Страница 99 из 125
Итак, если таково свойство этого долга, — что, чем больше мы будем уплачивать (его), тем больше будем умножать собственное достояние, — то вот мы покажем, наконец, вам, в чем состоит наш долг, чтобы и вы с большим усердием приняли слова наши, и, оценив нашу готовность, вознаградили нас тщательным вниманием к тому, что мы будем говорить. В чем же состоит долг? Вы знаете и помните, что мы изложили следующие обстоятельства в жизни патриарха (Авраама): его путешествие в Египет по причине голода, похищение Сары фараоном и негодование, которое Бог, промышляя о праведнике, показал и над самим фараоном, и над всем домом его, и тем предуготовил патриарху весьма славное возвращение из Египта: «И дал о нем (Авраме), — сказано, — фараон повеление людям, и проводили его, и жену его, и все, что у него было. И поднялся Аврам из Египта, сам и жена его, и все, что у него было, и Лот с ним, на юг» (Быт. 12:20, 13:1). Остановив на этом слово, мы обратили его, во все последующие дни, к учению о предметах, соответственных тому времени. Поэтому сегодня надобно восстановить порядок и, как бы в одно тело, соединить то, что будет говорено, с тем, что уже сказано: таким образом и поучение наше будет вам удобовразумительно. Но чтобы слова наши были тем яснее для вас, следует предложить любви вашей и самое начало нынешнего чтения. «И был Аврам, — сказано, — очень богат скотом, и серебром, и золотом.
И продолжал он переходы свои от юга до Вефиля, до места, где прежде был шатер его между Вефилем и между Гаем, до места жертвенника, который он сделал там вначале; и там призвал Аврам имя Господа». Не пройдем этого чтения без внимания, но постараемся ясно усмотреть точность божественного Писания, как оно ничего не рассказывает нам ненужного. «Был Аврам, — сказано, — очень богат». Заметь, во–первых, что оно не просто указало, — не напрасно и не без причины именно теперь называет его (патриарха) богатым. В самом деле, нигде в другом месте оно не упомянуло, что он был богат, но только теперь в первый раз. Отчего это и для чего? Для того, чтобы познал ты благоизобретательность премудрости Божией и необычайную и беспредельную силу промышления, какое Он явил в отношении к праведнику. Тот, кто, по причине сильного голода, не в состоянии был более жить в Ханани, должен был отправиться в Египет, вдруг стал богат, и не просто богат, но «очень», и не «скотом» только, но «и серебром, и золотом».
2. Видишь ли, каково промышление Божие? Пошел (Авраам) искать облегчения от голода, — и возвратился, не только спасшись от голода, но и стяжав великое богатство и несказанную славу, всем показав о себе, кто таков был он. Теперь уже и хананейские жители лучше узнали добродетель праведника, когда увидели, какая внезапная произошла перемена и каким богатством обладает этот странник, который пошел в Египет как беглец и скиталец. Замечай притом, что он и от великого счастья и от избытка богатства не сделался надменнее и беспечнее, но опять спешит в то самое место, где был прежде, до отшествия в Египет. «И продолжал, — сказано, — он переходы свои от юга до Вефиля, до места, где прежде был шатер его между Вефилем и между Гаем, до места жертвенника, который он сделал там вначале; и там призвал Аврам имя Господа». Посуди, как он любил тишину и спокойствие, и постоянно прилежал к служению Богу. Он дошел, сказано, до того места, где прежде он создал жертвенник и призывал имя Божие, и (таким образом) задолго прежде и заранее исполнил уже то, что сказано было Давидом: «Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия» (Пс. 83:11). Пустыня, ради призвания в ней имени Божия, была для него дороже городов. Он знал, знал, что и величие городов составляет не красота зданий и не многочисленность жителей, но добродетель обитателей.
Вот почему и пустыня, украшаемая добродетелью праведника, стала лучше городов и знаменитее обитаемой земли. «И у Лота, который ходил с Аврамом, также был мелкий и крупный скот и шатры. И непоместительна была земля для них, чтобы жить вместе, ибо имущество их было так велико, что они не могли жить вместе» (Быт. 13:5–6). Не только у самого патриарха умножилось имение, но «и у Лота … также был мелкий и крупный скот». Может быть, иное сам (патриарх), будучи щедр, подарил племяннику, а иное дали ему и другие из уважения к патриарху. «И непоместительна была земля для них, — сказано, — … ибо имущество их было так велико» (ст. 6). Смотри, как избыток богатства тотчас становится причиною разделения, производит разрыв, нарушает согласие, расторгает узы родства: «И был спор между пастухами скота Аврамова и между пастухами скота Лотова; и Хананеи и Ферезеи жили тогда в той земле» (ст. 7). Смотри, как слуги полагают начало раздору; отсюда–то и всегда возникает зло — от худого нрава служителей: «И был, — сказано, — спор между пастухами». Они–то подают повод к разделению, нарушают согласие, выказывают сильное недоброжелательство (друг к другу). «Хананеи и Ферезеи жили тогда в той земле». Для чего заметило это нам божественное Писание? Так как оно сказало, что «непоместительна была земля для них, чтобы жить вместе», то и хочет показать нам причину (этого), — потому, т.
е., «непоместительна была земля для них», что была еще занята этими народами. Но посмотрим на боголюбивое расположение души патриарха, как он своею кротостью погашает готовый уже вспыхнуть пламень. «И сказал, — сказано, — Аврам Лоту: да не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и пастухами твоими, ибо мы родственники» (ст. 8). Обрати внимание на глубину смирения и высоту любомудрия: старец, человек преклонных лет, называет юношу, племянника своего, братом, ставит его наравне с собой и не усвояет себе никакого преимущества пред ним, но говорит: «Да не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и пастухами твоими»; неприлично, говорит, быть этому, потому что «ибо мы родственники». Видишь, как он исполняет апостольскую заповедь, которая говорит: «И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения? Но вы [сами] обижаете и отнимаете, и притом у братьев» (1 Кор. 6:7–8). Все это исполняя на деле, патриарх говорит: «Да не будет раздора …между пастухами моими и пастухами твоими, ибо мы родственники». Что может быть миролюбивее этой души? Так не напрасно и не без причины сказал я выше, что (Авраам) по любви к миру и безмятежию ставил пустыню выше обитаемой земли.
Смотри, как и теперь он, узнавши точно, что пастухи ссорятся (между собою), тотчас же в самом начале пытается погасить готовый вспыхнуть пламень и прекращает раздор. Действительно ему, призванному быть учителем любомудрия для всех, живущих в Палестине, надлежало ни в чем не подавать (им) соблазна или дурного примера, напротив, кротостью своего нрава, сильнее трубы, вразумить всех их и сделать подражателями своей добродетели. «Да не будет, — говорит, — раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и пастухами твоими, ибо мы родственники». Много скромности в этих словах: «Между мною и тобою»!
3. Смотри, — он говорит с ним, как с равным себе, тогда как вся ссора возникла, мне кажется, не из–за чего иного, как из–за того, что пастухи патриарха не позволяли тем (пастухам Лота) пользоваться одинаковою с ними свободою. Но праведник все делает с кротостью, желая показать высоту своего любомудрия и научить не только своих современников, но и все последующие роды — никогда (не допускать), чтобы служащие нам ссорились с ближними, потому что их ссоры делают великое бесчестье нам, и происходящее между ними не им вменяется, но обращается в укоризну нам. Итак, прилично ли, чтобы те, которые суть братья между собою, имеют не только одну природу, но и общее родство, и присуждены жить здесь, как странники, чтобы эти люди [т. е.
Пусть несправедливость была делом другого, но и ты сделался участником в ней, не потому только, что порадовался этому и думал, что от этого прибавится у тебя имущества и больше будет богатства, но и потому, что не воспрепятствовал совершению этой несправедливости в самом начале ее. Кто мог остановить обидчика и не сделал этого, тот не меньшему, чем обидчик, подвергнется наказанию.