Страница 84 из 109
От собственной беспечности; это показывают те, которые получили закон и не пали, а сделали еще более повеленного. Но, видя недостаток у нас времени, отложу слово до другой беседы. А вы пока храните и помните сказанное, — передавайте это и тем, которые не слышали, и пусть каждый размышляет об этом и в церкви, и на рынке, и дома. Нет ничего приятнее божественного учения. Послушай, что о нем говорит пророк: «как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим» (Пс. 118:103). Этот сот полагай на вечерней трапезе, чтобы всю ее исполнить духовной сладости. Не видите ли, как богатые после обеда приглашают к себе певцов и флейтистов? Они свой дом делают театром, — ты сделай твой дом небом; а сделаешь это не тогда, когда переменишь стены, или передвинешь основание, но когда призовешь к своей трапезе самого Владыку небесного. Бог не презирает такие вечери. Где духовное учение, там и смиренномудрие, и честность, и скромность; где муж, и жена, и дети в согласии и любви соединены узами добродетели, там посреди Христос. Он ищет не золотой крыши, не блестящих колонн, и не красивых мраморов, а красоты души, духовного благолепия, трапезы обильной праведностью и имеющей плоды милостыни. Когда Он увидит такую трапезу, тотчас приходит и принимает участие в собрании. Он сам сказал: вы видели Меня алчущим, и напитали (Мф. 25:35).
Итак, когда услышишь, что внизу громко кричит нищий, и затем дашь просящему что–нибудь из того, что находится на столе, то в лице раба ты пригласил Господа к своей трапезе, всецело исполнил ее благословений, и этим начатком положил весьма важное основание к тому, чтобы твои житницы наполнились множеством благ. Бог же мира и любви, дающий хлеб в пищу и семя сеющему, да возрастит посеянное вами и умножит плоды правды во всех вас, подавая Свою благодать, и да удостоит царствия небесного, которое да получим все мы по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, честь, держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
ПЯТЬ СЛОВ ОБ АННЕ [4]
СЛОВО 1
О том, что и во время Пятидесятницы и всегда нужно помнить о посте, и что не только он сам, но и память о нем приносит пользу; далее о промысле Божьем и о том, что не маловажным проявлением его служит, между прочим, естественная любовь родителей к детям; затем о том, что не только отцы, но и матери обязаны воспитывать детей, и, наконец, об Анне.
Польза воспоминания о посте и блага, доставляемые им. — Напоминание слушателям о предметах предшествовавших бесед. — Содержание беседы к обратившимся в христианство из язычества о двух способах Богопознания чрез созерцание природы и чрез совесть. — Третий Богом данный наставник — родители. — Любовь их к детям зависит не только от природы, но и от нравов детей. — Обязанность родителей и особенно матери относительно воспитания детей, примером чего служит Анна, мать Самуила. — Долговременное ее неплодство, молитва и высокий обет Богу. — Увещание — подражать Анне в воспитании детей, в попечении особенно о целомудрии сыновей.
1. Когда мы расстаемся с гостем, который провел с нами несколько дней и с которым мы радушно делили беседу и стол, то на другой день, после его ухода, при виде накрытого стола, тотчас вспоминаем о нем и о взаимной беседе, и обращаемся к нему с горячей любовью. Так же точно поступим и по отношению к посту. Он пробыл с нами сорок дней; мы приняли его радушно, и затем проводили. Намереваясь теперь предложить духовную трапезу, вспомним о нем и обо всех благах, принесенных им нам. Ведь не только самый пост, но и воспоминание о нем может принести нам весьма большую пользу. Как те, кого мы любим, доставляют нам большое удовольствие, не только тогда, когда бывают у нас, но и тогда, когда мы вспоминаем о них, так и дни поста с их собраниями, общими собеседованиями и другими добрыми плодами, какие мы получали от него, радуют нас и при воспоминании; если мы вспомним обо всем этом, то получим и в настоящее время большую пользу. Говорю это не с тем, чтобы принудить вас к посту, но чтобы убедить вас не увлекаться развлечениями и не вести себя, как большая часть людей, если только следует назвать людьми этих малодушных, которые, как бы освободившись от уз и вырвавшись из какого–нибудь тяжкого заключения, говорят друга другу: «наконец–то мы переплыли это скучное море поста». А другие, более слабые боятся уже и за будущую Четыредесятницу.
