Страница 79 из 137
«Народ же, увидев, что сделал Павел, возвысил свой голос, говоря по–ликаонски: боги в образе человеческом сошли к нам. И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове. Жрец же идола Зевса, находившегося перед их городом, приведя к воротам волов и принеся венки, хотел вместе с народом совершить жертвоприношение» (ст. 11–13). Но этого доселе нельзя было знать, потому что они говорили на собственном наречии: «боги в образе человеческом сошли к нам». Потому (апостолы) ничего не говорили им; но когда увидели венцы, то бросившись разодрали одежды свои. «Но Апостолы Варнава и Павел, услышав о сем, разодрали свои одежды и, бросившись в народ, громогласно говорили: мужи! что вы это делаете? И мы — подобные вам человеки» (ст. 14, 15). Смотри, как они всегда чуждались славы, и не только не искали ее, но отклоняли и тогда, когда им предлагали ее. Так и Петр говорил: «что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит?» (Деян. 3:12) Также и они говорят. Иосиф говорил о сновидениях: «не от Бога ли истолкования?» (Быт. 40:8) Подобным образом и Даниил: «мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих» (Дан. 2:30). И Павел всегда тоже говорил, как например: «кто способен к сему?» (2 Кор.
2:16); и еще: «не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога» (2 Кор. 3:5). Но обратимся к вышесказанному. Народ не просто следовал за апостолами, но как? — просил, чтобы они опять проповедали о том же, и усердие свое показывал на деле. И они, смотри, постоянно вразумляли, а не просто принимали и не льстили. Потому (писатель) и сказал: «беседуя с ними, убеждали их пребывать в благодати Божией». А почему (иудеи) прежде не противоречили? Потому что проповедники дотоле молчали. Видишь ли, как они всегда руководились страстью? И не только противоречили, но еще злословили: так злоба никогда не знает пределов! Но посмотри и на решимость (апостолов). «Вам», говорится, «первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его». Ничего оскорбительного (не сказано). Также поступали (иудеи) и с пророками: «не согласился послушаться», говорили они, «мы не слушаем от тебя» (1 Цар. 8:19; Иер. 44:16). «Но как вы отвергаете его», говорится, а не нас, — потому что не к нам относится ваше оскорбление. А чтобы кто не подумал, что они из благоговения «сами себя делаете недостойными», для того (Павел) сказал наперед: «отвергаете его», и потом: «обращаемся к язычникам». Эти слова исполнены великой кротости.
Не сказал: мы оставляем вас, — чтобы показать, что можно было опять возвратиться сюда: и это (удаление) делается не вследствие вашего оскорбления, но так нам заповедано. Язычникам надлежит услышать (слово Божие), но то не от нас, а от вас зависит, что они должны будут (услышать) прежде вас. «Ибо так заповедал нам Господь: Я положил Тебя во свет язычникам, чтобы Ты был во спасение», т. е. в познание спасения, и не просто «язычникам», но всем; это, именно, означают слова: «были предуставлены к вечной жизни». А это служит признаком, что они приняты по воле Божией. Сказал: «предуставлены», чтобы показать, что не по принуждению. «Кого Он предузнал», говорит, «тем и предопределил» (Рим. 8:29). И не только в городе они проповедовали, но и во (всей) стране. Язычники, услышав о том, вскоре и сами стали приходить. «Но Иудеи», говорит (писатель), «подстрекнув набожных женщин, воздвигли гонение». Смотри: они же были виновниками и сделанного женами. «И изгнали их», говорит, «из своих пределов», не только из города, но и из всей страны. Потом говорит еще более страшное: «а ученики исполнялись радости и Духа Святаго». Учители были гонимы, а они радовались. Видишь ли свойство евангельской проповеди, какую великую она имеет силу? «Возбудили и раздражили», говорит, «против братьев сердца язычников», т. е. клеветали на апостолов, во многом обвиняли их, их — простосердечных представляли коварными.
