Страница 90 из 123
СЛОВО ВТОРОЕ
о молитве
Кто молится, тот беседует с Богом.
ЧТО МОЛИТВА —
Поэтому сейчас же мы имеем сказать о самом важном в молитве, что именно всякий, молясь, беседует с Богом; а как много значит, будучи человеком, говорить с Богом, это знает решительно всякий; но выразить эту честь словом никто не был бы в состоянии.
Все остальное, — говорю о том, что принадлежит им, и что нам, — и природа, и образ жизни, и мудрость, и разум, и все, о чем бы кто ни сказал, много отлично у них и у нас; но дело молитвы обще у ангелов вместе с людьми, и когда имеется в виду то, что касается молитвы, то между той и другой природой нет ничего промежуточного. Она (молитва) отделяет тебя от бессловесных животных, она соединяет с ангелами, и если кто ревностно старается о том, чтоб посвятить всю свою жизнь на молитвы и служение Богу, то такой скоро сделает своим достоянием их устройство, и жизнь, и поведение, и честь, и благородство, и мудрость, и разум. Что могло бы быть святее беседующих с Богом? Что — праведнее? Что — благонравнее? Что — мудрее? Ведь, если говорящие с мудрыми мужами, вследствие постоянного сношения с ними, скоро становятся подобными им со стороны благоразумия, то что надлежит сказать о беседующих с Богом и молящихся Ему? Сколь великой мудростью, сколь великой добродетелью и разумом, и честностью, и целомудрием, и кротостью нравов наполняет их молитва и прошение! Поэтому не погрешил бы кто–либо, доказывая, что молитва —
И, во–первых, когда он увидит душу, укрепленную молитвами, то не дерзает к ней приблизиться, боясь крепости и силы, какую доставляют молитвы, лучше питающие душу, нежели в какой степени пища — тела; потом, ревностно молящиеся не допускают себя до чего–либо недостойного молитвы, но, стыдясь Бога, с Которым только что беседовали, быстро отталкивают от себя всякое коварство лукавого, размышляя в себе самих, сколь велик грех — только что беседовавшему с Богом и просившему у Него целомудрия и святости тотчас перейти на сторону диавола и принять в душу постыдные удовольствия, и дать диаволу дорогу к уму, только что созерцаемому Богом, и дозволить демонам входить в души, в которых благодать Духа показала великое человеколюбие и попечение. И каким образом, — выслушай. Человеку невозможно без силы Духа перенести божественную беседу, но должно, когда она присутствует и помогает в святых подвигах, войти и преклонить колена, и просить, и молиться. Так как беседовать с Богом — дело, превышающее человеческие условия, то надлежит, чтоб благодать Духа, войдя в нас, укрепила и ободрила, и раскрыла высоту чести. Итак, когда поймешь, что и говоришь с Богом, и принял силу Духа, намереваясь беседовать, то не дашь диаволу никакого доступа в освященную Духом душу.
Как беседовавшие с царем и насладившиеся его кроткими речами и честью, не находят приличным войти в общение с нищими и отверженными, так и беседовавший с Богом и молившийся не мог бы счесть приличным допустить сообщество с лукавым и нечестивым демоном. Воистину раболепствующий пред удовольствиями находится в общении с демонами и соревнует их неистовству, — подобно тому как человек воздержный и подвизающийся в делах справедливости живет вместе с ангелами и подражает их великолепию. Мне кажется, что если бы кто сказал, что молитвы — нервы души, то он сказал бы истину. Думаю, что как тело связывается нервами, и бегает и стоит, и живет, и крепнет, благодаря им, а если бы кто вырезал их, то уничтожил бы и всю гармонию тела, — так и души соединяются с помощью святых молитв и твердо стоят, и легко бегут по пути благочестия. Если же ты лишишь себя молитвы, то сделаешь то же самое, как если бы ты извлек из воды рыбу, потому что как для той жизнь — вода, так для тебя — молитва. Чрез посредство ее, как бы через воду, можно улететь вверх и стать выше небес и приблизиться к Богу. Итак, достаточно и сказанного для доказательства силы святой молитвы; но, быть может, лучше будет, обратившись к божественным Писаниям, из изречений Христа понять то богатство, какое молитвы собирают для людей, желающих проводить в них всю жизнь.
