Страница 105 из 133
Здесь (Павел) говорит об искушениях и гонениях: молимся, «чтобы вы исполнялись, укрепляясь», чтобы, то есть, вы не предались нерадению и отчаянию. «По могуществу славы Его». Чтобы вы восприняли, говорит, такое рвение, какое прилично приписать силе славы Его. «Во всяком терпении» (ст. 11). Смысл этих слов такой: мы усиленно молимся, говорит, чтобы вы вели жизнь добродетельную и достойную вашего звания, и стояли твердо, как следует укрепляемые от Бога. Поэтому пока еще не касается догматов, но вращается в жизни, в которой не видел ничего, заслуживающего обвинения, и, похвалив их, за что надлежало, потом уже переходит к обвинению. Так поступает он и везде: когда пишет к кому–либо, намереваясь за одно обвинить, а за другое и похвалить, то прежде хвалит и потом уже переходит к обвинениям; прежде располагает к себе слушателя и ограждает обвинение от всякого подозрения, показывая, что он хотел все только хвалить, и что лишь по необходимости входит в эти обвинительные рассуждения. Так поступает он и в первом послании к Коринфянам (гл. 5): воздав им множество похвал за то, что они любят его, он потом, начав от блудника, переходит к обвинению. Но в послании к галатам — уже не так, а напротив (гл. 1); впрочем, кто глубже исследует, тот найдет, что и это обвинение предполагает похвалу.
Так как в то время нельзя было сказать ни о каком добром их поступке, а обвинение было велико, все развратились, и имели силу перенести (обвинение), то он начинает обвинением, говоря: «Удивляюсь» (Гал. 1:6), — что также есть похвала, — а потом хвалит их не за настоящее, а за прошедшее, говоря: «если бы возможно было, вы исторгли бы очи свои и отдали мне» (Гал. 4:15).
2. «Принося плод», — говорит, — это о делах; «укрепляясь», — это об искушениях. «Во всяком терпении», то есть, в долготерпении друг к другу, а в терпении относительно внешних, так как долготерпение бывает там, где можно бы и отомстить, а терпение там, где месть невозможна. Потому Богу никогда не приписывается терпение, а долготерпение всегда. Так говорит этот блаженный, пиша и в другом месте: «Или пренебрегаешь богатство благости, кротости и долготерпения Божия» (Рим. 2:4)? «Во всяком». Не то, что теперь только, а после уже нет. «Во всякой», — говорит, — «премудрости и разумении духовном», — так как иначе нельзя познать волю Его. Хотя и думали они, что знают волю Божию, но это была мудрость не духовная. «Чтобы поступали», — говорит, — «достойно Бога»: это — путь наилучшей жизни, когда кто познал Божие человеколюбие; а познает его тот, кто может видеть преданного Сына, — он будет иметь большее рвение. Впрочем, мы не о том только молимся, чтобы вы знали (волю Божию), но чтобы показывали это и самыми делами, так как знающий и не делающий будет наказан. «Чтобы поступали», говорит, то есть, всегда, не однажды, а во всякое время. Как ходить нам необходимо, так и правильно жить; и такую жизнь справедливо называет он хождением, показывая, что эта–то жизнь предложена нам, и что мирская не такова.
И велика похвала в словах его: «Чтобы поступали достойно Бога», и: «Во всяком деле благом», т. е., чтобы вы всегда возрастали и никогда не останавливались, и метафорически: «Принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога», т. е., чтобы вы столько облеклись в силу Божию, сколько это возможно человеку. «По могуществу Его». Велико утешение. Не сказал: по силе, но — по державе, что больше. «По могуществу», — говорит, — «славы Его», так как везде владычествует слава Божия. Уже тем был утешен, что вы, терпя поношение, снова ходите достойно Господа. Это говорит он о Сыне, Который владычествует всюду — и на небе, и на земле, слава Которого всюду царит. Не просто говорит: смогли, но: смогли, как свойственно рабам столь сильного Владыки. «В познании Бога». Вместе касается и условий знания: но знать, как надобно, Бога — это значит заблуждаться. Вы должны, говорит, возрастать в познании Бога. Если незнающий Сына не знает и Отца, то справедливо требуется познание, так как без него нет никакой пользы от жизни. «Во всяком терпении», — говорит, «и великодушии с радостью, благодаря Бога». Намереваясь потом убеждать их, он вначале не упомянул, что отложено им в будущем, а только намекнул об этом, говоря: «в надежде на уготованное вам на небесах»; здесь же упоминает о том, что уже было, потому что это служит причиной того.