3. И смотри, как всегда (писатель) все приписывает Богу. «Впрочем они пробыли здесь довольно времени», говорит, «смело действуя о Господе, Который, во свидетельство слову благодати Своей». Не подумай, что это служит к унижению их. Когда они проповедовали, — подобно как (о Христе апостол) говорит: «засвидетельствовал пред Понтием Пилатом» (1 Тим. 6:13), — то выражалось их дерзновение; здесь же он говорит по отношению к народу. Потом, увидев нападение, они не медлили: «удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их», где уже не могла действовать ярость (иудеев), и ходили не только по городам, но и по окрестным странам. Посмотри на простоту язычников и на злобу иудеев. Те делами показали, что они были достойны слушать (апостолов); такую честь они оказывали им только за знамения. Те почитали их за богов, а эти изгоняли их, как людей вредных; те не только не препятствовали проповеди, но и говорили: «боги в образе человеческом сошли к нам». А иудеи соблазнялись. «И называли», говорит (писатель), «Варнаву» «Варнаву Зевсом, а Павла Ермием». Мне кажется, что Варнава имел и вид достопочтенный. Не малое было это искушение от излишнего усердия; но апостолы и здесь явили добродетель свою. И смотри, как всегда они все относят к Богу. Будем подражать им и мы; не будем считать ничего своим, так как и сама вера не есть наша собственность.
А что она принадлежит не нам, но более Богу, послушай Павла, который говорит: «и сие не от вас, Божий дар» (Еф. 2:8). Потому не будем высокомудрствовать и превозноситься мы — люди, земля и пепел, дым и тень. Скажи мне, в самом деле, чем ты превозносишься? Тем ли, что ты подал милостыню и раздал имущество? Но что из этого? Подумай, что было бы, если бы Бог не восхотел сделать тебя богатым; подумай о бедных, или лучше — вспомни, сколь многие пожертвовали притом и самим телом своим и многим другим, и пожертвовав считали себя ничего не сделавшими. Ты подал для себя, а Христос (предал Себя) для тебя; ты отдал должное, а Христос не был тебе должен. Вспомни о неизвестности будущего и не высокомудрствуй, но страшись; не унижай добродетели гордостью. Хочешь ли поистине сделать что–либо великое? Никогда не считай своих добрых дел великими. Но ты пребываешь девственником? И те были девами (Мф. 25:3), но не получили никакой пользы от девства по своей жестокости и бесчеловечию.
Нет ничего равного смиренномудрию: оно — источник, корень, питатель, основание и союз всего доброго; без него мы жалки, скверны и нечисты. Представь, если хочешь, что кто–нибудь воскрешает мертвых, исцеляет хромых, очищает прокаженных, но с гордостью: ничего не может быть хуже, нечестивее и виновнее его. Не считай ничего своим. Обладаешь ли словом и даром учительства? Не думай, что ты чрез это имеешь что–нибудь больше других. Потому в особенности ты и должен смиряться, что удостоился больших даров. Кому больше «прощается», тот должен больше «возлюбить» (Лк. 7: 47). Потому тебе и должно смиряться, что Бог, минуя других, призрел тебя. Поэтому страшись, так как это часто служит и к твоей погибели, если не бываешь внимательным.
Чем ты превозносишься? Тем ли, что учишь посредством слов? Но любомудрствовать на словах легко; научи меня своею жизнью, — вот самый лучший способ учения. Ты говоришь, что надобно быть умеренным, ведешь об этом длинную речь и витийствуешь, разглагольствуя неудержимо. Но гораздо лучше тебя тот, — все скажут, — кто учит меня этому делами. Обыкновенно не столько внедряются в душу наставления словами, сколько делами: и если ты не имеешь дел, то разглагольствуя не только не приносишь пользы, но больше причиняешь вред; лучше бы молчать. Почему? Потому что предлагаешь мне дело невозможное. Если ты, который говоришь так много, — рассуждаю я, — не исполняешь этого, то тем больше я достоин извинения, который ничего не говорю. Потому–то и сказал пророк: «грешнику же сказал Бог: зачем ты проповедуешь уставы Мои» (Пс. 49:16)? Гораздо больше вреда в том, когда кто, хорошо поучая словами, опровергает свое учение делами. Это стало виною множества зол в церквах. Потому простите, прошу вас, если речь наша долее остановится на этой страсти. Многие делают многое для того, чтобы, ставши на средине говорить продолжительно; если они удостоятся рукоплесканий от народа, то бывает с ними тоже, как бы получили они царство; если же окончание их речи сопровождается молчанием, то это молчаливое уныние бывает для них мучительнее самой геенны.