Страница 72 из 133
чтобы мне побольше было чем похвалиться в вас. Каким образом? «Дабы похвала ваша умножилась». Я более могу хвалиться тогда, когда вы преуспеваете. «При моем вторичном к вам пришествии». Что же? Пришел ли он к ним? Сами доищитесь, пришел ли. «Только живите достойно», — говорит, — «благовествования Христова». Видишь ли, что он все говорил для того, чтобы этим побудить их к преуспеянию в добродетели? «Только живите достойно благовествования Христова». Что значит — «Только»? Значит: это одно составляет предмет стремлений, и ничто другое; если это будет, то с вами не случится ничего прискорбного. «Чтобы мне, приду ли я и увижу вас, или не приду, слышать о вас». Говорит так не потому, будто бы он переменил намерение и не хотел уже придти к ним, но на случай, если бы это произошло, прибавляет, что «или не приду» могу радоваться. «Слышать о вас, что вы стоите в одном духе, подвизаясь единодушно».
3. Это в особенности и соединяет верных, и поддерживает любовь. Потому Христос сказал: «Чтобы они были едино» (Ин. 17:11), так как «царство, разделившееся само в себе, опустеет» (Мф. 12:25). Потому и Павел повсюду сильно убеждает к согласию. Потому же и Христос говорит: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35). Итак, ожидая моего прихода, не будьте беспечны, как обыкновенно бывает с ожидающими, а если не дождетесь меня, не унывайте, потому что и весть о вас может меня столько же радовать. Что значит: «В одном духе»? Значит — в одном и том же даровании единомыслия и ревности. Дух один; это доказывается многими местами, где говорится об этом. Равным образом и «подвизаясь единодушно» значит то же, что всем иметь один дух. Словом «единодушно» выражается единомыслие: многие души называются одной. Так было в древности: «У множества же», — сказано, — «уверовавших было одно сердце и одна душа» (Деян. 4:32). «Подвизаясь единодушно за веру Евангельскую». Разве вера была сама с собою в борьбе, что он говорит: «подвизаясь» друг другу? Какая же у него мысль? У них не было междоусобия; следовательно, его слова значат: вспомоществуйте друг другу, подвизаясь за веру евангельскую. «И не страшитесь ни в чем противников: это для них есть предзнаменование погибели, а для вас — спасения» (ст. 28).
Хорошо сказано: «Не страшитесь» (не устрашаясь), — потому что действия врагов таковы, что только устрашают. Говорит: «ни в чем», что бы ни случилось, опасности ли, козни ли. Таково свойство людей мужественных. Враги ничего не могут сделать (им), разве только устрашить. Так как, вероятно, (Филиппийцев) приводили в смущение бесчисленные страдания Павла, то он не говорит: не беспокойтесь, но — не устрашайтесь, и даже совершенно пренебрегайте (врагами). И если вы будете в таком расположении духа, то это будет явным признаком их погибели, а вашего спасения. Когда они увидят, что бесчисленные их козни не могут даже устрашить вас, то убедятся в своей собственной погибели. Когда гонители не преодолевают гонимых, строящие козни — тех, кому строят эти козни, властители — подвластных, то не явно ли для них бывает, что они сами гибнут, что они не имеют никакой силы, что (надежды) их тщетны, (усилия) их слабы? «И сие от Бога, потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (ст. 29). Здесь, все приписывая Богу, и страдание за Христа называя благодатно, дарованием и даром, он поучает их не думать о себе высоко. Итак, не стыдитесь дарования; оно гораздо чудеснее дара воскрешать мертвых и творить чудеса, потому что в последнем случае должник я, а в первом должником имею Христа.
