Страница 14 из 123
Здесь и опасности больше, и противники свирепее, и такого рода смерть, и цель поставлена не маловажная: небо назначено в награду, геенна в наказание грешникам, и погибель души и спасение. Такая готовность необходима не только для принимающего на себя дело проповеди, но и для всякого верующего, потому что всем заповедуется взять крест и следовать (Христу): если же — всем, то гораздо более учителям и пастырям, из которых был тогда и Иоанн, называемый Марком. Поэтому он справедливо был отвергнут, так как, поставив себя впереди войска, он стоял весьма не мужественно; потому Павел и отверг его, чтобы его нетвердость не остановила его собственного сильного стремления. Если же Лука говорит, что между ними произошло» огорчение» (Деян. 15:39), то не ставь им этого в укоризну. Не сердиться есть зло, а сердиться неразумно и без всякой причины: «несправедливый гнев, говорит Премудрый, не может быть оправдан» (Сир. 1:22), не просто ярость, но — неправедная. И Христос говорит: «гневающийся на брата своего напрасно» (Мф. 5:22), а не просто — «гневающийся». И пророк говорит: «гневаясь, и не согрешайте» (Пс. 4:5). Если бы не следовало обнаруживать этого душевного движения, даже по требованию обстоятельств, то напрасно и без цели оно было бы прирождено нам; но ведь не напрасно.
Творец внедрил его в нас для исправления грешников, возбуждения ленивой и беспечной души, для пробуждения спящего и предавшегося расслаблению; как острота в железном оружии, так сила гнева внедрена в нашей душе, чтобы мы пользовались им надлежащим образом. Поэтому и Павел часто пользовался им, и во гневе своем был вожделеннее говорящих кротко, делая все в надлежащее время для пользы проповеди. Ведь кротость не вообще хороша, но тогда, когда этого требует время; а без этого и она бывает слабостью, и гнев дерзостью. Все это говорил я не в оправдание Павла: он не нуждается в нашей речи, так как «ему похвала не от человека, но от Бога» (Рим. 2:29), — но чтобы научить слушателей пользоваться всем по надлежащему, как я сказал выше. Таким образом мы будем в состоянии отовсюду извлекать пользу, и с большим богатством достигнуть безмятежной пристани, и удостоиться нетленных венцов, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
БЕСЕДА СЕДЬМАЯ
о святом апостоле Павле
При всем величии добродетелей св. апостола Павла, мы все можем достигать их, потому что и он был подобострастный нам человек. — Ревность и уверенность, которые он внушал своим ученикам и которые тем более возрастали, чем сильнее ему препятствовали, заключая его в узы. — Все препятствия и стеснения содействовали только большему успеху его проповеди.
КОГДА несущие царские знамена входят в города при звуках трубы и в сопровождении многих воинов, тогда обыкновенно весь народ стекается, чтобы послушать звуков и посмотреть на знамя высоко несомое и на мужество несущего. Так как и Павел сегодня входит, не в город, а во вселенную, то соберемся и мы все. Он несет знамя не земного царя, но крест вышнего Христа, и ему предшествуют не люди, но ангелы, как в честь несомого, так и для безопасности несущего.
В самом деле, если устрояющим собственную жизнь и не делающим ничего для общества, от Господа всем дарованы ангелы хранители, как некто говорит: «ангел, избавляющий меня» от юности моей (Быт. 48:16), — то гораздо более тем, которым вверена вселенная и которые носят такое бремя даров, присущи вышние силы. У людей мирских удостоившиеся вышеуказанной чести облекаются в одежды, надевают на шею золотое украшение и во всех отношениях бывают блистательными; а этот, облекшись (оковами вместо золота, несет крест; этот испытывает гонения; этот терпит бичевания и голод. Но не скорби, возлюбленный; это украшение гораздо лучше и блистательнее того и угодно Богу, почему Павел, нося его, и не утомлялся. Подлинно удивительно, что с узами, бичеваниями и ранами он был славнее носящих пурпур и диадему. А что он был славнее, и что эти слова не пустой звук, это доказали его одежды. Если бы ты положил на больного тысячу диадем и столько же порфир, то не мог бы прекратить ни малейшей доли пламени; а его полотенца, приложенные к телам страждущих, прогоняли всякую болезнь. Это и естественно: если разбойники, видя то знамя, не осмеливаются приступить, но убегают без оглядки, то тем больше болезни и бесы, видя это знамение, обращаются в бегство. Носил же (его Павел) не с тем, чтобы только самому одному нести его, но чтобы всех сделать такими же и научить нести его.
