Страница 91 из 109
Поэтому не будем считать бесполезным для себя слушать эту историю, если она не принесет нам денег и серебра; напротив, поэтому именно и станем считать ее полезною и выгодною, что она открывает нам не золото и серебро, а гораздо важнейшее этого — душевное благочестие и небесные сокровища, и научает тому, как можем мы устранить всякую опасность. Деньги дать легко могут и люди, а исправить природу, прекратить такую печаль, уничтожить скорбь и ободрить душу, готовую пасть, — возможно для одного Владыки природы, а ни для кого из людей. Ведь, если бы ты, страдая неизлечимою болезнью, обошла весь город, истратила деньги, пользуясь у многих врачей, и не нашедши нигде никакого облегчения, встретилась с женщиною, которая страдала такою же болезнью и избавилась от нее, то ты не отстала бы от нее с (своими) просьбами, убеждениями и мольбами о том, чтобы она указала избавителя. А теперь, видя Анну, которая стоит между нами и рассказывает о своем недуге и, без мольбы, указывает врачевство и врача, ужели ты не подойдешь и не воспользуешься врачевством, ужели не выслушаешь этой истории со всем вниманием? И какое ты когда–либо сможешь получить благо? Другие нередко переплывали обширные моря, предпринимали дальние путешествия, тратили деньги и переносили труды, чтобы увидеть указанного в другой стране врача, не имея при этом уверенности в том, что непременно освободятся от болезни.
А ты, жена, когда не предстоит тебе ни морского путешествия, ни перехода за пределы отечества, ни другого какого–либо подобного труда, — и что говорю: перехода за пределы отечества? — тебе нет надобности переступать даже и за порог дома, но в самой спальне можно найти врача, и без всякого посредника говорить с ним обо всем, о чем захочешь («Я — Бог [только] вблизи, говорит Господь, а не Бог и вдали» Иер. 23:23), — ты откладываешь и медлишь? Какое же будешь иметь извинение? Как получишь прощение, когда, имея возможность найти легкий и совершенно удобный способ избавиться от постигших тебя зол, ты нерадишь и отказываешься от своего спасения? Ведь этот Врач может, лишь только захочет, исцелить не только бесплодие, но и всякую болезнь души и тела. И удивительно то, что Он совершает исцеление не только без труда и путешествия, без издержек и посредников, но и без боли. Он не прилагает к ране железа и огня, как делают другие врачи; Ему достаточно сделать одно мановение, и всякая скорбь, всякая печаль, всякая болезнь удаляется и убегает.
2. Итак, не станем откладывать и медлить, хотя бы мы были бедны и впали в крайнюю нищету. Не нужно платить деньги, чтобы защититься бедностью. Этот Врач требует в награду не денег, а слез, молитв и веры. Если, имея это, придешь к Нему, непременно получишь, чего просишь, и отойдешь с большою радостью. В этом убедиться можно из многого другого, а не худой пример представляет и эта жена: принесши не золото и серебро, а молитву, веру и слезы, и она получила, чего просила, и с этим отошла. Не будем поэтому думать, будто это повествование для нас бесполезно. «Все это происходило с ними, [как] образы; а описано, — сказано, — в наставление нам, достигшим последних веков» (1 Кор. 10:11). Но обратимся к ней и узнаем, как она освободилась от болезни, что сделала после освобождения и как воспользовалась даром, данным от Бога.
«И осталась жена [его], — говорит Писание, — и кормила грудью» Самуила (1 Цар. 1:23). Видишь, как смотрела она на это дитя, не только как дитя, но и как на приношение: у нее была двойная любовь — по природе и по благодати. Мне кажется даже, что она чтила свое дитя — и справедливо!
Дом ее сделался храмом, так как в нем был пророк и священник. И ее благочестие можно видеть не только из того, что она обещала его (Богу), но и из того, что не решилась войти в храм, пока не отняла его от груди. «Анна же не пошла, сказав, — сказано, — мужу своему: когда младенец отнят будет от груди и подрастет, тогда я отведу его, и он явится пред Господом и останется там навсегда» (1 Цар. 1:22). Видишь ли? Она сочла не безопасным оставить (его) дома, а самой идти (в храм); получив дар, не решилась она явиться без дара; а привести его и потом взять с собою и уйти назад также боялась. Поэтому она оставалась (дома) столько времени, чтобы явиться (в храм) вместе с даром. Наконец, она привела его и оставила, и он, будучи отнят от сосцов матери, не тосковал, — а вы знаете, как обыкновенно тоскуют дети, когда отнимают их от груди, — но ни он не скучал, разлучаясь с матерью, а обращал взоры к Господу, сделавшему и ее матерью, ни мать не скорбела, расставаясь с сыном, потому что посредствующая (между ними) благодать стала выше влечения природы, и они, казалось, были вместе (друг с другом). Как виноградная лоза, стоя на одном месте, далеко простирает ветви, и кисть, хотя висит на далеком расстоянии, находится в связи с корнем, так было и с этою женою.
