Страница 27 из 133
И подлинно, Церковь есть не что иное, как дом, выстроенный для наших душ. Впрочем, не все, что вошло в состав этого здания, одинаково по своему достоинству: из составных его камней иные блестящие и великолепны, иные же хуже и темнее, хотя все–таки гораздо лучше остальных. Можно видеть здесь много из них и таких, которые занимают место золота, — золота, украшающего кровлю: иные, как видно, служат таким же украшением, как статуи в домах; а многие стоят наподобие колонн. Принято ведь и людей называть колоннами не только за их силу, но и потому, что, имя золотой головной убор, они своим красивым видом украшают (свое место). А в многочисленности народа можно видеть как бы большое и пространное протяжение стен: множество народа занимает место камней, из которых сооружаются стены.
3. Но нужно перейти к более блестящей картине. Эта Церковь сооружается не из (простых) камней, но из золота, серебра, драгоценных камней, оправленных в золото. Но, увы, какая жалость! Все это сожжено господством тщеславия, — этим всепожирающим пламенем, — и никто не пересилил его действия. Мы стоим и удивляемся пожару, но не имеем сил потушить зло. Да хотя бы и потушили его на короткое время, — пройдет два, три дня, и тлящаяся в золе искра низвращает все, чего прежде и не касалась. Так и здесь делается то же самое, что случается, обыкновенно, на пожаре. Причина этого заключается в том, что когда у нас не стало опор для самых церковных колонн, то огонь объял (эти колонны), поддерживавшие кров и сообщавшие крепость всему зданию; а через это ему открылся удобный доступ и к стенам. Если пламень истребит в здании деревянные части, то он устремляется на каменные. Но когда им разрушены и низвергнуты колонны, тогда он не имеет нужды истреблять остальное, — потому что, как скоро ниспадают столпы и подпоры верхних частей (здания), остальное само собою, без всякого препятствия, подвергается той же участи. Так точно ныне случилось и с Церковью: огонь объял всех. Ищем почестей у людей, воспламеняемся славолюбием и не слушаем слов Иова: «То я боялся бы большого общества, и презрение одноплеменников страшило бы меня» (Иов 31:34). Видишь ли, добродетельную душу?
Я не устыдился, говорит, пред множеством народа рассказать невольные грехи. Если же он не устыдился, то тем более нам следовало поступать так. «Припомни Мне», — говорит (пророк), — «говори ты, чтоб оправдаться» (Ис. 43:26). Велика была сила этого зла: все она низвратила и истребила. Мы сделались рабами почести, оставив Бога. Мы не можем воспрещать этого своим подчиненным, будучи сами одержимы той же горячкой. Мы сами нуждаемся во врачевстве, хотя и поставлены Богом для врачевания других. Какая же остается надежда на спасение, когда и сами врачи имеют нужду в помощи других? Это я сказал не без причины и не напрасно выражаю сетование, но для того, чтобы все мы вместе с женами и детьми, посыпавшись пеплом и облекшись во вретище, наложили на себя пост и просили Бога явить нам помощь и удалить от нас опасность. Подлинно наша помощь в Его великой и дивной деснице. От нас требуется больше, чем от ниневитян. «Еще сорок дней», — сказано, — «и Ниневия будет разрушена» (Ион. 3:4). Страшное и весьма грозное объявление! И как было не (устрашиться ниневитянам) в ожидании того, что, по прошествии трех дней, их город для них же сделается гробом, и они все погибнуть от одинакового наказания? Если когда случалось в одно время и в одном доме погибнуть двум детям, то это было бедствием невыносимым.
И если Иову казалась самым невыносимым бедствием — погибель всех (его детей) вследствие того, что над ними обрушилась кровля, то каково же было бы видеть не один дом, не двух детей, но целый народ, в количестве ста двадцати тысяч, погребенным под обрушившимися кровлями? Видите, какое бедствие! Подобная же угроза недавно была направлена и против нас не голосом пророка, — мы не достойны слышать такой, голос, — но некоторым горним вещанием, огласившим нас громче всякой трубы. Опять повторяю сказанное: «Еще сорок дней и Ниневия будет разрушена». Поистине страшная угроза! Но ныне — совсем не то. Уже не три дня прошло и не погибель Ниневии угрожает нам, а много дней протекло с того времени, как на земле Церковь разрушена и повержена долу, как все одинаково рабствуют греху, а особенно те, на которых лежит ответственность управления. Чем сильнее зло, тем больше настоит нужда. Поэтому не удивляйтесь, если я убеждаю вас сделать в некотором отношении больше, чем сделали ниневитяне. Я проповедую вам не только пост, но и показываю то врачевство, которое предохранило от падения этот город. Почему так? Потому, что когда Господь увидел (дела ниневитян), «они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведет на них, и не навел» (Ион. 3:10). Сделаем это и мы с вами.
