Страница 15 из 146
весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего» отпустить клевретам твоим (Матф. 18:32–33); для себя сделаешь больше пользы, чем для них, потому что за прощение немногих грехов получишь отпущение больших. Присовокупит к сказанному и ту молитву, которой вводившие царя в священные таинства научили его молиться и говорить: «прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим» (Матф. 6:12). Затем изъяснит, что преступление сделано не целым городом, но несколькими людьми — чужими и пришельцами, которые все делают не с рассуждением, но дерзостно всяким бесчинием; что было бы несправедливо за безрассудство нескольких человек разорить столь большой город и казнить не сделавших никакой вины. Да хотя бы и все согрешили, — они довольно уж наказаны, будучи терзаемы страхом в продолжение столь многих дней, ожидая каждый день смерти, будучи преследуемы, предаваясь бегству, ведя жизнь более жалкую, чем осуждаемые на казнь, чувствуя, что кровь течет в их жилах, и — не имея уверенности в своей жизни. Удовлетворись таким наказанием, не простирайся далее в гневе, умилостивь для себя верховного Судью, оказав человеколюбие к своим со–рабам. Подумай о величии города, и о том, что у нас теперь дело не об одной душе, не о двух, не о трех, не о десяти, но о несчетных тысячах, о главе всей вселенной.
Это тот город, в котором в первый раз верующие стали называться христианами; почти же Христа, уважь город, который первый провозгласил это вожделенное и сладостное для всех имя. Он был жилищем апостолов, обителью праведников. Это теперь первое и единственное его преступление против державных, а все прошедшее время (благоприятно) свидетельствует о нравах этого города. Если бы в нем постоянно происходили мятежи, то следовало бы обвинить его в злонравии; но если это случилось однажды за все время, то ясно, что преступление произошло не от врагов города, но от людей, которые без нужды и без дела пришли в него.
2. Все это и еще больше этого скажет святитель с великим дерзновением; и царь выслушает это! Царь человеколюбив, а епископ тверд, так что с обеих сторон подаются благие надежды. Но еще больше, чем на твердость учителя и человеколюбие царя, будем уповать на Божью милость: Бог сам станет посредником между умоляемым царем и умоляющим святителем, смягчая сердце царя, воодушевляя язык святителя, даруя успех словам его, располагая душу царя благосклонно выслушать слова и внять мольбам. И город наш любезнее Христу всех городов по добродетели, как предков, так и вашей. Как из апостолов Петр первый проповедал Христа, так из городов, — как я уже сказал, — наш город первый украсился, точно дивным венцом, наименованием христиан. Если же Бог обещал спасти всех жителей такого города, в котором было бы только десять праведников; то, как не ожидать доброго и не надеяться всем нам на пощаду, когда здесь верных служителей Божьих не десять только или двадцать, и не вдвое столько, но гораздо более? Многие, слышал я, говорят: «гнев царя — как рев льва» (Притч. 19:12), и от этого впадают в малодушие и уныние. Что сказать им? То, что Тот, Кто сказал: «волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком, и лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 11:6–7), — может и этого льва сделать кротким агнцем.
Призовем же Его и помолимся Ему — и Он, несомненно, укротит гнев царя, и избавит нас от всех угрожающих нам скорбей. Отец там предстательствует (перед Царем земным), а мы здесь будем предстательствовать перед Царем небесным и помогать ему молитвами. Много может целая церковь, если мы вознесем молитвы со скорбящей душой и сокрушенным сердцем. Не нужно переплывать моря, не нужно пускаться в дальний путь; каждый и каждая, и приходящие в церковь и остающиеся дома, призовем Бога с усердием, и Он, конечно, приклонится к нашим мольбам.
Из чего это видно? Из того, что Он сильно желает, чтобы мы всегда к Нему прибегали, молили Его обо всем, и без Него не делали и не говорили ничего. Люди, когда мы постоянно беспокоим их своими делами, раздражаются, убегают нас и питают к нам неприязнь. Бог совершенно напротив, — не тогда гневается, когда мы постоянно молимся Ему о своих делах, но, когда не делаем этого, тогда наиболее негодует. Послушай, в чем Он укоряет иудеев: «делают», говорит Он, «совещания, но без Меня, и заключают союзы, но не по духу Моему» (Ис. 30:1). Таково свойство любящих они желают, чтобы через них совершались все дела любимых ими, и чтобы без них те ничего и не делали и не говорили. Потому и Бог, не только здесь, но и в другом месте, укоряя иудеев в том самом, сказал: «поставляли царей сами, без Меня; ставили князей, но без Моего ведома» (Ос. 8:4) Не обленимся же постоянно прибегать к Нему, и, какое бы ни случилось бедствие, оно непременно будет иметь благоприятный исход. Устрашил тебя человек? Прибегни к вышнему Владыке — и не потерпишь никакого зла. Так избавлялись от бедствий древние, не только мужчины, но и женщины. Была одна женщина–еврейка, имя ей Есфирь; эта Есфирь избавила целый народ иудейский от угрожавшей ему погибели таким образом.
Когда персидский царь повелел совершенно истребить всех иудеев, и никто уже не мог остановить этого гнева, — эта женщина, сложив с себя светлую одежду, облекшись во вретище и посыпав себя пеплом, начала молить человеколюбивого Бога, да внидет Он с ней к царю, и молясь об этом, так говорила: даруй, Господи, благодать словам моим, «даруй устам моим слово благоприятное» (Есф. 4:17). Этого же будем теперь просить у Бога и для нашего учителя. Если женщина, умолявшая об иудеях, могла укротить гнев варвара, — тем более наш учитель, ходатайствующий о таком городе и с такой церковью, успеет преклонить этого милостивейшего и кротчайшего царя. Если он получил власть разрешать грехи против Бога, — тем более ему будет возможно изгладить и уничтожить грехи против человека. И он — владыка, и владыка честнейший того: потому что священные законы предали и подчинили его рукам даже царственную главу; и когда нужно бывает испросить какое–нибудь благо свыше, то, обыкновенно, царь прибегает к святителю, а не святитель к царю. И он имеет броню правды, имеет и препоясание истины, имеет и гораздо более великолепную обувь «благовествования мира» (Еф. 6:15), имеет и меч, не железный, но духовный, имеет и венец на главе. Это всеоружие его блистательнее, эти доспехи славнее, дерзновение тверже, сила могущественнее.
Таким образом, и по высоте власти, и по величию своей души, а прежде всего другого — по надежде на Бога, он будет говорить к царю с великим дерзновением, с великим. благоразумием.
3. Не будем же отчаиваться в своем спасении, но станем воссылать к небесному Царю прошения, молитвы, моления и предстательства со многими слезами. Пусть и настоящий пост будет нашим сподвижником и помощником в этом благом предстательстве. Как по прошествии зимы и с наступлением лета, мореходец выводит в море свое судно, воин чистит оружие и готовит коня на сражение, земледелец точит серп, путешественник смело отправляется в дальнюю дорогу, борец слагает с себя одежду и приготовляется к борьбе; так и мы, с наступлением поста, этого духовного лета, как воины — вычистим оружие, как земледельцы — наточим серп, как кормчие — противопоставим свои помыслы волнам беспорядочных пожеланий, как путники — начнем путь к небу, как борцы — приготовимся к борьбе. Верующий есть и земледелец, и кормчий, и воин, и борец, и путник. Поэтому и Павел говорит: «наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей. Для сего примите всеоружие Божье» (Еф. 6:12–13). Видел ты борца? Видел воина? Если ты борец, тебе надобно вступать в борьбу нагим. Если ты воин, тебе должно стать в строю вооруженным. Как же возможно то и другое вместе: быть и нагим и не нагим, одетым и не одетым? Я скажу — как. Сложи с себя житейские дела, и ты стал борцом. Облекись в духовные доспехи, и ты стал воином. Обнажись от забот житейских, потому что наступило время борьбы.
Облекись в духовные доспехи, потому что у нас возгорелась жестокая война с демонами. Для того и должно быть нагим, чтобы дьяволу, вступая в борьбу с нами, не за что было схватить нас; должно облечь себя доспехами со всех сторон, чтобы нам ни с которой стороны не получить смертельного удара. Возделай ниву твоей души, посеки терния, посей слово благочестия, насади прекрасные растения любомудрия и с великой заботливостью ухаживай за ними, — и ты будешь земледельцем, и скажет тебе Павел: «трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов» (2 Тим. 2:6). И он занимался этим искусством, и потому в послании к Коринфянам сказал: «я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог» (1 Кор. 3:6). Изостри твой серп, который притупил ты пресыщением, — изостри постом. Вступи на путь, ведущий к небу, вступи на путь тесный и узкий, — и поди по нему. Как же ты можешь и вступить на этот путь, и идти по нему? Изнуряя и порабощая свое тело; потому что на тесном пути много препятствует тучность от пресыщения. Укроти волны беспорядочных страстей, усмири бурю злых помыслов, сохрани в целости ладью, покажи большую опытность, — и ты кормчий.