Страница 85 из 123
18:24) и погубив и уничтожив все господское имущество, когда был готов продать как свою жену, так и своих детей, нашел избавление и прощение всего того долга, после того как только пролил слезы, после того как только коснулся ног господина? Если же ты стал бы говорить, что последний вслед за этим предал его истязателям, то знающие эту историю знают и причину; тут речь идет об ином плане человеколюбия. И тогда господин, сжалившись, отпустил его, и снова сжалившись над ним, вверг его в темницу: подобно тому как тогда поступал, помогая этому, так и теперь, помогая тому, требовал долг, для того чтоб этого научить не быть жестоким, ни бесчеловечным, а того чтоб освободить от насилия и бесчеловечия другого. Смотрите, возлюбленные; в то время, как я говорил, в меня вошла эта прекрасная мысль, каким образом не только корыстолюбие и хищение, но также и недостаток сострадания приготовляет нам геенну. Этот был предан мучителям не после того, как несправедливо взял чужое, а после того как бесчеловечно потребовал принадлежавшее ему самому. Именно сказано, что тот был должен; но, хотя тот был должен, также и на тебе лежал тот же самый долг, и в том и другом случаях надлежало, чтоб сохранялось одно и то же равенство. Посему тебе он отпустил, дабы показать тебе свое человеколюбие, сделать тебя подражателем Господней кротости.
А после того как, получив благодеяние, ты не сделался лучшим, то исправляет тебя другим образом, при посредстве наказания, при посредстве истязания, так что и это — вид благодеяния. Он предал мучителям, чтобы, подобно тому как поступает прекрасный врач, вырвать из души порок. Ты не поддался приятному лекарству, для тебя нужно, наконец, железо и огонь. Тот, кто простил великое множество талантов, знал, что ты жесток и
бесчеловечен, но Он ожидал, что оправдает себя пред тобой исходом дел, а это Он часто делает, зная, что поступает справедливо. После того, как оправдал Себя пред тобой, Он делает это. Так Он поступил и в отношении к жителям Содома: не прямо послал огонь и не исторгнул тех городов, но что? «Вопль содомский и гоморрский» (Быт. 18:20), и не это только, но — «сойду и посмотрю» (ст. 21). И не остановился даже и здесь, но послал ангелов, показывающих тебе порочность обитателей города, чтобы никто даже из бесстыдных людей не мог злословить Бога за то, что надлежало погибнуть людям негостеприимным, бесчеловечным, беззаконным и не знавшим законных требований справедливости, ниспровергнувшим общие законы природы и преисполненным порока.
Видишь, что пророки преисполнены этих речей: всюду — суды Божии с людьми. И часто поступивших несправедливо — самих призывает в судьи, а часто призывает для произнесения приговора и тварь, показывая этим, что приговоры делаются открыто для всех сторон: Бог не отказывается призывать к произнесению судебного приговора ни самого противника, ни даже бесчувственную тварь, что именно и мы имеем обыкновение делать, когда уверены в своих собственных правах. «Слушайте, горы, суд Господень, и вы, твердые основы земли» (Мих. 6:2); и опять: «слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит» (Ис. 1:2). Часто же обращается и к самим тем виновным: «народ Мой! что сделал Я тебе и чем отягощал тебя?» (Мих. 6:3). И Иеремия: «какую неправду нашли во Мне отцы ваши?» (Иер. 2:5). Делает же это Он не по отношению к городам и народам только, но часто и по отношению к одному человеку. Он судится чрез посредство пророка с Давидом; и пред Ионой, отказывавшимся возвестить ниневитянам, защищается через посредство тыквы: если ты пожалел о тыкве, то «Мне ли не пожалеть Ниневии» (Ион. 4:10–11)? И ты найдешь, что Писания преисполнены многими такого рода местами. Итак, зная это, будем покланяться Ему, удивляться, почитать Его, как то для нас возможно, потому что невозможно в той степени, в какой достойно.
Позаботимся о настоящей жизни и будем верить, что Бог надзирает и что всем управляет Промысл, и после всего этого есть возможность, переселившись отсюда, получить обещанные блага, которые, о, если бы удалось стяжать всем нам, по благодати Христа, Которому слава во веки веков. Аминь.
