Страница 29 из 117
Не для того пришел к твоим дверям бедный, чтобы ты увеличил его бедность, но чтобы ты избавил его от бедности, а ты делаешь то же, что делают примешивающие яд к лекарствам. Как те, примешивая яд к обыкновенной пище, делают незаметным свой умысел, так и эти, под видом человеколюбия скрывая гибельное лихоимство, не дают заметить вред имеющим пить это смертоносное лекарство. Поэтому благовременно приложить сказанное о некотором грехе и к тем, которые отдают в рост и берут взаймы. Что же сказано об этом грехе? На время, сказано, «мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый» (Прит. 5:3–4). Тоже бывает и с теми, которые берут взаймы. Когда нуждающийся принимает деньги, то получает некоторое малое и временное утешение; но после, когда приращение увеличится и бремя сделается выше сил, то эта приятность, услаждавшая гортань, сделается горче желчи и острее меча обоюдоострого, когда он принужден будет вдруг лишиться всего отцовского достояния.
2. От чувственного обратим речь к духовному. «Посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим» (Мф. 25:27), сказал Господь, называя торговцами серебра вас, слушающих эти слова. Для чего же Бог назвал вас торговцами? Для того, чтобы научить всех прилагать такое же усердие к исследованию сказанного, какое те оказывают при рассматривании принимаемых монет. Как торговцы отвергают подложную и поддельную монету, а настоящую и истинную принимают, отличая неподлинную от подлинной, так поступай и ты: не всякое слово принимай, но неправильное и худое отвергай от себя, а здравое и спасительное слагай в душе. Есть, действительно есть и у тебя весы и безмен, сделанные не из меди и железа, но состоящие из чистоты и веры; при помощи их и исследуй всякое слово. Потому и сказано: будьте искусными торжниками, — не с тем, чтобы вы, стоя на площади, пересчитывали серебро, но чтобы вы исследовали слова со всяким тщанием. Потому и апостол Павел говорит: «все» искушайте, но «хорошего» только «держитесь» (1 Фес. 5:21). И не потому только Он назвал вас торговцами, что вы должны исследовать, но и потому, что вы должны употреблять получаемое в дело. Если бы и торговцы, получив деньги, только заперли их дома и не передавали другим, то прекратилась бы вся их торговля; точно то же бывает и с слушателями. Если ты, приняв учение, удержишь его у себя и не передашь другим, то весь твой труд погибнет.
Поэтому мы видим их на торжищах каждый день входящими и выходящими. Тоже пусть будет и с учением. Между торговцами мы видим, как одни отдают деньги, другие тотчас принимают и уходят, и это можно видеть всякий день; отчего, хотя иные и не имеют у себя собственных денег, но, пользуясь надлежащим образом чужими, приобретают для себя великую выгоду. Так поступай и ты. Эти изречения не твои, а Духа Святого; но если ты сделаешь из них доброе употребление, то получишь себе великую духовную пользу. Потому Бог и назвал вас торговцами. А почему учение Он назвал серебром? Потому, что как серебро имеет на себе отпечатанным царский образ, — если оно не имеет его, то не есть подлинное серебро, а называется поддельным, — так и учение веры должно иметь на себе отпечатленным образ Слова. С другой стороны, употребление серебра поддерживает всю нашу жизнь и служит основанием для всех договоров, и купить ли нужно что–нибудь или продать, все это мы делаем посредством него. Тоже бывает и с учением: это духовное серебро служит причиною и основанием духовных договоров. Так, хотим ли мы приобрести что–нибудь от Бога, мы наперед представляем слова молитвы, и потом получим то, чего просим; видим ли брата беспечного и погибающего, мы приобретем ему спасение и доставим жизнь, предложив слово учения.