Поэтому он и говорил: «подражайте мне, по образу, какой имеете в нас» (Флп. 3:17); и еще: «что слышали и видели во мне, то исполняйте» (Флп. 4:9); и еще: «вам дано не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп. 1:29). Достоинства настоящей жизни тогда имеют большую важность, когда они соединяются только в одном человеке; а в отношении к духовным бывает напротив: тогда особенно блестят эти почести, тогда многие делаются участниками достоинства, когда участвующий не один, но многие вместе с ним пользуются одним и тем же.
Вот ты видишь, что все христиане знаменоносцы и каждый носит имя Христово перед народами и царями; а Павел — и в виду геенны и в виду мучения. Но последнего он не сказал, потому что все не могли вынести (этого). Видишь ли, к какой добродетели способно наше естество: почтеннее человека нет ничего, хотя он и остается смертным? В самом деле, на что мог бы ты указать мне больше его? На что равное? Каким ангелам и архангелам не равен тот, кто сказал такое изречение? Если он, находясь в смертном и тленном теле, отдавал за Христа все, что было у него, и даже чего не было, — отдавал же он и настоящее, и будущее, и высоту, и глубину, и иную тварь, — то, если бы он был бестелесен по естеству, чего не сказал бы он, чего не сделал бы? Так и ангелам я удивляюсь потому, что они удостоились такой чести, а не потому, что они бестелесны, — и диавол ведь бестелесен и невидим, однако он несчастнее всех, так как оскорбил Создателя Бога. Отсюда и людей мы называем несчастными не тогда, когда видим их облеченными телом, но когда они пользуются им не надлежащим образом. И Павел был облечен телом. Отчего же он стал таким? И сам от себя, и от Бога, и потому от Бога, что сам от себя, — так как Бог не лицеприятен. Если же скажешь: как возможно подражать таким мужам? то послушай, что говорит он: «будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор. 11:1).
Он был подражателем Христу, а ты не можешь — и подобному себе рабу? Он соревновал Господу, а ты не можешь — и подобному себе служителю? Какое же ты будешь иметь оправдание? А как, скажешь, он подражал Христу? Это можешь видеть с самого начала и вступления его (в христианскую церковь). Он из священных вод (крещения) вышел с таким пламенем, что не ожидал себе учителя, не ожидал Петра, не ходил к Иакову, ни к кому–нибудь другому, но, движимый ревностью, так воспламенил (своей проповедью) город, что против него поднялась жестокая война. Когда он был еще иудеем, то делал больше своего звания, связывая (христиан), отводя (в темницы), выводя пред народ. Так и Моисей, не быв еще никем поставлен, защищал своих единоплеменников от несправедливости иноплеменников.
Это — знак мужественной души и благородного сердца, не могущего безмолвно переносить несчастья других, хотя бы никто не поставлял на то. А что Моисей справедливо стремился к власти, это показал Бог, поставив его на то впоследствии, как поступил Он и с Павлом. А что и последний хорошо сделал, приступив тогда к проповеди и учению, это показал Бог, вскоре возведши его в звание учителя.
Стремились некогда и другие к чести и власти, но все погибли, одни быв сожжены огнем, другие быв поглощены разверзшейся землей, — потому что они делали это не для руководительства (другими), а по властолюбию. Покушался (священнодействовать) и Озия, но стал прокаженным (2 Пар. 26:16–20); покушался и Симон, но был осужден и подвергся крайней опасности (Деян. 8); решился и Павел, и был увенчан не священством и почестями, но служением, трудами и опасностями. И так как он решился на это по великой ревности и усердию, за то он и прославляется и с самого начала сделался знаменитым. Как поставленный начальник, если не надлежащим образом исполняет свое дело, заслуживает большого наказания, так тот, кто хотя не поставлен, но исправляет надлежащим образом, не говорю — дела священства, но дела попечения о многих, достоин всякой чести.