Творения

Гл. 5. Чтобы не делать речи обширною, я признаю достаточным то, что сказано о шестидесяти царицах, то есть о родах, исчисленных до пришествия Христова. Сколько же родов было после Христа и до ныне, это известно только Самому Господу. Ибо ни у кого не приведены и не расположены числа эти по родам, а между тем число цариц закончено и как бы запечатлено до времени Его плотскаго пришествия.

Поэтому сказано: едина голубица Моя, совершенная Моя (Песн. 6, 8), так как бы до нея все оканчивается: и времена, и лета, и годы, и разстояния родов, по царям ли, или по консулам, по олимпиадам ли, или по времени управления будет считаться век. Восемьдесят же наложниц — это те, которыя находятся в промежутке между временем цариц и ранее царства Христова, то есть веры, этой невесты и девы, нескверной и голубицы, единственной у матери и родительницы.

Гл. 6. Церковь и произошла от одной веры, рождена чрез Духа Святаго, есть единая у единственной и единой родительницы. А все, какия произошли после нея и прежде, наименованы наложницами, которыя не совсем чужды были завета и наследия, но не получили дара от Слова и не приняли в себя Духа Святаго, а только возимели общение с Словом в совести своей. Прекрасно выражаются евреи о наложнице, называя ее фелегесфа: фелег, значит — половина, есфа, — жена [280], так что наложница есть как бы половина жены. Ибо что касается Господа, Он всех призвал в свободный свет, сказав: так как вы свет имате в вас самих, ходите во свете (Иоан. 12, 35); и святый Апостол говорит: вы сынове дне есте и сынове света (1 Сол. 5, 5); и еще в Божественном Писании сказано: всяк делаяй злая ненавидит света, и не приходит к свету (Иоан. 3, 20). Так и наложницы не явно, не совершенно и не с приданым берутся мужьями и, хотя бы имели с ними телесное сожительство, однако не могут иметь чести, наименования, постоянства, равно как принесеннаго с собою приданаго, брачных подарков и наград, и близости законной жены. Итак исчисленныя по порядку ереси суть наложницы, как я сказал выше, и пусть никто не удивляется, что их восемьдесят, хотя каждая из них называется в каждой стране разными наименованиями.

Но должно заметить и то, что часто какая нибудь ересь, разделившись сама на себя, распадается на многия части и наименования. И не удивительно: так действительно и бывает. Мы находим еще и число: восемьдесят одно: одно — ради одной, из всех выделенной, которая стала достоянием одного Жениха и чтится от Него таким наименованием: едина есть голубица Моя; и еще: совершенная Моя, тогда как все наложницы не благородны и не отличаются незлобием, чистотою и кротостию. Начиная от варварства и скифства и кончая выше поименованными массалианами, их числом семьдесят пять. К ним примыкают: еллинство, от котораго произошли ереси еллинския; иудейство, от котораго ереси иудейския, и самарянство, от котораго ереси самарянския. Если приложить эти три к числу седмидесяти семи, то получится полное число восемьдесят. За тем остается одна, то есть святая, вселенская Церковь, и христианство, поистине сначала так наименованное с Адамом и прежде Адама, и прежде всех веков со Христом, волею Отца и Сына, и Святаго Духа, и со всеми в каком бы то ни было роде благоугодившими Богу, составлявшее предмет веры, и во время пришествия Его в мир ясно открытое, и ныне, после всех этих ересей, наложниц, нами опять воспеваемое, как того требует порядок речи.

Гл. 7. Само Слово в книге Песнь Песней так исчислило, сказавши: шестьдесят цариц, и осмьдесят наложниц, и юнот, имже несть числа. Едина же, говорит, есть голубица Моя, совершенная Моя: едина есть матери своей, избранна есть родившей ю (Песн. 6, 7–8).. И наконец показывает, каковою она найдена будет всеми, как честнейшая всех и всеми владычествующая и для Него единая избранная, чада которой суть наследники Царя, и истинныя чада, как чада обетования, а не чада рабынина (Гал. 4, 28–31),, и не дети наложницы, или других, без числа указываемых. Ибо если и Авраам имел детей от наложницы Хеттуры, то дети Хеттуры не оказываются сонаследниками Исааку, но получили только дары (Быт. 25, 6), как бы по завещанию, чтобы этот образ вел нас к высшему смыслу речи, дабы никто не отчаявался в призвании Христовом. Дары, которые Авраам дал Измаилу и сыновьям Хеттуры, были образом грядущих благ, получаемых при обращении душ к вере и истине. Агари, рабыне (Гал. 4, 22) и изгнанной Авраамом (Гал. 4, 30), которая есть образ нижняго Иерусалима, рабствующаго с чады своими (Гал. 4, 25), о котором сказано: я отверг матерь вашу (Ос. 2) и еще: я дал книгу распустную (Матф. 19, 7; Втор.24, 1–3) в руки ея, — этой–то рабыне, разумею Агарь, ради образнаго указания на надежду обращения, он дает мех воды, дабы показать силу бани пакибытия (Тит.

3, 5), данную в дар жизни неверным и для обращения всех народов к познанию истины. У сыновей же Хеттуры дарами были деньги, золото и серебро, одежда и все то, что Авраам тайно заключил в мешках их: ливан, смирна и золото, полученные им от царей Содомских и Гоморрских, когда Ходоллогомор, Варса и прочие цари взяли в плен Содомлян, Гоморрян и прочих, получили в добычу коней и множество пленных людей и расхитили имущество каждаго из них, множество денег и прочаго (Быт. гл. 14). Сам Авраам когда возвратился от поражения дарей, не дерзнул отвергнуть уже предназначенное Господу Богу, но дал это в дар, вместе с другими, и сыновьям своим от Хеттуры, как мы нашли о том сведения в преданиях Евреев [281]].

Гл. 8. Во время же пришествия Христова те же самыя дети Авраама от Хеттуры, изгнанныя Авраамом, отошедшия и поселившияся в Аравийских пределах страны Магодии, то есть произшедшие чрез преемство родов от семени их волхвы (маги), увидевши звезду, пришли и привесли Христу в Вифлеем теже самые дары и даяния в сопричастие той же самой надежде (Матф. гл. 2). Об этих дарах ясное представление дает Пророк, говоря: прежде неже разумети отрочати назвати отца или матерь, прииметь силу Дамаскову, и корысти Самарийския пред царем Ассирийским (Ис. 8, 4); ибо все это во времена Авраама, как я сказал выше, взято было из Дамаска и Самарии пришедшими царями. Итак когда же Он принял эти дары, прежде неже разумети назвати отца или матерь, как не тогда, когда пришли волхвы и открыли влагалища свои, или сокровища, как читается в некоторых списках, и принесоша смирну, ливан и злато (Матф. 2, 11)? Видишь ли, как согласуются слова истины и последовательность событий? как и эти ереси суть наложницы, и дети их приняли дары? Оне, одно имя принявшия, только названныя именем Христа, лишь немного восприняли изречений от Божественнаго Писания, чтобы чрез них уразуметь истину, если хотят; если же не хотят, но возвратятся к Ироду (а им возвещено было не возвратитися ко Ироду, но иным путем удалиться в отечество свое — Матф.

2, 12), и если не исполнят повеленнаго, то тщетны для них дары, как и для тех (волхвов) пришествие (ко Христу), если возвратятся к Ироду, потому что подобно сему и те же самыя ереси искажают учение Божественнаго слова.

Гл. 9. Итак вот кто восемьдесят наложниц, число которых указывается. А царицы суть исчисленныя по родам души, то есть, мужи и патриархи; юноты же, имже несть числа, означают разсеянныя по всему миру секты философския и образ жизни каждой души, как похвальный, так и непохвальный. Но кто исчислит разнообразие мира сего? Сколько у еллинов возникло других учений после вышесказанных четырех замечательнейших! Да еще и после тех ересей и следовавших за ними различныя души и умы сколько произвели, в юношеской кичливости, сект, сообразно своему произволению? Как например те, которые называются Пирронянами и другие весьма многие, имена и мнения которых я приведу по порядку и в отдельности. И хотя о многих из них дошло до моего сведения, но какая это часть из всех находящихся в мире? Из них есть еллинския, из которых первым с самаго начала я приведу мнение и учение Фалеса Милетскаго.

Сам Фалес Милетский, один из семи мудрецов, объявил началом всего воду. Из воды, говорит он, все произошло и опять в воду разрешится.

Анаксимандр, сын Праксиада и тоже Милетский, утверждал, что началом всего служит безпредельное: из него все происходит и в него все разрешается.

Анаксимен, сын Эвристата, тоже Милетский, говорит, что начало всего есть воздух, и что все произошло из него.

Анаксагор, сын Игисивула, из Клазомен, утверждал, что началом всего служат подобныя частицы (омиомерии).

Архелай, сын Аполлодора, а по некоторым Мильтона, Афинянин, естествоиспытатель, говорит, что все произошло из земли; ибо она есть начало всего, как он утверждает.