Страница 92 из 125
9:15) — не забывает о своих согрешениях, но постоянно носит их в уме, как не позволяет себе забывать даже и о том, в чем, как он совершенно был уверен, получил уже прощение в крещении, но вопиет и говорит: «я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом» (1 Кор. 15:9). Потом, чтобы мы познали всю глубину его смиренномудрия, присовокупил: «потому что гнал церковь Божию». Что делаешь, Павел? Господь, по Своему милосердию, простил и загладил все грехи твои, а ты еще помнишь о них? Так, говорит, я знаю и уверен, что Господь разрешил меня (от грехов): но когда подумаю о делах своих и посмотрю на бездну человеколюбия Божия, тогда вполне удостоверяюсь; что (только) благодатью и человеколюбием Его я то, что есть. Сказав: «недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию», он присовокупил: «но благодатью Божией есть то, что есть» (1 Кор. 15:10). То есть, хотя я со своей стороны выказал так много злости, но Его неизреченная благость и милосердие даровали мне прощение. Видишь душу, сокрушенную и постоянно памятующую о своих грехах, содеянных еще до крещения? Этому–то (апостолу) станем и мы подражать, и, ежедневно припоминая о грехах, сделанных нами после крещения, будем постоянно содержать их в уме и никогда не попустим себе забыть об них. Это будет для нас довольно сильной уздой, чтобы смирить и укротить нас. И что говорю я о Павле, столь великом и высоком муже?
Хочешь ли видеть, как и ветхозаветные (праведники) более всего прославились этим же самым, тем, т. е., что по совершении бесчисленных подвигов и, имея уже неизреченное дерзновение (перед Богом), они смирялись? Послушай, как патриарх, уже после собеседования с Богом, после данного ему обетования, говорил о себе: «я прах и пепел» (Быт. 18:27).
3. Но так как я упомянул о патриархе, то, если угодно, предложим любви вашей сегодняшнее чтение, чтобы, изъяснив его, увидеть нам необычайное величие добродетели этого праведника. «И взял», сказано, «Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую; но, дойдя до Харрана, они остановились там. И было дней жизни Фарры [в Харранской земле] двести пять лет, и умер Фарра в Харране» (Быт. 11:31–32). Будем, прошу, внимательно слушать эти слова, чтобы нам постигнуть смысл написанного. Вот, в самом начале уже представляется в этих словах недоумение. Этот блаженный пророк, то есть Моисей, сказал, что «взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Аранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и вышел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую; но, дойдя до Харрана, они остановились там». А блаженный Стефан, в своей речи к иудеям, говорит: «Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран: а оттуда, по смерти отца его, переселил его» (Деян. 7:2, 4). Что же? Божественное Писание противоречит само себе? Да не будет; но должно из этого заключить, что, так как сын (Авраам) был боголюбив, то Бог, явившись ему, повелел переселиться из Месопотамии.
Узнав об этом, Фарра, отец его, хотя был и неверующий, по любви к сыну решился пойти вместе с ним, пришел в Харран, пожил там и скончался. Тогда–то уже патриарх, по повелению Божиему, переселился в землю Ханаанскую. И точно, Бог вывел его из Харрана не прежде, как по кончине Фарры. Тогда–то, после смерти Фарры, «и сказал», сказано, «Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение; Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные» (Быт. 12:1–3). Рассмотрим тщательно каждое из этих слов, чтобы увидеть нам боголюбивую душу патриарха.
Не пройдем эти слова без внимания, но размыслим, какое тяжкое дается повеление. «Пойди», говорит, «из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе». Оставь, говорит, известное и достоверное, и предпочти неизвестное и невиданное. Смотри, как с самого начала праведник был приучаем предпочитать невидимое видимому и будущее тому, что уже находилось в руках. Ему повелевалось сделать не что–либо маловажное; (повелевалось) оставить землю, где он жил столько времени, оставить все родство и весь отеческий дом, и идти, куда он не знал и не ведал. (Бог) ведь не сказал, в какую страну хочет переселить его но неопределенностью Своего повеления испытывал благочестие патриарха: «иди», говорит, «в землю, которую Я укажу тебе». Подумай, возлюбленный, какой возвышенный, не обладающий никакой страстью или привычкой, дух потребен был для исполнения этого повеления. В самом деле, если и теперь, когда уже распространилась благочестивая вера, многие так крепко держатся привычки, что скорее решаются все перенести, нежели оставить, хотя бы и нужно было, то место, в котором они доселе жили, и это бывает, не только с обыкновенными людьми, но и с удалившимися от житейского шума, избравшими жизнь монашескую, — то тем более естественно было этому праведнику огорчиться таким повелением и медлить исполнением его.
«Пойди», говорит, оставь сродников и отеческий дом, и «иди в землю, которую Я укажу тебе». Кого бы не смутили такие слова? Не объявляя ему ни места, ни страны, такой неопределенностью (Бог) испытывает душу праведника. Если бы такое повеление давалось кому–
Притом, если бы он не имел возвышенного духа и любомудрого ума, если бы не навык повиноваться во всем Богу, то встретил бы и другое немаловажное препятствие, — это смерть отца. Вы знаете, как часто многие из–за гробов своих родственников желали умереть в тех местах, где окончили жизнь их родители.
4. Так и этому праведнику, если бы он не был весьма боголюбив, естественно было бы подумать и об этом, что вот отец, по любви ко мне, оставил родину, бросил старые привычки, и, победив все (препятствия), пришел даже сюда, и почти можно сказать, из–за меня умер в чужой земле; а я, и по смерти его, не стараюсь заплатить ему тем же, но удаляюсь, оставляя, вместе с родством отца, и гроб его? Однако же, ничто такое не могло остановить его решимость; любовь к Богу сделала то, что все казалось ему легким и удобным. В самом деле, если бы он захотел располагаться по человеческим соображениям, то мог бы подумать и вот что: я уже в таком возрасте и приближаюсь к глубокой старости: куда же пойду? Не взял я с собой брата, не имею при себе ни одного сродника, но отделился от всех единокровных своих: как же пойду одиноким странником в чужую сторону, не зная и того, где будет конец моего странствования? А если еще среди этой дороги придется мне и умереть, что будет пользы от всех этих тревог? Кто похоронит меня старика, странника, безродного, бездомного? Разве жена моя упросит соседей оказать мне какое–либо сострадание, и исполнит последний долг при помощи доброхотного сбора и приношения.
Не гораздо ли лучше здесь провести это краткое время, какое еще осталось нам прожить, нежели на старости лет скитаться туда и сюда, и от всех переносить насмешки, за то, что и в таком уже возрасте я не могу жить спокойно, но меняю место за местом и нигде не останавливаюсь? Ничего такого не подумал этот праведник, а поспешил исполнить Божие повеление. Но, может быть, кто скажет, что для побуждения его к этому достаточно было слов (Божьих): иди в землю, которую Я укажу тебе, и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя» (Быт. 12:2). Но эти–то особенно слова и могли, если бы он не был боголюбив, сделать его более холодным к исполнению повеления.
«Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение». Великое обетование! «Произведу от тебя», говорит, «великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое». Не только поставлю тебя над великим народом и сделаю имя твое великим, но и благословлю тебя, и ты будешь благословен. Не подумай, возлюбленный, что есть тождесловие в этих словах: «и благословлю тебя, и будешь благословен». Это значит: Я удостою тебя такого благословения, что оно продлится во все веки. Ты будешь благословен так, что каждый сочтет за величайшую честь вступить в родство с тобой. Смотри, с какого раннего времени (Бог) предрек ему ту знаменитость, в которой хотел Он поставить его. «Произведу от тебя», говорит, «великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение». Вот почему и иудеи, хвалясь патриархом, старались выказать свое родство с ним, и говорили о себе: «мы дети Авраама». Но дабы они знали, что по своим злым нравам они не достойны этого родства, Христос говорит им: «если бы вы были дети Авраама, то дела Авраамовы делали бы» (Ин. 8:39). И Иоанн, сын Захариин, когда стекались на Иордан желавшие креститься, говорил им: «порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева?