Страница 139 из 146
Итак, Он принес Отцу начаток нашего естества; а Отец оказал такое почтение к этому дару, как по достоинству Принесшего, так и по чистоте принесенного, что принял его собственными руками, поместил дар подле Себя и сказал: «сиди одесную Меня» (Пс. 109:1). К какому естеству Бог сказал: «сиди одесную Меня»? К тому, которое выслушало: «прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Не довольно ли было для него возвыситься над небесами? Не довольно ли было стать вместе с ангелами? Не была ли неизреченной и эта честь? Но оно превзошло ангелов, прошло мимо архангелов, превзошло херувимов, вознеслось выше серафимов, миновало начальства, и остановилось не прежде, как достигши престола Владыки. Видишь ли это пространство от неба до земли? Или — лучше — начнем снизу: видишь ли, какое расстояние от ада до земли, также от земли до неба, потом от неба до неба горнего, а от этого до ангелов, до архангелов, до вышних сил, до самого престола царского? Выше всего этого расстояния и этой высоты Он вознес наше естество. Смотри, как низко (человек) находился и как высоко вознесен; невозможно было ни сойти ниже того, куда нисшел человек, ни вознестись выше того, куда вознес его Христос. Это выражая, Павел говорил: «Нисшедший, Он же есть и восшедший» (Еф. 4:10). Куда Он нисходил? «В преисподние места земли» (Еф. 4:9); а восшел «превыше всех небес».
Заметь, кто восшел, или какое естество, или в каком состоянии оно было прежде. Я с охотой останавливаюсь на ничтожестве нашего рода, чтобы познать чрезвычайную честь, дарованную нам человеколюбием Владыки. Мы были землей и прахом, но это еще не вина, потому что это — немощь природы. Мы сделались несмысленнее бессловесных животных, потому что человек «подобен животным, которые погибают» (Пс. 48:21). А уподобиться бессмысленным значит сделаться хуже бессмысленных, потому что быть бессмысленным по природе и оставаться в бессмыслии, это — дело естественное, а ниспасть в безумие тем, которые почтены разумом, это — вина воли. Посему, когда ты слышишь: «подобен животным», то не думай, что псалмопевец сказал это, желая представить людей равными бессмысленным животным: он сказал это, желая показать, что они и хуже животных. Подлинно, мы были хуже и бесчувственнее бессловесных, не потому только, что ниспали так, будучи людьми, но и потому, что дошли до еще большего неразумия. Выражая это, Исаия говорил: «вол знает владетеля своего, и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает Меня (Ис. 1:3). Впрочем, не будем стыдиться прежнего: «когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» (Рим. 5:20). Видишь, как мы были бессмысленнее скотов; хочешь ли видеть, как мы были бессмысленнее и птиц?
«Горлица, и ласточка, и журавль наблюдают время, когда им прилететь; а народ Мой не знает определения Господня» (Иер. 8:7). Вот мы бессмысленнее и ослов, и волов, и птиц, горлицы и ласточки. Хочешь ли узнать и другое бессмыслие наше? Премудрый делает нас учениками муравьев: так мы потеряли естественный смысл! «Пойди», говорит он, «к муравью, посмотри на действия его» (Притч. 6:6). Мы, сотворенные по образу Божьему, сделались учениками муравьев; но виной этого не Творец, а мы, не сохранившие образа Его. Что я говорю о муравьях? Мы были бесчувственнее камней. Хочешь ли, я приведу свидетельство и на это? «Слушайте, горы, суд Господень, и вы, твердые основы земли: ибо у Господа суд с народом Своим» (Мих. 6:2). Ты судишься с людьми, а призываешь основания земли? Да, говорит Он, потому что люди бесчувственнее оснований земли. Какой же еще станешь ты требовать крайности порока, когда мы бесчувственнее ослов, бессмысленнее волов, неразумнее ласточки и горлицы, глупее муравьев, бесчувственнее камней, и даже оказываемся равными змиям? «Яд у них», сказано, «как яд змеи» (Пс. 57:5); «яд аспидов под устами их» (Пс. 139:4). Но нужно ли говорить о бесчувственности бессловесных, когда мы, оказывается, именуемся чадами самого дьявола? «Ваш», говорит, «отец дьявол» (Иоан. 8:44).
