Страница 27 из 109
Когда Бог захотел освободить народ израильский из Египта и избавить его от мучительства фараонова по обетованию, данному праотцу (Аврааму), — а царь египетский сопротивлялся этому и хотел удержать народ, — тогда Господь после различных казней, наведши (на Египет) последнюю казнь, заставил египтян, так сказать, своими руками вывести народ израильский. Именно, Бог определил истребить вдруг всех первенцев египетских, так что в каждом доме видны были слезы и рыдания. Египтяне думали, что этим казнь не ограничится; а ожидали, что смерть, продолжая идти, постигнет и всех. Таким образом когда всех первородных египетских вдруг постигла смерть, а израильтяне, пользуясь покровом свыше, остались невредимы, то Бог, и в этом событии показывая Свое к ним благоволение, повелел, чтобы за истребление первенцев египетских, впредь были посвящаемы Ему первенцы еврейские. Поэтому–то и колено Левиино отделено было для священнослужения, и не только перворожденные от людей были посвящаемы Богу, но и первенцы бессловесных, и вообще — всего. Было также повелением — приносить цену, как за людей, так и за чистых животных. Правда, этот закон о первородных установлен впоследствии; но уже и прежде и в самом начале было признаваемо преимущество Тех, которые первые разверзали ложесна матери. Итак, эту самую честь, которую Исав получил от природы, он, по своей невоздержанности, передал брату.
Таким образом, один потерял то, что дано было ему самою природою; а другой приобрел себе то, чего и не имел от природы. И так как это свыше было предопределено ему, то и Ревекка, давая ему имя, назвала его Иаковом, что значит запинание, как и Исав, после благословений, данных Иакову отцом, рыдая, говорил: «Не потому ли дано ему имя: Иаков, что он запнул меня уже два раза? Он взял первородство мое, и вот, теперь взял благословение мое. И [еще] сказал: неужели ты не оставил мне благословения?» (Быт. 27:36). Заметь, какая у древних была проницательность, или — лучше — сколь велика премудрость Божия, которая так устрояла, что и жены не просто, не как случится, давали имена рожденным от них, а заключали в имени дитяти предзнаменование того, что имело быть с ним. И редко найдешь, чтобы дети назывались одними именами с родителями их, или, может быть, и нигде не найдешь этого. Но когда отец намерен был наречь имя дитяти, то давал ему какое–нибудь необычайное, новое прозвание, так чтобы чрез него предзнаменовать какое–либо будущее событие. Так же поступала и мать. Так Ламех, нарекая своего сына, назвал его Ноем и присовокупил: сей «утешит нас» (Быт. 5:29). Таким образом, тщательно исследуя каждое имя, непременно найдешь в нем какое–либо предзнаменование, — не так, как делают ныне, нарекая детям имена без цели и как случится, или только по именам их родителей.
У древних же всегда целью было то, чтобы в прозвании детей заключить постоянное напоминание о чем–либо. Но посмотрим далее, что, после перемены в первородстве, повествует нам блаженный Моисей об отце Иакова и Исава, как и он, подобно Аврааму, при наступлении голода, удостаивается великого попечения свыше, сколько за свою собственную добродетель, столько же и по обетованию, которое было дано праотцу. «Был, — говорит Писание, — голод в земле, сверх прежнего голода, который был во дни Авраама» (Быт. 26:1). Чтобы ты не подумал, что Писание говорит о прежнем голоде, оно и поясняет: «сверх прежнего голода, который был во дни» праотца — то есть, теперь, при Исааке, другой такой же голод постиг землю, какой был и при его отце. Скудость в необходимых (потребностях) подвергла всех величайшей опасности, принудила переселяться из своих стран в те места, где можно было найти обилие в жизненных потребностях. Таким образом, и этот праведник, видя голод, «пошел, — говорит Писание, — … к Авимелеху, царю Филистимскому, в Герар». Сюда и Авраам приходил в другой раз, по возвращении из Египта. Вероятно, и Исаак для того пришел сюда, чтобы отсюда отправиться в Египет. А что это так, послушай, как говорит Писание: «Господь явился ему и сказал: не ходи в Египет» (ст. 2). Не хочу Я, говорит Бог, чтобы ты отправлялся в такой дальний путь; но оставайся здесь.
