Страница 106 из 126
Так как в нем заключается вся наша надежда, то диавол сильно восставал против него, и иногда совершенно отвергал воскресение, а иногда говорил, что оно уже было. В послании к Тимофею, Павел назвал это нечестивое учение гангреною и указал распространителей его: и слово их, как рак, будет распространяться. Таковы Именей и Филит, которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру (2 Тим. 2:17, 18). Иногда они это говорили, а иногда — будто тело не воскреснет, и будто воскресение есть очищение души. Такое учение внушал им злой демон, желая не только отвергнуть воскресение, но и представить басней все, совершенное для нас. Если бы поверили, что нет воскресения тел, то он мало–помалу убедил бы, что и Христос не воскрес, а отсюда простираясь далее, вывел бы, что (Христос) не приходил и не совершал того, что Он совершил.
Такова злоба диавола! Потому Павел называет действия его кознями (Ефес. 6:11), так как он не обнаруживает прямо того, что хочет совершить, чтобы не быть изобличенным, но, принимая на себя некоторую личину, производит нечто другое, подобно как коварный враг, приступив к городу и стенам, тайно подкапывается снизу, чтобы таким образом не быть замеченным и успеть в своем предприятии. Но этот чудный и великий муж всегда открывал такие сети его и преследовал злые козни его: чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы (2 Кор. 2:11).
Так и здесь он открывает все лукавство его, показывает все его хитрости, обнаруживает все его намерения и преследует все с великим тщанием; потому и говорит об этом предмете после других, что он самый важный и составляет для нас все. И посмотри на мудрость (апостола): он утверждает наперед своих, а потом, продолжая речь, сильно заграждает уста и внешним (язычникам). Своих он утверждает не рассудочными доказательствами, но указанием на события, на то, что они сами уже приняли и чему уверовали, как действительному. Это было весьма поразительно и достаточно для их убеждения: ведь если бы они после того не стали верить, то не стали бы верить уже не Павлу, а самим себе, это же послужило бы к осуждению их, принявших однажды и потом отступивших. Потому он и начинает отсюда речь, показывая, что нет нужды в других свидетелях для доказательства истины слов его, кроме их самих, впадающих в заблуждение. Но чтобы сказанное мной было яснее, надобно выслушать сами слова (апостола). Какие же это (слова)? Напоминаю вам, говорит, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам. Видишь ли, с какой кротостью он начинает? Видишь ли, как в самом начале внушает, что он не преподает ничего нового или странного? Кто говорит о чем–нибудь уже известном, но забытом впоследствии, тот словами своими только напоминает о том.
Называя их братиями, он и этим самым немало подтверждает слова свои. Мы стали братьями не иначе как через домостроительство воплощения Христова. Таким названием он с одной стороны смиряет и успокаивает их, а с другой напоминает им о бесчисленных благах. И следующее выражение также служит подтверждением. Какое же это? Благовествование. Сущность благовествований состоит в том, что Бог соделался человеком, был распят и воскрес. Об этом благовествовал Гавриил Деве; это возвещали вселенной пророки и все апостолы. Которое вы и приняли, в котором и утвердились, которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. Видишь ли, как он призывает их самих в свидетели слов своих? Не говорит: что вы слышали, но: приняли, требуя от них как бы некоторого залога и выражая, что к принятию этого убедились не только словом, но и делами, знамениями и чудесами, и потому должны твердо держать это.
2. Напомнив о прежнем, (апостол) далее указывает на настоящее: в котором и утвердились, говорит, предупреждая их, что они не могут отвергнуть того, хотя бы весьма хотели. Потому и в начале он не сказал: научаю вас, но: благовествовал вам, т. е. то, что уже известно. Как же он колеблющихся называет стоящими? Он показывает вид незнания, для пользы их, подобно как поступает и в отношении к галатам, только иным образом. Там неудобно было показать вид незнания и потому он говорит иначе: все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою (Гал. 3:10). Не говорит: ничто другое разумеете, — потому что их заблуждение было известно и очевидно, — но ручается за будущее; и, хотя оно неизвестно, но (делает это), чтобы более расположить их к себе. Здесь же показывает вид незнания и говорит: в котором и утвердились; затем (напоминает) о пользе: и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, — следовательно, предлагаемое теперь наставление есть только пояснение и истолкование. Вы, говорит, не имеете нужды в том, чтобы я преподал вам самый догмат, но чтобы напомнил вам о нем и исправил; говорит это, не желая вдруг пристыдить их. Что значит: как я благовествовал вам?