«Сказал также», говорит (Писание), «и притчу к ним, им притчу о том, что должно всегда молиться: в одном городе был судья, который Бога не боялся и людей не стыдился. В том же городе была одна вдова, и она, приходя к нему, говорила: защити меня от соперника моего. Но он долгое время не хотел. А после сказал сам в себе: хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее, чтобы она не приходила больше докучать мне. И сказал Господь: слышите, что говорит судья неправедный? Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? сказываю вам, что подаст им защиту вскоре.» (Лк. 18:1–8). Поймем, братие, мудрость, сокрытую в словах Духа, исследуя ее сообразно с нашей силой, не какова она есть, но в какой мере она постижима нам. Те, которые проводят свою жизнь на море, спускаясь в самую пучину, приносят для находящихся на земле многоценные камни; мы же, исследуя море божественных Писаний, кинемся в самую пучину духовной мудрости, насколько это для нас возможно, чтобы принести вам совершенное сокровище, лучше украшающее души, чем как украшают головы царей выложенные драгоценными камнями венцы.
Красота тех (венцов) находится в соответствии с настоящей жизнью; а тот, кто увенчивает свою душу словами Духа, и теперь со всякой безопасностью проводит время, и после конца жизни дерзновенно приближается к престолу Христову, преисполненный добродетели и чистый от всякой скверны. Итак, какое несем вам сокровище из глубины Писаний, не касаясь самой пучины мудрости, но спускаясь к ней настолько, насколько возможно? Христос, привлекая людей к молитве и желая показать проистекающую от нее пользу для наших душ, вводит некоего порочного и жестокого судью, отвергшего от своих глаз всякий стыд и изгнавшего из своей души страх Божий, хотя достаточно было бы предложить в пример кого–либо справедливого и милостивого и, сравнивши его справедливость с человеколюбием Божиим, показать силу молитвы, потому что если добрый и кроткий человек нежно принимает обращающихся с молением, то во сколько раз более Бог, обширность человеколюбия Которого превосходит не только наш ум, но даже и самих ангелов? Итак, — что я и говорил, — достаточно было бы привести в пример справедливого судью; теперь же Он вводит судью жестокого и нечестивого, и человеконенавидца, свирепого в отношении к прочим людям, а в отношении к тем, которые просят, доброго и кроткого, чтобы ты понял, что всякое моление легко привлекает к состраданию и милости даже и дурную природу. Итак, для чего Христос сделал это?
Для того, чтобы никто из всех людей не оставался в неведении на счет силы молитвы.
Что же, злословимый таким образом, Он кротко переносит, а если увидит, что мы припадаем с подобающим страхом, то разве не помилует в скором же времени? «Слышите», говорит (Господь), «что говорит судья неправедный? хотя я и Бога не боюсь и людей не стыжусь, но, как эта вдова не дает мне покоя, защищу ее» (Лк. 18:6, 4–5). Что говоришь? Над чем не возымел силы страх, над тем возымела силу молитва? И угроза, и ожидание наказания не привели этого человека к справедливости, а вдова, явившаяся с мольбою, укротила жестокого. Итак, что надлежит соображать о человеколюбивом Боге, если умоляющая вдова сделала жестокого человека столь кротким? Сколь великую доброту, сколь великое человеколюбие покажет в отношении к нам Бог, всегда желающий только быть милостивым, но никогда не хотящий наказывать, даже и наказаниями угрожающий нам в силу Своего великого человеколюбия и уготовавший великие почести, чтобы и страх, и ожидание чести — одно возбудило к добродетели, а другой удержал от дурных поступков! Не могу отклонить свой ум от неправедного судии, в его кротости, не соответствовавшей его природным качествам, созерцая неизреченное Божие человеколюбие. В самом деле, если тот, кто никогда не желал проявить с своей стороны ничего добросердечного,
внезапно переменившись, сжалился над умолявшей, то сколь великое попечение доставят нам с неба молитвы? Каждый мог бы узнать силу и могущество святых молитв, рассматривая и созерцая, сколь великими благами ежедневно и ежечасно наслаждаются те, которые всегда униженно умоляют Бога. И кто не знает, что и свет солнца, и звезд, и луны, и благорастворенность воздуха, и разнообразные виды пищи, и богатство, и жизнь, и бесчисленное множество благ Бог одинаково дарует всем людям —