Я не попущу тебе испытать нужду, а исполню обетование, данное Мною твоему отцу; обещанное ему сбудется на тебе; ты получишь исполнение обетований, бывших к нему. «Не ходи в Египет; живи в земле, о которой Я скажу тебе, странствуй по сей земле» (ст. 2, 3).
2. Но чтобы праведник не подумал, что Бог дает ему такое повеление, не позволяет идти в Египет, потому, что хочет подвергнуть его испытанию голода, Бог говорит ему: не смущайся, не озабочивайся, а оставайся здесь: «Я буду с тобою». Имея близ себя Подателя всех благ, не заботься ни о чем; Я, Владыка всего, буду с тобою, и не только буду, но и «и благословлю тебя», — то есть, сделаю тебя славным, и дам тебе Мое благословение. Можно ли быть блаженнее этого праведника, получившего от Бога такое обетование: «Буду с тобою и благословлю тебя»? Вот что сделает тебя счастливее всех; вот что поможет тебе жить в великом изобилии; вот для тебя — величайшая слава, несказанное торжество, твердыня, вершина благ, — то именно, что Я «буду с тобою и благословлю тебя». А как благословлю тебя? «Тебе и потомству твоему дам все земли сии». Ты считаешь себя странником и пришельцем в этих пределах; знай же, что вся эта земля дана будет тебе и семени твоему. А чтобы ты мог увериться в этом, знай, что ту же клятву, которою Я клялся Аврааму, отцу твоему, Я постановлю и с тобою. Примечай снисхождение Божие. Не сказал Бог просто: завет, который Я заключил с отцом твоим, или обетование, которое дал ему; но что? — «клятву, которою Я клялся». Клятвою уверил Я его, говорит Он, и должен клятву Мою исполнить и совершить.
Видишь человеколюбие Божие? Он говорит так, не на Свое величие взирая, но снисходя к нашей немощи. Как люди наиболее заботятся об исполнении того, что не просто обещали кому–нибудь, а обещали с клятвою, так и Бог, уверяя праведника, что обещаемое ему непременно сбудется, говорит: знай, что клятвою Моею утвержденное должно совершиться. Что же это, скажет кто–нибудь? Бог клялся? И чем Он мог клясться? Видишь, что это сказано было по снисхождению: клятвою Он называл утверждение обетования. «И исполню, — говорит Он, — клятву, которою Я клялся Аврааму, отцу твоему». Потом объясняет ему и то, что обещал, и что подтверждал клятвою. «Умножу, — говорит Он, — потомство твое, как звезды небесные» (ст. 4). Тоже говорил Он и праотцу: семя твое будет так многочисленно, что сделается равным числу звезд и песка. «И дам, — продолжает Он, — потомству твоему все земли сии; благословятся в семени твоем все народы земные». А исполню на тебе обетования, данные Аврааму, потому, что «Авраам послушался гласа Моего и соблюдал, что Мною [заповедано] было соблюдать: повеления Мои, уставы Мои и законы Мои» (ст. 5). Замечай премудрость Божию, как она возбуждает дух праведника, ободряет его и направляет к тому, чтобы он стал подражателем отцу своему.
Если он, говорит Бог, за то, что «послушался гласа Моего», удостоился столь великого обетования, и за его добродетель Я намерен исполнить это обетование на тебе, сыне его, то подумай, каким ты пользоваться будешь от Меня благоволением, какого удостоишься промышления, если будешь ревностным подражателем его и пойдешь путем его. Тот, кто за добродетель другого может получить благо, гораздо большего удостоится попечения свыше, если и сам будет добродетелен. Что же значит: «Послушался гласа Моего и соблюдал, что Мною [заповедано] было соблюдать: повеления Мои, уставы Мои»? Когда Я сказал ему: «Пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1), то он оставил все, что имел в руках, и устремился к чему–то неизвестному, и не поколебался духом, не замедлил, но со всею готовностью, исполняя повеление Мое, послушал гласа Моего. Затем Я обещал ему нечто сверхъестественное, когда уже и возраст его не подавал ему на то надежды, и ни он сам, ни мать твоя не имели никакой способности к чадорождению; но, слыша от Меня, что семя его так распространится, что наполнит всю землю, — и тогда он не смутился мыслию, но уверовал. И вменилось это ему в правду, потому что, уверовав в силу Мою, уповая на обетования Мои, он стал выше человеческой немощи.