Потому вы, как имеющие дарование, не только не должны стыдиться, а, напротив, должны радоваться. Добродетели (апостол) называет дарованиями; впрочем не в таком смысле, как другие (дары): последние всецело от Бога, а первые и от нас. Но так как и здесь более действует Бог, то (апостол) говорит, что все — Его, не отвергая этим свободной воли, а располагая к смиренномудрию и благодарности. «Таким же подвигом, какой вы видели во мне и ныне слышите о мне» (ст. 30), — т. е. вы имеете и пример. Здесь теперь хвалит их. Именно — показывает, что они везде подвизаются в том же (в чем и он), и в одинаковой борьбе, хотя отдельно и сами по себе, потому что переносят вместе с ним искушения. Не сказал: слышали, но — «видели», потому что он подвизался и в Филиппах. Подлинно это великая добродетель. Потому он и в послании к галатам говорил: «Столь многое потерпели вы неужели без пользы? О, если бы только без пользы!» (Гал. 3:4); и в послании к Евреям писал: «Вспомните прежние дни ваши, когда вы, быв просвещены, выдержали великий подвиг страданий, то сами среди поношений и скорбей служа зрелищем для других, то принимая участие в других, находившихся в таком же состоянии» (Евр. 10:32); и к македонянам, т. е. к Фессалоникийцам писал: «Ибо сами они сказывают о нас, какой вход имели мы к вам» (1 Фес. 1:9); и еще: «Вы сами знаете, братия, о нашем входе к вам, что он был не бездейственный» (2:1).
И для всех равно одобряет одно и то же — подвиги и страдания. А теперь у нас не найдете этого, — теперь и то хорошо, если кто переносит какой–нибудь убыток в имуществе. (Современникам же своим апостол) и по отношению к имуществу приписывает великую похвалу. Одним говорит: «Расхищение имения вашего приняли с радостью» (Евр. 10:34); другим пишет: «Ибо Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных» (Рим. 15:26); а третьим: «И ревность ваша поощрила многих» (2 Кор. 9:2).
4. Видишь ли, как (апостол) хвалит мужей того времени? А мы не терпим ни заушений, ни удара какого–нибудь; даже не переносим ни оскорбления, ни лишения в имуществе. Они сверх того были ревнители, и все подвизались до мученичества; а в нас охладела любовь ко Христу. Опять вынужден я обличать настоящие дела. Что делать? Не хотел бы, но вынужден. Если бы возможно было умолчать и, не сказав ничего о прежде бывшем, молчанием устранить настоящее, то следовало бы смолчать. Но так как напротив бывает, — при нашем молчании не только не устраняется, но делается еще тягостнее, — то необходимо говорить. Обличающий грешников, если и ничего другого не делает, по крайней мере не попускает им идти далее. Ведь нет ни одной души настолько бесстыдной и ожесточенной, чтобы, будучи непрестанно обличаема, она не устыдилась и не отстала бы от великого нечестия: есть, подлинно есть и в бесстыдных людях немножко стыда, потому что стыдливость Бог вложил в природу нашу. Так как не довольно было одного страха для того, чтобы удержать нас в порядке, то (Бог) уготовил и другие средства для отклонения нас от грехов, как то: обличение со стороны людей, страх постановленных законов, любовь к славе, воздействие дружбы. Все это — средства для отклонения от грехов. Часто бывает, что чего не делают для Бога, то самое делают от стыда; чего не делают для Бога, то делают по страху человеческому.
Сперва надобно научиться не грешить; а потом достигнем наконец и того, что не будем грешить для Бога. И действительно, почему Павел к торжеству над врагами побуждает не страхом Божиим, а ожиданием отмщения: «Ибо, делая сие», — говорит, — «ты соберешь ему на голову горящие уголья» (Рим. 12:20)? Между прочим и потому, что желает преуспеяния в добродетели. Итак, есть в нас, как я сказал, некоторая стыдливость. Впрочем, много мы имеем и естественных расположений к добродетели, например, все мы, люди, природой побуждаемся к милосердию, и нет в природе нашей другого настолько доброго свойства, как это. После этого иной, может быть, спросит: для чего особенно вложено в природу нашу трогаться, разумею, при виде слез, преклоняться и быть готовыми к милости? Никто по природе не ленив, никто по природе не тщеславен, никто по природе чужд зависти. Но милосердие вложено природой во всех, даже в грубых и жестоких. И что удивительного, если мы оказываем (милосердие) людям? Мы и зверей милуем. В таком избытке вложено в нас милосердие! И если при виде львенка мы несколько трогаемся, то гораздо более при виде однородного (с нами). Посмотри, какие калеки! — так часто мы говорим, зная, что и этого довольно для возбуждения в нас милосердия.