Страница 17 из 126
Он есть венец славы, как говорить Исаия: «будет великолепным венцом и славною диадемою» (Ис. 28:5). Этот венец имеет в себе все — и человеколюбие, и правду, и благодать, и славу, и красоту; он есть дар Божий, приносящий разнообразную благодать. Он есть и венец нетления, как говорит Павел: «те для получения венца тленного, а мы — нетленного» (1 Кор. 9:25). Таким образом, смысл приведенных слов следующий: Ты окружил нас безопасностью и славою. Таковы дары Божии — крепки и прекрасны; таковы венцы Его. У людей же бывает не так, но кто в славе, тот не в совершенной безопасности; а кто в безопасности, тот не всегда в славе; то и другое у них не легко соединяется, а если и соединяется, то скоро разрывается. Например: люди, облеченные властью, знатные и славные, не находятся в безопасности, но потому самому, по величию славы своей, они особенно и стоят на опасном месте; люди отверженные и презренные, находясь в безопасности по своей неизвестности, не пользуются честью, но потому особенно, что находятся в безопасности, не имеют почестей. А у Бога не так, но то и другое, и безопасность и слава, соединяются в высочайшей степени.
Поэтому, представляя величие этих благ, и прежде всего то, как велико благо — быть угодным Богу, в чем заключается и оружие, и слава, и безопасность и множество других благ, с терпением будем проходить предстоящий нам подвиг, не будем никогда падать духом и оставаться без оружия. В этом роде войны невозможно воину оставлять оружие, но только тогда оканчиваются труды, когда оканчивается зрелище; а зрелище оканчивается тогда, когда душа отрешается от тела. Итак, пока мы в здешней жизни, нам нужно постоянно бороться, и сидя дома, и выходя на торжище, и вкушая пищу, и в болезни, и в здоровье. Даже время болезни бывает особенно временем этой борьбы, когда болезненные чувствования со всех сторон тревожат душу, когда скорби осаждают ее, когда диавол стоит и подстрекает сказать какое–нибудь недоброе слово. Тогда–то особенно и нужно держать себя в безопасности, ограждаться броней, щитом, шлемом и другим оружием, и непрестанно благодарить Бога. Это страшные стрелы для диавола, это смертельный удар для злого духа, за это особенно даруются светлые венцы. Так и блаженный Иов, — ничто не препятствует нам опять обратиться к нему, — за то особенно сделался славным, за то стал знаменитым, за то удостоился венца, что он во время искушений, болезни и бедности показал неизменную душу и непоколебимое сердце, и воссылал Богу благодарственные славословия, эту духовную жертву.
Жертвою были слова его, которые он произносил: «Господь дал, Господь и взял; [как угодно было Господу, так и сделалось;] да будет имя Господне благословенно!» (Иов. 1:21). Так всегда будем поступать и мы, в искушениях, в бедствиях, в огорчениях, непрестанно прославляя и благословляя Бога, потому что Ему подобает слава во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА НА ПСАЛОМ 6
Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня (ст. 2).
1 В конец, в пeснех о осмeм, псалом Давиду,
1 В конец. Песнь. Об осьмом (дне). Псалом Давида.
2. Господи, да не яростию твоею обличиши мене, ниже гневом твоим накажеши мене.
2 Господи! Не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоем наказывай меня.
3 Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь: изцeли мя, Господи, яко смятошася кости моя,
3 Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо потряслись кости мои.
4 и душа моя смятеся зeло: и ты, Господи, доколе?
4 И душа моя возмущена сильно. И Ты, Господи, доколе (не явишь мне помощи)?
5 Обратися, Господи, избави душу мою, спаси мя ради милости твоея:
5 Обратись, Господи: избавь душу мою, спаси меня по милости Твоей.
6 яко нeсть в смерти поминаяй тебе, во адe же кто исповeстся тебе?
6 Ибо никто из умерших не вспоминает о Тебе, а в аду кто исповедает Тебя?
7 Утрудихся воздыханием моим, измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу.
7 Утрудился я от воздыханий моих, каждую ночь омываю ложе мое, слезами моими орошаю постель мою.
8 Смятеся от ярости око мое, обетшах во всех вразeх моих.
8 Помутилось от гнева око мое, обветшал я среди всех врагов моих.
