Страница 92 из 126
Как первый не причиняет вреда самым вещам, и даже не изменяет общего о них представления, а только обличает свое величайшее безумие, так точно и те, которые не имеют правильного понятия о делах Божиих, не видят даже действительных чудес, а тот, кто имеет беспристрастную и неиспорченную душу, удивляется каждому даже из таких событий, которые кажутся неприятными. И действительно, какое, скажи мне, событие не заслуживает удивления? Если хочешь, то мы, оставив все прочее, перейдем к таким событиям, которые многим кажутся тяжкими и невыносимыми, например, смерть, болезнь, бедность и тому подобные. Кто имеет правое сердце, тот принимает и это весьма охотно и с удивлением. Хотя смерть произошла от греха, но сила Божия, человеколюбие и промышление столь велики, что и ее обратил Он в пользу нашему роду. В самом деле, что тяжкого, скажи мне, заключает в себе смерть? Не есть ли она освобождение от трудов, избавление от забот? Не слышишь ли Иова, который в похвалу ее говорит: смерть мужу покой, егоже путь сокровен есть (Иов. 3:23)? Не прекращает ли она пороки? Если умирает человек порочный, то смерть полагает конец грехам его: «умерший освободился от греха» (Рим. 6:7), т. е. уже не прилагает грехов ко грехам; если же умирает добродетельный, то все добрые дела его остаются в безопасности и в надежной сокровищнице. А живых, скажи мне, смерть не делает ли более благоразумными и кроткими?
Не видишь ли, как часто богатые, надменные и высоко поднимающее свои брови, присутствуя при выносе покойника и видя тело его бездыханным и недвижимым, детей сиротами, жену вдовою, друзей унылыми, слуг в черных одеждах и весь дом в печальном виде, умиляются, смиряются, сокрушаются? Слышав прежде множество наставлений и не получив никакой пользы, они при таком зрелище вдруг делаются любомудрыми, познают ничтожество и тленность человеческой природы, слабость и непостоянство своей власти, и таким образом по несчастьям других заключают о собственной изменяемости.
2. Если и при существовании смерти так много грабежей, так велико любостяжание, и люди, подобно рыбам, сильнейшие пожирают слабейших, то до чего не дошло бы любостяжание, если бы не было смерти? Если и теперь, когда люди знают, что они не всегда будут пользоваться награбленным и должны будут волею или неволею предоставить это другим, они доходят до такого безумия и неистовства, то как могла бы когда–нибудь утихнуть злая страсть их, если бы они владели тем безопасно? Затем: не смертью ли сплетаются венцы мученичества? А Павел не чрез нее ли воздвиг бесчисленное множество трофеев? «Я каждый день», говорил он, «умираю: свидетельствуюсь в том похвалою вашею» (1 Кор. 15:31). Не смерть — зло, а худая смерть — зло. Поэтому пророк и говорит: «честна пред Господом смерть преподобных Его» (Пс. 116:6). И в другом месте: «смерть грешников люта» (Пс. 33:22); называет лютым то, когда кто отходит с нечистой совестью, обремененный и терзаемый сознанием многих грехов. А кто имеет чистую совесть, тот поспешает к наградам, переходит к венцу. Дабы тебе убедиться, что не сама смерть, но сознание приводит людей в смущение, послушай, как рассуждает об этом Павел; он в одном месте говорит: «находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем; и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (2 Кор. 5:4; Рим.