Сама оставаясь в городе, она простерла свою ветвь до храма и там повесила спелый грозд; расстояние нисколько не помешало этому, потому что любовь к Богу соединяла сына с матерью. Хотя он и молод был летами, но зрел добродетелью, и для всех приходивших в храм был учителем великого благочестия. Расспрашивая и узнавая об образе его рождения, они получали достаточное утешение — надежду на Бога; и никто, увидев это дитя, не уходил молча, но все прославляли Того, Кто даровал его сверх чаяния. Поэтому Бог замедлил рождение, чтобы увеличить эту радость, чтобы эту жену сделать более славною. Знавшие ее несчастие были свидетелями благодати Божией; так что продолжительное неплодство сделало ее более известною всем, заставило всех ублажать ее и удивляться, и возносить за нее благодарность Богу. Говорю это для того, чтобы мы, если видим, что святые жены страдают неплодством или каким–нибудь другим подобным недугом, не скорбели, не роптали и не говорили про себя: почему это Бог презрел столь добродетельную жену и не дал ей дитяти? Нет (Он делает так) не потому, что презирает, а потому, что лучше нас самих знает полезное нам. Итак, она привела в храм, ввела агнца в овчарню, тельца в стадо, посадила в сад розу без терний, розу никогда неувядающую, но всегда цветущую, которая может подняться до самого неба и благоуханием которой наслаждаются все, живущие во вселенной, даже до сегодня.
Вот столько лет уже прошло, и благоухание добродетелей усиливается, а не слабеет от продолжительности времени: таково свойство духовных предметов.
3. Так вошла, пересаживающая прекрасное растение; и как трудолюбивые земледельцы сначала бросают в землю семена кипарисов или других подобных растений, а потом, когда видят, что семя стало деревом, не оставляют его на той же земле, но, выкопав оттуда, пересаживают на другое место, чтобы земля, приняв молодое растение в свои недра, всю силу свою сполна употребила на питание его корня, — так сделала и эта жена. Дитя, сверх чаяния посеянное в ее утробе, она взяла из дому и пересадила в храм, где источники и непрерывные духовные орошения. На них [на Самуиле и его матери] можно было видеть исполнение пророческого слова, которое произнес Давид в своей песни: «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей, но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь! И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое» (Пс. 1:1–3). Не после того, как испытал зло, он (Самуил) удалился от зла, а избрал добродетель от колыбели. Он не участвовал в беззаконных советах и не имел общения в нечестивых собраниях, но в самом нежном возрасте, от сосцов матери, перешел к другим сосцам, духовным. И как дерево, постоянно орошаемое, достигает большой высоты, так и он поднялся на высоту добродетели, будучи постоянно напояем слушанием слова Божия.
Но посмотрим, как (мать) пересадила его; последуем за этою женою и войдем с нею в храм. И «пошла, — сказано, — с ним в Силом, [взяв] три тельца» (1 Цар. 1:24). Значит, жертва была двойная: был телец бессловесный и словесный; одного принес в жертву священник, другого вознесла жена. И жертва ее была гораздо лучше той, которую принес священник: она была жрицею от собственной утробы, подражала в этом патриарху Аврааму и с ним вошла в состязание. Только тот, взяв сына, опять привел его назад, а она оставила в храме навсегда; лучше же сказать — и тот вознес всецело, потому что нужно смотреть не на то, что он не заклал, а на то, что внутренне все это исполнил. Видишь, как жена, состязается с мужем? Видишь, как природа не помешала ей соревновать патриарху? Но посмотрим, как она возносит его. Пришедши к священнику, она сказала ему: «О, господин мой!» (1 Цар. 1:26). Что значит: «О, господин мой!»? Выслушай, т. е., внимательно слова мои. Так как прошло уже много времени, то она хочет напомнить о том, что ею прежде сказано было; поэтому говорит: «О, господин мой! да живет душа твоя, господин мой! я — та самая женщина, которая здесь при тебе стояла и молилась Господу; о сем дитяти молилась я» Господу, «и исполнил мне Господь прошение мое, чего я просила у Него; и я отдаю его Господу на все дни жизни его, служить Господу» (ст. 26–28).