Это происходит оттого, что во все остальное время они без меры предаются забавам, роскоши и пьянству. Если бы мы все прочие дни постарались проводить честно и скромно, то и прошедший пост вспоминали бы с любовью, и предстоящий приняли бы с большим удовольствием. В самом деле, каких только благ не доставляет нам пост? Везде тишина и светлое спокойствие. Дома разве не свободны от шума, беготни и всякой тревоги? А еще прежде домов, спокойствие наполняет самые души постящихся; да и во всем городе водворяется такое же благоустройство, какое бывает в душах и в домах: вечером не слышно поющих, днем не заметно шумящих и пьянствующих; нет ни крика, ни драки, но везде полное спокойствие. А теперь не так, но с самого раннего утра — крик, шум, беганье поваров, большой чад, как в домах, так и в мыслях, оттого, что развлечениями внутри нас разжигаются страсти и раздувается пламя порочных пожеланий. Поэтому мы должны жалеть о прошедшем посте, так как он все это сдерживал. Пусть мы сложили с себя самый труд поста, но не прекратим любви к нему и не изгладим памяти о нем.
Когда ты, пообедав и отдохнув, выйдешь на площадь и увидишь, что день склоняется к вечеру, то, вошедши в эту церковь и приблизившись к амвону, вспомни о времени поста, когда церковь была полна народа и у всех было сильное желание слушать, была живая радость и возбужденная мысль; представив все это, вспомни о тех вожделенных днях. Когда велишь подавать на стол, принимайся за пищу с воспоминанием о посте, и никогда не впадешь в невоздержание. Как имеющий жену степенную, целомудренную, благородную и питающий к ней пламенную любовь, и в ее отсутствии не может полюбить женщину развратную и распутную, потому что любовь к первой заполняет его душу и не позволяет войти в нее другой страсти, так бывает с постом и с невоздержанием: если помним о первом — благородном и целомудренном, то последнее — эту публичную блудницу и мать всякого бесстыдства, то есть, невоздержание, отгоним от себя весьма легко, потому что любовь к посту сильнее всякой руки отталкивает бесстыдство невоздержания. По всему этому, прошу вас всегда помнить о тех днях. А чтобы и мне, со своей стороны, содействовать такому воспоминанию, постараюсь и ныне предложить тот же предмет, который приготовлялся тогда рассмотреть, чтобы самое сходство поучения было для нас некоторым напоминанием о том времени. Вы, может быть, забыли (об этом), так как у нас с тех пор было уже много бесед и о других предметах.
Так, по случаю возвращения отца нашего [Епископа Флавиана, которого возвращение послужило для св. Златоуста поводом сказать в день Пасхи 21–ю беседу к антиохийскому народу (П. с. твор. св. И. Злат., т. II, 231).] из дальнего путешествия, необходимо было рассказать все, происходившее в столице. После того нужно было беседовать с язычниками [с Эллинами, эта беседа или беседы, как можно думать по указанной далее Златоустом (см. 2–ой отдел настоящего слова) обширности предмета, раскрытого проповедником обратившимся в христианство язычникам, остаются до настоящего времени неизвестными], чтобы надлежащим образом утвердить тех, которые вследствие несчастия сделались лучшими и обратились к нам от языческого заблуждения, и показать им то, какого избежали они мрака и какого достигли света истины.
Затем, в течение многих дней мы совершали торжество в честь мучеников, и, конечно, не прилично было нам, находясь при гробах мучеников, уйти без похвальных слов, подобающих мученикам. За этими похвальными словами следовало увещание о клятвах: когда увидели мы, что все сельские жители пришли в город, то решились преподать им это напутствие и с ним отпустить всех их от нас [разумеется здесь 19–я беседа к Антиохийскому народу (П. с. тв. св. И. Зл., т II, стр. 209)].