Будем удаляться от корыстолюбия и славолюбия, прося Бога явить нам Свою помощь и восстановить падших наших братий. Мы не того должны страшиться (что угрожало Ниневии). Тогда имели ниспадать камни и бревна, и погибать тела; но нет ничего такого, но зато души имеют быть преданы огню гееннскому. Призовем же (Бога), прославим Его; за прошедшее испросим у Него прощение, а на будущее будем молить Его, чтобы, освободившись от этого лютого и сильного врага (греха), нам быть достойными воссылать хвалу человеколюбивому Богу и Отцу, с Которым Сыну со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА 11
«Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас. Каждому же из нас дана благодать по мере дара Христова» (Еф. 4:4–7).
Почему в церкви один получает больше, а другой — меньше. — Смирение необходимо для единства тела церкви. — Епископ поставлен для научения словом. — Производить разделения в церкви — не меньшее зло, чем впадать в ереси.
1. Павел требует от нас такой любви, которая бы связывала нас между собою, делая неразлучными друг от друга, и — такого совершенного единения, как бы мы были членами одного тела, потому что только такая любовь производит великое добро. Словами: «Одно тело» он требует, чтобы мы сострадали друг другу, не желали благ ближнего своего и участвовали в радостях один другого; все это он выразил вместе. Потом весьма кстати прибавил: «и один дух», — научая, чтобы при одном теле был у нас один дух, так как может быть одно тело, но не один дух, — когда, например, кто–нибудь будет другом еретиков. Или этими словами («один дух») он хотел побудить к взаимному согласию, как бы так говоря: так как вы получили одного Духа и пили от одного источника, то между вами не должно быть раздоров. Или, может быть, под словом — дух — он разумеет здесь расположение (προδυμίαν). Далее говорит (апостол): «как вы и призваны к одной надежде вашего звания». То есть: Бог призвал всех нас к одному и тому же; никому ничего не предоставил больше против другого; всем даровал бессмертие, всем жизнь вечную, всем неувядаемую славу, всем братство, всем наследие, для всех сделался общей главой, всех совоскресил и спосадил. Итак, имея такое равночестие в духовном, для чего высокомудрствуете? Потому ли, что такой–то из вас богат, а такой–то силен? Но не смешно ли это?
Скажи мне, в самом деле, если бы царь, избрав десять человек, облек их всех в порфиру, посадил на царском престол и всем им даровал одну и ту же честь, — посмел ли бы кто–нибудь из них поносить другого — потому, что был бы богаче его и знаменитее? Отнюдь нет! Но этим сравнением я еще не все высказал, так как расстояние здесь не так еще велико. Итак, ужели мы, будучи равны на небе, будем превозноситься друг пред другом земными (отличиями)? «Один Господь, одна вера, одно крещение». Вот упование (нашего) звания. «Один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» — один и тот же. Или Он для тебя наименовался большим, а для того — меньшим? Ты спасся от веры, а тот — от дел? Тебе отпущены (грехи) в крещении, а тому — нет? Прочь (с такими мыслями)! «Один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас. Который над всеми», то есть, выше всего; «и через всех», то есть, обо всем промышляет, всем управляет; «и во всех нас», то есть, во всех обитает. Это же приписывается (в Писании) и Сыну: следовательно это не означает меньшинства Сына: иначе того же не было бы сказано и об Отце. «Каждому же из нас дана благодать». Для чего же, говорят, и почему дарования различны? Это именно всегда приводило, как их самих (ефесян), так и коринфян и многих других, то к гордости, то к малодушию и зависти. Потому–то (апостол) и указывает нам везде на пример тела.