Итак, нужно со всем тщанием хранить и соблюдать все, чтобы сообщать это и другим, — потому что от нас требуется приращение и этого серебра. Будем же внимательно принимать его, чтобы мы могли сообщать это серебро и другим, — потому что каждый, если захочет, имеет возможность учить. Ты не можешь назидать столь великую церковь; но можешь вразумить свою жену. Ты не можешь беседовать с таким множеством людей; но можешь научить своего сына. Ты не можешь предлагать слова учения такому народу; но можешь исправить своего раба. Такое собрание учеников не превышает и твоих сил; такая мера учения не превосходит твоего разумения; но вы еще удобнее, нежели мы, можете исправлять всех их. Я беседую с вами однажды или иногда дважды в неделю; а ты постоянно в своем доме имеешь учеников: жену, детей, рабов — и вечером, и за трапезою, и во весь день можешь исправлять их. Кроме того, такое врачевание бывает и удобнее. Я, беседуя среди такого множества людей, не знаю, какая тревожит вас душевная страсть; поэтому и бываю принужден в каждом поучении предлагать все врачевства; а вам нет нужды поступать так, но с меньшим трудом вам можно произвести большее исправление; вы хорошо знаете грехи живущих вместе с вами, и потому можете произвести скорейшее исцеление.
3. Итак, возлюбленные, не будем нерадеть о живущих вместе с нами, потому что величайшее наказание и невыразимое мучение предстоит тем, которые нерадят о своих домашних. «Если же кто», говорит апостол, «о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5:8). Видишь ли, как Павел поражает тех, которые нерадят о своих домашних? И весьма справедливо, потому что кто нерадит о своих, тот будет ли заботиться о чужих? Знаю, что я часто внушал вам это; но никогда не перестану повторять это внушение, хотя я сам уже не подлежу ответственности за беспечность других. «Посему надлежало тебе» сказал Господь, «отдать серебро мое торгующим» и больше ничего не требовал. Я же отдал серебро, и потому не подлежу никакой ответственности; но хотя я невинен и свободен от наказания в этом отношении, однако, как будто виновный и подлежащий наказанию, страшусь и трепещу за ваше спасение.
Итак, пусть никто не слушает духовных бесед без внимания и с нерадением. Я не без причины и не напрасно делаю длинные вступления, но для того, чтобы сказанное лучше удерживалось в вашей памяти, чтобы вы не уходили домой, произведши только шум и рукоплескания тщетно и напрасно, потому что я не забочусь о ваших похвалах, но пекусь о вашем спасении. Подвизающиеся на зрелище, в награду за это, получают похвалу от народа; а мы не для этого выходим сюда, но для того, чтобы получить назначенную за это награду от Господа. Для того мы постоянно и внушаем вам это, чтобы сказанное проникло до глубины души вашей. Как из растений те, которые пустили корни в глубину, не колеблются от порывов ветра, так и мысли, чем глубже лежат в душе, тем труднее колеблются от влияния обстоятельств.
«Воспитывайте», говорит апостол, «их (детей) в учении и наставлении Господнем» (Еф. 6:4). Вот самая лучшая забота отцов; вот истинное попечение родителей; там я признаю естественное родство, где оказывают большее попечение о духовном. Впрочем, довольно сказано для вступления; теперь нужно и уплатить долг. Для того я и вел большую и длинную речь об этом, чтобы вы приняли предлагаемое со всем тщанием. Какой же тот долг, которым мы прежде остались должными? Может быть, вы забыли об этом? В таком случае нам нужно напомнить вам и наперед прочитать расписку, по которой мы прежде сделали уплату, и сказать, что было уплачено, чтобы из уплаченного видеть, что еще остается уплатить. Что же уплачено прежде? Тогда я сказал, кто писатель книги Деяний, кто сочинитель этого слова, или лучше, не сочинитель этого слова, а служитель, потому что не сам он произвел сказанное, но он послужил сказанному. Сказал я и о самих Деяниях, и что значит название Деяний; сказал и об имени апостолов; теперь нужно сказать, почему отцы наши установили читать книгу Деяний в Пятидесятницу. Вы, может быть, помните, что мы тогда обещали сказать и об этом. Не напрасно, в самом деле, и не без причины отцы назначили нам это время, но сделали так по некоторой мудрой причине; не для того, чтобы подчинить нашу свободу необходимости, но чтобы, снисходя к скудости немощных, возвести их к богатству познания.