СЛОВО ПЯТОЕ
о судьбе и провидении
ПОИСТИНЕ, возлюбленный, нет ни одного столь порочного и преисполненного неисцелимой гнилости учения, как учение о судьбе и роке. Помимо того, что оно влагает в души совращенных богохульное, нечестивое и гибельное мнение и убеждает говорить о Боге то, чего никто не сказал бы даже о демонах, оно также разрушительно влияет на нашу жизнь, все наполняет беспокойством и большим смятением; и то, что введено Богом и природой, чрез пророков и святых мужей для научения и исправления, оно ниспровергает и разрушает и доказывает, что это — бесполезно. И делает то же самое, как если бы кто–либо стал убеждать заболевшее и нуждающееся в лекарствах тело, — когда налицо находятся врачи и приготовляют врачевство, — не пользоваться ничем из этого и не отстранять от себя болезнь, но, предавшись беспечности и легкомыслию, ожидать самой жалкой гибели. Или не это говорит судьба? Никто пусть не увещевает ни к чему полезному, никто пусть не слушает другого, который увещевает; напрасно существуют законы и судьи, напрасно — порицания и наставления, напрасно — страх наказания, напрасно — почести и почетные дары, также и награды за подвиги тем, кто хорошо поступает! Если ты проявишь заботливость, не будет отсюда никакой пользы, и если ты будешь нерадив, не произойдет никакого вреда.
Будучи дитятей, никто пусть не ходит в училище, став мужем, никто пусть не слушает законов, пусть не обращает внимания на советы и полезные вразумления! Что будет в состоянии принести труд? Подобно тому как ненагруженный и оставленный корабельщиками и кормчими корабль, так пусть стремится человек, передав кормило ума порыву бури! Желаешь, скажи мне, чтоб мы послушались, и не стали делать ничего для спасения нашей жизни? На некоторое время оставим то, что касается души, в стороне, и побеседуем относительно обстоятельств настоящей жизни. Поверим ли судьбе, говорящей так, и не будем ли ни слуг, допускающих проступки, наказывать, ни тех, которые заражены распутством, обращать на путь истинный, ни поступающих несправедливо приводить в суд, ни слушаться законов? Желал бы я, чтоб это случилось хотя на короткое время, дабы на деле вы имели возможность понять эту губительную и вредную учительницу зол.
Если всячески необходимо, чтоб произошло то, что определено судьбою, как в том случае, когда мы ревностно занимаемся чем–либо, так и в том, когда мы спим, то никакой земледелец пусть не запрягает волов и пусть не влечет плуга, и пусть не прорезывает борозды, и пусть не бросает семян, и пусть не выжидает удобного времени года, и пусть не терпит стужи и продолжительного дождя, и несчастья, и трудов в течение времен года, — пусть не точит серпа и пусть не жнет посеянного хлеба, пусть не растирает колосьев, пусть не насаждает и пусть не ухаживает за растениями, — отбросив совершенно всякую заботу о земледелии, пусть сидит дома и пусть спит все время: если все несомненно назначено ему судьбою и определено Парками, то блага придут в дом сами собою; если же Клофо [82] повернет веретено в противоположную сторону, то, хотя бы он трудился бесконечно, не будет для него никакого предела трудов и усилий.
До какого времени нам быть детьми по уму? Доколе мы не перестанем пустословить? Доколе мы не познаем общего Владыки? Если судьба делает дурными и хорошими, то зачем ты даешь советы дитяти, зачем вразумляешь? Все — без пользы и напрасно. Если она делает богатыми и бедными, то не посылай в училища, не доставляй денег, не делай ничего могущего увеличить для него имущество, но дела его поручи судьбе. Однакож ты не отваживаешься на это. Видишь ли, как совсем не веря силе её в меньших делах, доверяешь ей в больших? Если действительно судьба существует, то позволь дитяти и вступать в сношения с дурными людьми, и развращаться вместе с развращенными: всячески, если это определено ему судьбой и назначено Парками, то будет полезно и для тебя. Действительно, говорят, действительно существует судьба.
Почему же хвалишь его, если он сделался прекрасным? Ведь не его — добродетель, а роковая. Лучше же сказать: никто не будет ни прекрасным, ни худым. Человек, не делающий ни того, ни другого по собственному побуждению, но получающий принуждение извне, не будет ни этим, ни тем. Итак, почему же мы хвалим мужей? За что же порицаем? За что проклинаем, за что ублажаем других? Видишь, до какой нелепости довело нас слово о судьбе? Никто не целомудрен, никто не распутен, никто не корыстолюбив, никто не справедлив; и добродетель, и порок упразднены, и напрасно мы введены в эту настоящую жизнь, лучше же сказать: не напрасно, а даже — на несчастье. И как не нелепо быть толкаемому в грех принуждением рока, а с другой стороны, терпеть крайнее наказание под его же воздействием, вместо того, чтобы пользоваться сожалением и состраданием, — подвергаться ненависти и наказанию, вместо того, чтобы пользоваться почтением? Того, кто терпит несправедливость и пострадал от насилия, следует не наказанию подвергать, а окружать почестями; а мы и терпим несправедливость, и переносим наказание. Что могло бы быть неразумнее этого: за то, что тяжко страдаем, ввергнутые в грех, за это терпеть и наказание? Судьба сотворила человекоубийцу, и берет жизнь за то, что человек повиновался ей: какой догмат мог бы быть пагубнее этого?