Каким образом я, говорит, проповедовал вам действительность воскресения; что воскресение было, в этом вы, кажется, не сомневаетесь; но вы, может быть, желаете только яснее уразуметь сказанное; это я и сделаю; а сам догмат, как я вижу ясно, вы содержите. Далее, чтобы после слов его: в котором и утвердились, они не сделались беспечными, он опять внушает им страх: если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали, и тем показывает, что зло касается главного предмета, что дело идет не о чем–нибудь маловажном, но о целой вере. Здесь он говорит об этом кратко, а далее, воспламеняясь, взывает открыто и говорит: если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших. Но в начале не так (говорил), потому что полезнее было идти вперед спокойно и мало–помалу. Ибо я первоначально преподал вам, что и [сам] принял (ст. 3). И здесь не говорит: я вам сказал, или: я научил вас, но опять употребляет тоже выражение: преподал вам, что и [сам] принял. И не говорит также: я научился, но: принял, внушая две мысли, — ту, что ничего не должно вводить от себя, и ту, что они убеждались в истине не одними словами, но и делами; и таким образом, мало–помалу делая слова свои достоверными, относит все ко Христу и показывает, что из догматов нет ни одного человеческого. Что значит: первоначально преподал вам? т. е. в начале, а не теперь.
Здесь он указывает как на свидетеля на время и внушает, что крайне постыдно изменять вере после того, как верили столь долгое время, и не только это, но и то, что догмат необходим; потому он и преподан между первыми и в самом начале. Что же, скажи мне, ты предал?
Но это объясняет он не вдруг, а наперед говорит: что и [сам] принял.
Что же ты принял? Христос умер за грехи наши. Не говорит прямо: будет воскресение тел наших, но доказывает это издалека и посредством других (истин): что, говорит, Христос умер, и тем полагает великое основание и непоколебимую опору учения о воскресении. И не просто говорит: что Христос умер, хотя и это служит достаточным доказательством воскресения, но с прибавлением: что Христос умер за грехи наши.
Впрочем, прежде надобно выслушать, что говорят об этом зараженные манихейской (ересью), враги истины, восстающие против собственного спасения. Что же говорят они? Смертью, говорят, Павел называет здесь не что иное, как пребывание во грехе, а воскресением — освобождение от грехов. Видишь ли, как заблуждение бессильно, как оно уловляется собственными своими сетями и не требует постороннего нападения, но поражает само себя? Смотри, как и эти люди поражают сами себя собственными своими словами. Если точно в этом состоит смерть, и если, как вы думаете, Христос не принял тела, и однако умер, то следует, по вашему, что Он был во грехе. Я утверждаю, что Он принял тело, и говорю, что смерть Его была телесная; а ты, отвергая это, по необходимости должен утверждать сказанное.
Если же Он был во грехе, то как Он говорит: кто из вас обличит Меня в неправде? (Ин. 8:46), и еще: идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего (Ин. 14:30); и еще: надлежит нам исполнить всякую правду (Мф. 3:15)? И как Он умер за грешников, если сам был во грехах? Умирающему за грешников нужно быть самому безгрешным, потому что кто сам грешник, тот как умрет за других грешников? Если же Христос умер за грехи других, то Он умер, будучи сам безгрешен; а если Он умер, будучи безгрешен, то умер не смертью греха, — как это могло быть с безгрешным? — но смертью телесной.
Потому и Павел сказал не просто: умер, но присовокупил: за грехи наши, и тем заставляет их невольно признать телесную смерть (Иисуса Христа) и показывает, что Он и прежде смерти был безгрешен, так как тому, кто умирает за чужие грехи, следует самому быть безгрешным. Не останавливаясь и на этом, (апостол) присовокупляет: по Писанию, подтверждая этим еще более истинность слов своих и показывая, о какой он говорит смерти. Писание везде говорит о (смерти Христовой) телесной; например, оно говорит: пронзили руки мои и ноги мои (Пс. 21:17), и еще: воззрят на Того, Которого пронзили (Ин. 19:37).