8:23), и в другом месте объясняет это так: «но если я и соделываюсь жертвою за жертву и служение веры вашей, то радуюсь и сорадуюсь всем вам» (Фил. 2:17). Если же смерть не тяжела, но даже вожделенна для живущих праведно, то тем более бедность и все другое, тому подобное. «Изысканы во всем желания Его». Другой переводчик (неизвестный переводчик, см. Ориг. Экз.) говорит: исследована (έζηχριβωμένα). Пророк говорит здесь, мне кажется, о творениях, возвещая премудрость Божию; а выше, говоря о «делах», — хотя в них мы открыли для малодушных другие мысли, — он разумел знамения и чудеса, которые Бог часто совершал, устрояя судьбу рода человеческого. Что значит: «изысканы во всем желания Его»? Значит: исследованы, как говорит другой переводчик, благоустроены, совершенно окончены, полны, способны исполнять волю Его, готовы свидетельствовать о силе Его, не уклоняются и не имеют в себе препятствий к исполнению повелений Его, как говорит он в другом месте: «огонь, град, снег, лед, ветер бурный, исполняющие волю Его», т. е. повеления Его (Пс. 148:8); и еще: «Он сотворил луну для (указания) времен, солнце познало запад свой. Ты простираешь тьму, — и настает ночь» (Пс. 103:19, 20). И не только они исполняют то, для чего устроены, но когда Бог повелевает что–нибудь противное тому, и тогда они оказывают великое послушание.
Так, Он повелел морю, и оно не только не потопило иудеев, — что по природе свойственно ему, — но, простерши свои волны, перенесло их безопаснее, нежели по камням (Исх. 14:22). Разженная пещь не только не сожгла отроков, но и доставила им прохладительную росу (Дан. 3:25). Звери не только не съели, но и послужили Даниилу вместо телохранителей (Дан. 4:22). Кит не только не пожрал (пророка Ионы), но сохранил в целости вверенный ему залог (Ион. 2). Земля не только не снесла, но страшнее моря погубила, когда разверзшись поглотила Дафана и покрыла сонмище Авироново (Числ. 16:32). И много других чудес можно видеть в творении, из которых безумцы, обоготворяющие природу, должны убедится, что все совершается не силою природы, но повинуется и покоряется воле Божией. Эта воля создала природу и по своему мановению управляет всем существующим, то сохраняя законы вещей неизменными, то легко изменяя их, когда захочет, и заставляя делать противное. «Изысканы во всем желания Его», т. е. к исполнению заповедей Его, повелений Его, и не только повелений, но и к тому, чтобы чрез них люди познавали Бога, что и составляет преимущественно волю Его, для чего особенно Он и создал их. Таким образом, смысл слов пророка следующий: создания Божии так совершенны, что людям внимательным и здравомыслящим доставляют точное, ясное и светлое о Нем познание.
Действительно, воля Божия для того особенно в начале и устроила их, чтобы они своим величием, красотою, порядком, деятельностью, служением и всем прочим пробуждали душу зрителя и располагали ум его искать Творца и совершеннейшего Художника–Бога и покланяться их Создателю, чтобы весь состав творения служил для людей вместо книг и письмен.
3. И не только для богопознания, но и для житейского устроения, творения преподают нам величайший урок. Корыстолюбец, видя, как день уступает место ночи и солнце луне, должен устыдиться такого благоустройства стихии и, если он сильнее других, не домогаться принадлежащего слабейшим. Прелюбодей и развратник, видя, как море волнуется и потом удерживается берегами, также устыдится благоустройства беспорядочных вод, и скоро сможет укротить свою возбудившуюся похоть, обуздать ее стремление страхом Христовым, остановить всю силу порочного пожелания и возвратиться к целомудрию. Взирая на землю, человек легко сможет любомудрствовать и о воскресении, принять то, что говорится об этом предмете.
Трудолюбию он научится у муравья, любви к порядку и общежитию у пчелы, как говорится в притче: «пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою. Или пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива, какую почтенную работу она производит; ее труды употребляют во здравие и цари и простолюдины; любима же она всеми и славна; хотя силою она слаба, но мудростью почтен» (Прит. 6:6–8). Та же пчела научит тебя не удивляться одной красоте телесной, когда с нею не соединены добрые качества душевные, и не гнушаться безобразием, когда при нем — прекрасная душа. Это самое выражает и Премудрый так: «мала пчела между летающими, но плод ее — лучший из сластей» (Сир. 11:3). Посмотри на птиц и от них научись любомудрию. Потому и Христос сказал: «взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф. 6:26). Если неразумные животные не заботятся о пище, то какое оправдание будешь иметь ты, когда не оказываешь даже такого презрения к настоящему, какое — птицы? Если хочешь научиться презирать украшения, то полевые цветы научат тебя не заботиться о внешних украшениях.