4. И, однако, мы бесчувственные, неразумные, бессмысленные, бывшие бесчувственнее камней, ниже всех, бесчестные и презреннейшие, — как мне сказать, как выразиться, как произнести это слово? — презренное естество, безумнейшее всех, ныне стало выше всех. Ныне ангелы получили то, чего давно желали; ныне архангелы узрели то, чего давно жаждали: узрели наше естество блистающим на престоле царском, сияющим славой и красотой бессмертной. Да, этого давно желали ангелы, этого давно жаждали архангелы. Хотя наша честь и превзошла их (честь), однако они радуются нашим благам; равно и тогда, когда мы несли наказание, они скорбели; херувимы, хотя охраняли рай, тем не менее, скорбели. И как слуга, взяв сослужителя своего под стражу по приказанию господина, хотя и стережет сослужителя своего, однако, из сострадания к этому сослужителю, скорбит о случившемся с ним, — так и херувимы, хотя и приняли рай для хранения, однако скорбели на этой страже. А чтобы тебе убедиться, что они действительно скорбели, я объясню тебе это примером людей. Когда ты видишь, что люди сострадают своим сослужителям, то после того уже не сомневайся о херувимах, потому что эти силы гораздо любвеобильнее людей. А кто из праведников не скорбел о людях, которые были наказываемы справедливо и после бесчисленных грехов? Удивительно, что они скорбели, зная грехи людей и видя, что они оскорбили Владыку.
Так Моисей, после идолослужения евреев, говорил: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх. 32:32). Что это? Ты видишь нечестие и скорбишь о наказуемых? Потому я и скорблю, говорит он, что они наказываются и подали причины к справедливому наказанию. А Иезекииль, увидев ангела, поражающего народ, с великим воплем и стенанием возгласил: «о, Господи Боже! неужели Ты погубишь весь остаток Израиля?» (Иезек. 9:8) И Иеремия: «наказывай меня, Господи, но по правде, не во гневе Твоем, чтобы не умалить меня» (Иер. 10:24). Если же Моисей, Иезекииль и Иеремия скорбели, то ужели силы небесные нисколько не сострадают нам в наших бедствиях? Может ли это быть? Что они наше считают за свое, вспомни, какую радость изъявили они, когда увидели, что Владыка примирился с нами. Если бы они не скорбели прежде, то не возрадовались бы после. А что они радовались, видно из слов Христовых: «так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся» (Лук. 15:7). Если же ангелы, видя одного обращающегося грешника, радуются, то как им не испытывать величайшего удовольствия, видя ныне все естество, в начатке его, вознесенным на небо? Выслушай и еще, как радуются вышние сонмы о нашем примирении (с Богом).
Когда Господь наш родился по плоти, то они, увидев, что Он примирился с людьми, — а если бы Он не примирился, то и не снизошел бы настолько, — увидев это, они составили хор на земле и восклицали, говоря: «слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лук. 2:14). Дабы тебе убедиться, что они потому прославляют Бога, что земля получила блага, они присовокупили и причину: «на земле мир», говорят они, «в человеках благоволение», враждебных, неблагодарных. Видишь, как они прославляют Бога за чужие блага, или — лучше — за свои, потому что наши блага они считают своими. Хочешь ли знать, что и, ожидая увидеть Его возносящимся, они радовались и восхищались? Послушай Христа, Который говорит, что они восходили и нисходили непрестанно; а это свойственно желающим видеть дивное зрелище. Откуда же известно, что они восходили и нисходили? Послушай Самого Христа, Который говорит: «отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божьих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Иоан. 1:51). Таково свойство любящих: они даже не ожидают времени, но предупреждают срок своей радостью. Посему они нисходят, стремясь увидеть необычайное и дивное то зрелище, — человека, явившегося на небе. Посему всегда являлись ангелы, — и когда Он родился, и когда воскрес, и ныне, когда возносился.
«Вдруг», сказано, «предстали им два мужа в белой одежде», самым видом своим обнаруживая радость, «и сказали» ученикам: «мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо? Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо» (Деян. 1:10–11).