Страница 65 из 161
Много дел благих, которых требует от Христианина Христианство, и которые оно в нем совершает, но дело молитвы должно быть прежде всех, потому что без него не может совершиться никакое другое дело благое.
И как можно им совершиться, когда низшее из оных не может быть совершено без высших, а высшее обыкновенно недостижимо для того, кто не мог еще вступить на низшую степень? Как может найти путь тот, кто не видит истины? Или как может идти путем тот, в ком нет жизни? А истиною и жизнью не прежде может для нас соделаться Иисус Христос, разве когда соделается путем, ибо в сем точно порядке обещал Он нам открыться, когда сказал: Аз есмь путь и истина и живот (Ин.14:6). Как же разрешить сей многосплетенный узел, которого все концы скрываются внутри его? Как отверзть сию заключенную сокровищницу, которая с первого взгляда не представляет ни ключа, ни отверстия, где бы оный влагался? Главная нить, которою разрешается весь узел духовных тайн, и ключ, которым отверзаются все сокровища благодати, есть молитва. Молись с Давидом: Скажи мне, Господи, путь в оньже пойду, яко к Тебе взях душу мою (Пс.142:8), и откроется тебе истинный путь Господень. Аще кто от вас лишен есть премудрости или, что тоже, познания спасительной истины, да просит от дающего Бога всем нелицеприемне и не поношающаго, и дастся ему (Иак.1:5). Если кто и живота просил есть у Тебе, Господи, молитвою крепкой и чистой, дал еси ему (Пс.20:5) и даруешь всегда, исполняя во благих желания любящих Тебя (Пс.102:5).
И что есть самая молитва в сущности своей, как не дыхание Божественной жизни в человеке, по реченному: Сам Дух воздыхает в нас воздыхании неизглаголанными (Рим.8:26)? Где есть хотя слабые начатки дыхания, там есть признаки жизни, а, где нет дыхания, там нет и жизни. Так, в ком есть хотя начатки молитвы, в том есть признаки жизни духовной: состояние человека без духа молитвы есть состояние бездыханного по внутреннему человеку. Посему как для жизни естественной прежде всего нужно возбудить дыхание, так для жизни духовной прежде всего нужно возбуждать дух молитвы.
Второе наставление в рассматриваемом теперь изречении Апостола заключается в том, что он дает понятие о разных видах молитвы. "Молю, - говорит он, - творити молитвы, моления, прошения, благодарения".
Молитвы должны мы приносить Богу, яко Богу, моления, как Судии, прошения, как Царю, благодарения, как Творцу и Подателю благ. Прошениями можем просить от Него благ, преимущественно вечных, а частью и временных. Молениями нужду имеем умолять Его, да избавит нас от зол, от греха и от наказания за грех. За исполнением прошений и молений естественно следуют благодарения. Молитва в собственном и высшем ее знаменовании забывает некоторым образом и зло и собственное благо и устремляется к созерцанию верховного и всеобщего блага в Боге тем, что в ней душа человека, по выражению таинственного песнопевца, восходит к Богу, аки стебло дыма кадильного (Песн.3:6). Моления сетуют пред Богом и утешаются; прошения дерзают и смиряются пред Ним; благодарения веселятся и торжествуют; молитва благоговеет пред Ним и горит в любви, как жертва всегда живая и всесожигаемая. Молитва вообще есть душа всех особенных молений, прошений и благодарений. Впрочем, и сии, смотря по состоянию Христианина, соединять с молитвою не только позволительно для него но полезно и даже необходимо. Кто не приносит молений о прощении грехов, тот или по невежеству не знает их, или закрывает их от себя гордостию, как фарисей и в том и другом случае не принадлежит к Царствию Божию, которое, с тех пор как вси согрешиша и лишени суть славы Божия (Рим.3:23), не приемлет никого кроме умоляющих и помилованных.
Кто никогда не приносит Богу прошений, тот мало верует в Его благость и силу или совсем не верует. Доселе, - так обличает в сем недостатке молитвы самих Апостолов Иисус Христос, - доселе не просисте ничесоже во имя Мое: просите, и приимете, да радость ваша исполнена будет (Ин.16:24). Кто не приносит благодарений, тот оказывает Небесному Подателю всех благ такую несправедливость, которая и между человеками в отношении к земным благодетелям осуждается и наказуется общим презрением.
