естеству Богомъ, безстрастно.

И Онъ былъ безтелесный въ страстномъ теле, а тело содержало въ себе безстрастное Слово, уничтожавшее немощи самаго тела. И Онъ делалъ это, и таковымъ былъ для того, чтобы, принявъ наше и принесши оное въ жертву, Самому умереть и потомъ, облекши насъ Своимъ, дать Апостолу случай сказать: подобаетъ тленному сему облещися въ нетленіе и мертвенному сему облещися въ безсмертіе (1 Кор. 15, 53).

Гл. 9. И это было не предположительно только, какъ еще некоторые думали; да не будетъ! но такъ какъ Спаситель по истине соделался действительнымъ человекомъ, то совершилось и спасеніе целаго человека. Ибо если бы Слово только предположительно было въ теле, какъ они думаютъ, а предположительно высказываемое есть призракъ, то призрачнымъ оказывается и то, что называется спасеніемъ и воскресеніемъ человековъ, по ученію нечестивейшихъ Манихеевъ. Но спасеніе наше не было призракомъ и было спасеніемъ не одного тела, но по истине целаго человека, то есть души и тела въ немъ. И такъ тело Спасителя, принятое Имъ, по Божественнымъ Писаніямъ, отъ Маріи, было действительно человеческое и истинное. Истиннымъ же было, поелику было тождественно съ нашимъ: ибо Марія была сестра наша, потому что и все мы — отъ Адама. И пусть никто не усомнится въ семъ, вспомнивши о томъ, что написалъ Лука. Ибо после воскресенія Христа изъ мертвыхъ, когда некоторымъ казалось, что они видятъ не Господа въ теле отъ Маріи, но вместо Него созерцаютъ духа, Онъ говорилъ: видите руце Мои и нозе Мои и язвы гвоздиныя, яко Самъ Азъ есмь. Осяжите и видите: яко духъ плоти и кости не имать, яко же Мене видите имуща. И сіе рекъ, показа имъ руце и нозе (Лук. 24. 39–40; ср. Іоан. 20, 25).

Сими словами вместе съ темъ могутъ быть обличены и дерзнувшіе сказать, что Господь изменился въ плоть и кости; ибо Онъ не сказалъ: яко же Мене видите сущаго плоть и кости, но: имуща, дабы не думали, что Само Слово обратилось въ оныя, но верили, что Оно имеетъ сіе и прежде смерти и после воскресенія.

Гл. 10. Поелику это имеетъ за себя столь ясное доказательство, то уже излишне было бы касаться другихъ доказательствъ и ими заниматься, такъ какъ тело, въ которомъ было Слово, не единосущно Божеству, но по истине рождено отъ Маріи, и Само Слово не обратилось въ кости и плоть, но было во плоти. Ибо изреченіе Іоанна: Слово плоть бысть (Іоан. 1, 14) имеетъ такой же смыслъ, какой можно найти въ изреченіи, подобномъ сему. Такъ у Павла написано: Христосъ былъ по насъ клятва (Гал. 3, 13). И какъ не самъ Онъ соделался клятвою (проклятіемъ), но лишь потому сказано: былъ клятвою, что Онъ воспринялъ за насъ проклятіе, такъ и плоть бысть не потому, что обратился въ плоть, но потому, что за насъ воспринялъ плоть и соделался человекомъ. И потому изреченіе; Слово плоть бысть равносильно изреченію: соделался человекомъ, согласно сказанному у Іоиля: излію отъ Духа Моего на всякую плоть (Іоил. 2, 28). Не для безсловесныхъ было это обетованіе, но для человековъ, ради которыхъ и Господь соделался человекомъ. Если же это изреченіе имеетъ такой смыслъ, то во всякомъ случае по справедливости сами себя осудятъ помыслившіе, что плоть была сама отъ себя прежде Маріи, и Слово прежде нея имело человеческую душу и въ ней всегда пребывало прежде пришествія Своего. Но пусть престанутъ и говорящіе, что плоть не пріемлетъ смерти, но имеетъ безсмертную природу.

Ибо если бы она не умирала, то какимъ образомъ Павелъ передалъ бы Коринфянамъ то, что и принялъ, яко Христосъ умре грехъ нашихъ ради по писаніемъ (1 Кор. 15, 3)? Какимъ же образомъ Онъ и всецело воскресъ бы, если бы прежде не умеръ? И весьма постыдятся вообще допустившіе мысль, что вместо Троицы можетъ быть четверица, если говорить, что тело воспринято отъ Маріи. Ибо если мы назовемъ тело единосущнымъ Слову, то Троица остается Троицею, такъ какъ никакое чуждое Слово въ нее не привносится, если же назовемъ воспринятое отъ Маріи тело человекомъ, то, поелику тело по существу чуждо (Слову) и Слово въ немъ пребываетъ, необходимо оказывается, вместо Троицы, четверица, вследствіе прибавленія тела.

Гл. 11 Такъ говорящіе о семъ не замечаютъ, какъ претыкаются о самихъ себя; потому что если бы они и не говорили, что тело воспринято отъ Маріи, но утверждали, что оно единосущно Слову, темъ не менее, темъ самымъ въ чемъ они лицемерятъ, чтобы не считали ихъ такъ мыслящими, они и обличены будутъ по безумію своему, допуская четверицу. Ибо какъ Сынъ, будучи, по ихъ мненію, единосущнымъ Отцу, не есть Самъ Отецъ, но называется Сыномъ, единосущнымъ въ отношеніи къ Отцу, такъ и единосущное Слову тело не есть Само Слово, но иное въ отношеніи къ Слову; если же оно иное, то, по ихъ мненію, Троица ихъ будетъ четверицею. Ибо не истинная, действительно совершенная и нераздельная Троица пріемлетъ прибавленіе, но ими измышленная. И какимъ образомъ могутъ быть христіанами измышляющіе иного помимо истиннаго Бога? Еще и въ другомъ ихъ мудрованіи можно видеть безуміе ихъ. Если на основаніи того, что тело Спасителя есть и въ Писаніяхъ называется принятымъ отъ Маріи и человеческимъ, они думаютъ, что вместо Троицы идетъ речь о четверице, съ такъ называемымъ прибавленіемъ въ теле, то они весьма заблуждаются, твореніе приравнивая Творцу и предполагая, что Божество можетъ принимать прибавленіе. И не разумеютъ они, что не для прибавленія къ Божеству Слово плоть бысть, но дабы воскресла плоть; и произошло отъ Маріи Слово не для того, чтобы сделаться лучшимъ, но дабы искупленъ былъ человеческій родъ.

Да и какимъ образомъ искупленное Словомъ и оживотворенное Имъ тело можетъ сделать прибавленіе Божества оживотворившему его Слову? Напротивъ самому человеческому телу сделано великое прибавленіе отъ общенія и единенія съ нимъ Слова: изъ смертнаго оно соделалось безсмертнымъ; будучи душевнымъ, стало духовнымъ, и изъ земли произшедши прошло чрезъ врата небесныя. Троица же и по принятіи Словомъ тела отъ Маріи есть Троица, не пріемлющая ни прибавленія, ни отделенія, но всегда совершенная, и въ Троице едино Божество познается, и такимъ образомъ въ Церкви проповедуется единый Богъ, Отецъ Слова.

Гл. 12. Въ виду того же основанія замолчатъ после того и говорившіе некогда, что произшедшій отъ Маріи не есть Самъ Христосъ, Господь и Богъ: ибо если бы не Богъ былъ въ теле, какимъ образомъ произшедшій отъ Маріи тотчасъ же былъ названъ Еммануиломъ, еже есть сказаемо съ нами Богъ (Матф. 1, 23; ср. Ис. 7, 14)? Если бы Слово не было во плоти, то какимъ образомъ и Павелъ писалъ бы къ Римлянамъ: отъ нихже Христосъ по плоти, Сый надъ всеми Богъ благословенъ во веки, аминь (Рим. 9, 5)? Итакъ пусть исповедуютъ свое заблужденіе прежде отрицавшіе, что Распятый есть Богъ, убеждаемые всеми Божественными Писаніями, особенно фомою, который, после того какъ увидалъ на Немъ язвы гвоздиныя, воскликнулъ: Господь мой и Богъ мой (Іоан. 20, 28)! Ибо будучи Богъ и Господь славы, Сынъ былъ въ безславно пригвождаемомъ ко кресту и обезчещиваемомъ теле. Но тело страдало пронзенное на древе, и изъ ребръ его истекла кровь и вода, а храмъ Слова былъ исполненъ Божества. Посему–то солнце, видя Зиждителя своего претерпевавшимъ сіе въ подверженномъ поруганію теле, сокрыло лучи свои и омрачило землю. Само же тело, имея смертное естество, превыше естества своего воскресло ради Слова, въ немъ обитавшаго, стало свободнымъ отъ естественнаго тленія и соделалось облаченіемъ для Слова. Облекши же превысшее человека Слово, оно соделалось безсмертнымъ.