9 Отступите от мене, вси делающии беззаконие, яко услыша Господь глас плача моего,
9 Отступите от меня все, делающие беззаконие, ибо услышал Господь голос плача моего.
10 услыша Господь моление мое, Господь молитву мою прият.
10 Услышал Господь моление мое, Господь принял молитву мою.
11 Да постыдятся и смятутся вси врази мои, да возвратятся и устыдятся зeло вскорe.
11 Да постыдятся и смятутся все враги мои, да обратятся вспять и постыдятся весьма скоро.
В каком смысле нужно понимать приписываемые Богу Псалмопевцем ярость и гнев? — Всем людям, как немощным существам, нужно просить Господа о помиловании. — Почему виновные в одних и тех же грехах получают часто неодинаковое наказание? — Сокрушение о грехах и безропотное перенесение скорбей привлекают к человеку Божественную милость. — Особенное попечение в настоящей жизни о спасении души внушается Псалмопевцем чрез указание на невозможность покаяния после смерти и — собственный пример слезного, глубокого, сокрушения Псалмопевца во время ночи. — Что разумеется под оком, пришедшим в смятение, и «обветшанием» от врагов? — Удаление от порочных людей, хотя бы они были облечены в диадему, есть также путь к добродетели. — Увещание останавливать греховные влечения в самом начале.
1. Когда ты слышишь слова: ярость и гнев, в отношении к Богу, то же разумей под ними ничего человеческого: это — слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного; говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых. Так и мы, когда беседуем с варварами, употребляем их язык; или когда говорим с младенцем, то лепечем подобно ему, хотя бы сами были мудрецами, снисходя к его малолетству. И что удивительного, если мы поступаем так в словах, когда поступаем так же и в делах, кусая руки и показывая вид гнева, чтобы исправить ребенка? Точно так и Бог употреблял подобные выражения, чтобы подействовать на людей более грубых. Он, когда говорил, заботился не о своем достоинстве, но о пользе слушающих. В другом месте, внушая, что гнев не свойствен Ему, Он сказал: «но Меня ли огорчают они? говорит Господь; не себя ли самих к стыду своему?» (Иер. 7:19)? Неужели ты хотел бы, чтобы Он, беседуя с иудеями, говорил, что Он не гневается и не ненавидит злых, так как ненависть есть страсть, — что Он не взирает на дела человеческие, так как зрение свойственно телам, — что Он и не слышит, так как и слух принадлежит плоти? Но отсюда вывели бы другое нечестивое учение, будто все совершается без Промысла. Избегая подобных выражений о Боге, многие тогда совершенно не знали бы, что есть Бог; а если бы не знали этого, то все погибло бы.
Когда же введено учение о Боге в таком виде, то скоро следовало и исправление его. Кто убежден, что есть Бог, тот, хотя имеет и не надлежащее о Нем понятие и полагает в Нем нечто чувственное, но со временем убедится, что в Боге нет ничего такого. А кто убежден, что Бог не промышляет, что Он не заботится о существующем, что Его нет, тот какую получит пользу от бесстрастных выражений? Вот почему Бог, побеседовав с ними сначала таким образом и внушив им понятие о бытии Его, потом мало–помалу очищал их, возводя к истинному учению, говоря о Себе возвышенное, упоминая и о своем бесстрастии. Так другой пророк говорит: (Бог) «не утомляется и не изнемогает» (Ис. 40:28). И тот самый пророк, который сказал, что Бог гневается, далее, желая внушить, что Божество бесстрастно, присовокупляет: «но Меня ли огорчают, не себя ли самих» (Иер. 7:19)? И тот, который сказал, что Бог обитает в храме, сам говорит потом: «ибо Я Бог, а не человек; среди тебя Святый; Я не войду в город» (Ос. 11:9), т. е. Я не ограничиваюсь местом. Если Он не опроверг всего подобного, то и сказанными словами благоразумнейшему дал понять, что Кто свободен от самых обыкновенных страстей, без которых невозможно жить, Тот тем более свободен от других. Поэтому и говорит пророк: «Ты — как человек изумленный» (Иер. 14:9)? И часто он говорит о бесстрастии Божием. Таким образом, и здесь, если слышишь о гневе, не разумей страсти.