Так поступает он и во многих случаях, потому что сбывшемуся уже больше верят, и сбывшееся больше занимает слушателя. «С радостью», — говорит, — «благодаря Бога». Последовательность мыслей такова: мы не перестаем молиться о вас и благодарить Бога за прежнее. Видишь ли, как приступает он к слову о Сыне? Ведь если благодарим с великой радостью, то велико и то, о чем говорится. Можно благодарить и по одному страху, можно благодарить и находясь в скорби, как например, благодарил поверженный в скорбь Иов, почему и сказал: «Господь дал, Господь и взял» (Иов. 1:21). Пусть никто не говорит, что случившееся с ним не возбуждало в нем скорби и не повергало его в уныние; пусть никто не отнимает великой похвалы у праведника. Если же так, то не по страху, не по боязни пред властью только, а по самому свойству вещей, мы благодарим «призвавшего нас к участию в наследии святых во свете» (ст. 12). О великом деле сказал он. Дарованное, говорит, таково, что оно не только дано, но и сделало нас сильными для принятия (дарованного). Итак, слово: «призвавшего» (сделавшего нас способными — τω ίκανώσαντι) имеет здесь важное значение.
Пусть бы, например, кто–нибудь из низкого звания сделался и царем; в его власти вверить начальство кому захотит; однако же он в состоянии даровать только достоинство, а не самую способность начальствовать (а часто честь делает такого человека смешным); если бы он и достоинство дал ему, и сделал его способным к чести и годным к управлению, в таком случае честь была бы на деле. То же самое говорится и здесь, что Он не только даровал нам честь, но и сделал нас сильными к принятию ее.
3. Действительно, двойная честь — дать, и приготовить способность (для принятия) дара. (Павел) сказал не просто — давшего, но: «призвавшего» (ίκανώσαντι) «нас к участию в наследии святых во свете», то есть, поставившего нас со святыми. При том сказал не просто — поставившего, но и — позволившего наслаждаться теми же благами, так как частью («к участию») называется то, что получает каждый. Ведь можно жить в том же городе, не пользуясь теми же выгодами; но иметь ту же часть, не пользуясь теми же выгодами, нельзя. Можно принадлежать к тому же наследию, и не иметь той же части, — например, все мы принадлежим к наследию, но не ту же все имеем часть. Впрочем, здесь говорит он не об этом, а о части с наследием. Для чего же называет это наследием? С целью показать, что добрыми своими делами никто не приобретает царства, но как наследие зависит больше от счастья, так и здесь: никто не обнаруживает такой жизни, чтобы быть достойным царства, — все есть дар Божий. Потому–то говорит (евангелист): «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17:10). «К участию в наследии святых во свете», то есть, в знании. Мне кажется, что это говорит он и о настоящем, и о будущем. Потом показывает, чего мы удостоены.
Не то только удивительно, что мы удостоены царства, но — должно еще прибавить, что удостоены будучи таковыми; а это не все равно, как и говорит (апостол) в послании к римлянам: «Ибо едва ли кто умрет за праведника; разве за благодетеля, может быть, кто и решится умереть» (Рим. 5:7). «Избавившего нас», — говорит, — «от власти тьмы». Все зависит от Него — и это дать, и то, потому что ни у кого из нас нет доброго дела. «От власти тьмы», — говорит, то есть, от заблуждения и от власти дьявола. Не сказал просто: от тьмы, но от власти, так как (дьявол) над нами имеет великую силу и господствует. Тяжко быть и просто под дьяволом, а (под дьяволом) со властью — и того тяжелее. «И введшего», — говорит, — «в Царство возлюбленного Сына Своего» (ст. 13). Итак, (Господь) явил Свое человеколюбие не в освобождении только нас от тьмы. Великое конечно дело и освободиться от тьмы; но быть введенным в царство еще больше. Смотри же, как многосложен дар: Он освободил нас, лежащих на дне, и не только освободил, но и перевел в царство. «Избавившего нас». Не сказал — извeрг, но — избавил (έρρύσατο, исторг), показывая с одной стороны несчастное состояние наше и плен тех, с другой — беспрепятственность силы Божией. «И введшего», — говорит, как бы кто воина перевел с места на место.