Третье наставление рассматриваемого изречения Апостольского состоит в том, что он определяет, за кого и в каком порядке должно совершать молитвы. Молю - говорит он, - творити молитвы за вся человеки, за царя и за всех, иже во власти суть.
Слыхал я некоторых, которые говорят: "Где уже нам за других молиться, когда мы за себя умолить не можем?" Такие люди, конечно, думают, что за себя должно молиться прежде всего, а за других можно и не молиться. Что должны они подумать, что должны думать и все мы, когда слышим, что Боговдохновенный наставник в молитве заповедует молиться за всех других без изъятия - за вся человеки, заповедует молиться за некоторых преимущественно: за царя и за всех, иже во власти сутьу Отца нашего Небесного, воли Его для всей земли, и насущного хлеба, прощения долгов, избавления от искушений для всех нас (Лк.11:2-4). Даже в частных наших случаях Он желал, чтобы по крайней мере два или трие совещались просить о всякой вещи Отца Небеснаго (Мф.18:19). Итак, не отрекайся от молитвы за других под предлогом опасения, что за себя умолить не можешь, но в самом деле опасайся, что не умолишь о себе, если за других молиться не будешь. Если каждый о себе только молиться будет, то каждый останется только со своею молитвою, хладный - с хладною, немощный - с немощною, но если каждый будет молиться за всех, то каждый вспомоществуем будет многомощною молитвою всея Церкви Христовы и всех Святых Божиих. Молю убо творити молитвы за вся человеки.
Что касается до молитв, предписанных в особенности за царя и за всех, иже во власти суть, не бесполезно в настоящее время обратить внимание на то, что, когда писал Апостол сию заповедь к Церкви Ефесской, тогда цари и власти, от которых могло зависеть ее внешнее благосостояние, были не Христиане, а язычники, не защитники, а большею частою гонители Церкви. Если за таковых молиться есть обязанность Христианская, то сколь противно было бы Христианству не радеть о молитве за Царя, который есть Христов Помазанник и который властью и примером утверждает и распространяет благочестие! Нерадение сие не может остаться ненаказанным по той сокровенной связи, которой Провидение Божие в судьбе царей и народов не всегда близко, но всегда дивным образом точно соединяет благочестие с благоденствием и пороки с бедствиями. Почему столь благочестивые и благодетельные цари, как Езекия и Иосия, не могли отвратить погибели царства Иудейского? Потому что недостойный народ не хотел вместить духа благочестия, который они в нем возбудить столь усильно старались.
Четвертое наставление в рассматриваемом изречении Апостола есть то, что он постановляет для дела молитвы правильную цель: да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте.
Последствия молитвы, с неправильною целию приносимой, изображает другой Апостол, когда говорит: Просите, и не приемлете, зане зле просите, да в сластех ваших иждивете (Иак.4:3). Он показывает молитву бесплодную: Просите, и не приемлете. Но почему она бесплодна? Потому что молящиеся имеют неправильную цель, дабы удовлетворить собственным вожделениям - да в сластех ваших иждивете.
Предупреждая сие злоупотребление и, можно сказать, осквернение святыни, какова есть молитва, Святой Павел предписывает, чтобы мы при молитвах и прошениях наших имели в виду не собственные вожделения, но общее всех Христиан житие, благосостояние Церкви и Отечества, чтобы предметом желаний наших была не жизнь, приятная для угождения грубому или тонкому сластолюбию, не жизнь изобильная для удовлетворения корыстолюбия, не жизнь блистательная и славная, которая питала бы нашу гордость и честолюбие, но жизнь тихая и безмятежная, чтобы, наконец, и сия самая не была последнею целию желаний, так как мы, не имея в сей временной, внешней жизни пребывающаго града (Евр.13:14), не можем здесь поставить последней меты для нашего стремления, но чтобы мы, достигая тихого и безмятежного состояния временной и внешней жизни, тем беспрепятственнее простирались к достижению дальнейших успехов в жизни внутренней для приобретения права на жизнь вечную в грядущем Небесном граде - да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте.