Страница 99 из 161
Таким образом по свойствам Божиим, действующим в Божественном правлении мира, и по коренным законам Царствия Божия необходимо то, чтобы добро или зло в нравственной жизни царства и народа вело за собою добро или зло в бытии государственном, чтобы правда или добродетель возвышала язык, то есть доставляла благоденствие народу, чтобы умаляли, то есть в низкое и бедственное состояние приводили племена греси.
Что так и бывает на самом деле, сие можно видеть в действительном бытии царств и народов, особенно тех и в те времена, в которых и в которые правда или грехи достигают высокой степени силы и действия.
Народ Египетский, один из сильнейших в древности, что могло умалить или унизить пред малочисленным и порабощенным племенем Еврейским, если не грехи вопиющего на небо угнетения невинных и ожесточения против Бога?
Семь народов Хананейских, отличавшихся исполинскою породою, сведущих в войне, обитавших на земле обильной и защищаемой природою, что могло умалить и низложить пред изнуренным трудностями и бедствиями четыредесятилетнего странствования народом Еврейским, если не грехи, над которыми еще за несколько столетий видел Авраам вознесенную руку Божию, готовую низвести карательный удар, но удерживаемую долготерпением до предопределенной минуты правосудия; не бо, как сказано ему в то время, исполнишася греси Аморреов до ныне (Быт.15:16).
Накажет тя отступление твое, и злоба твоя обличит тя (Иер.2:19).
Нужно ли умножать примеры? Спросим вообще: как из малых племен возникают и возрастают народы, не подавляются сильнейшими соседями, но и сильнейших по временам преодолевают или себе подчиняют? Как, напротив того, великие народы, которых естественная сила увеличивается искусствами, ей служащими, не всегда возвышаются, но в свою чреду падают и рассыпаются? И не посвященная в таинства судеб Божиих история на сие ответствует, что благочестие, хотя иногда недовольно просвещенное, но искреннее, правота и доброта нравов возвышают и облекают победоносною силою дух народа; что, напротив того, уменьшение в народе благочестия, повреждение нравов, преобладание пороков разрушают единодушие, ослабляют верность и мужество, похищают у законов силу и почитаемые средствами общественного благоустройства образованность и просвещение обращают в орудия дерзости, беспорядка и разрушения.
Итак, Россияне! Ожидая блага России от Царя - справедливо, и прося от Бога - благочестно, помыслим и о том - беспристрастно, - каким образом достижение сего блага и от нас самих зависеть может.
Если молящиеся за Царя и царство и наипаче предшествующие прочим в молитве служители Олтаря более устами, нежели сердцем и Богоугодным житием, приближаются к Богу, в таком случае царство земное не тесно соединяется с Царствием Небесным, следственно, тленному и несовершенному земному не довольно сообщается совершенства и твердости небесного.
Если невнимательность и холодность к вере уменьшает благоговение к священной клятве и таким образом ослабляет союз верности, соединяющий подданных с Царем и царством, а хитрость, еще к большему ослаблению сего союза, не страшится употреблять клятву, чтобы связать ею в общем составе государства особенные узлы своевольных соумышлений и беззаконных скопищ, велика утрата общественной силы, которая состоит в соединении!
Если склонность к роскоши, праздности, забавам расстраивает порядок в семействах, истощает богатства их, делает то, что дети, забытые родителями во время воспитания, взаимно забывают их после воспитания, не прострется ли сие расстройство и на семейство семейств? Где будет богатство государства, которое из богатств подданных слагается? Где будут сыны Отечества, когда детей семейств не будет?
Если различные состояния общества от неправильного движения страстей, подобно вывихнутию членов тела, выходят из свойственных им мест и пределов, не столько занимаются своими обязанностями, сколько чужими, втесняются в дела, совсем до них не принадлежащие, например, воин хочет законодательствовать, не призванный Церковию поставляет себя учителем веры, поселянин прилагает ухо к молве о вольности, которой не понимает и которою не умеет пользоваться, гражданин мечтает о благородстве имени, не принадлежащем его званию, не поставляя в справедливую цену благородства духа, в приобретении которого никто ему не препятствует, - что может от сего последовать, как не то, что и весь состав тела государственного производить будет нестройные и не здравые движения?
Если в служении Царю и царству явно поставляют целию личную честь и выгоду, к чему такое стремление приведет удобнее, к пожертвованию ли собою Отечеству или, напротив, к пожертвованию себе Отечеством?
Имеяй уши слышати, да слышит [Мф.11:15]. У кого внутренний слух сердца не загражден духовным нечувствием, тот да слышит, что при сих размышлениях говорит ему внутренний свидетель и судия правды и греха - совесть, и если она обличает в недостатке подвигов для правды, возвышающей язык, или в недостатке осторожности против грехов, умаляющих племена, то присоединим к молитве покаяние, к покаянию подвиги исправления, да приимем или благое воздаяние от правды Божией, или помилование от милосердия Божия.
Благословен Бог, Который доныне правдою возвышал язык наш! Сила благодати Его да умалит в нас умаляющие племена грехи! Аминь.
Слово в день рождения благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича, 1829 г.[110]
Мнози о рождестве его возрадуются: будет бо велий пред Господем (Лк.1:14,15)
Если бы то, что мы совершаем ныне, по чувству сынов отечества, по наследованному благоговению, по приобретенной любви и благодарности к благотворному величию помазанника Божия надлежало поверить с высшими законами действования, мы могли бы сказать, что и природные жители неба и тамошнего Царствия одобряют сей образ мыслей, по которому в сем случае мы поступаем в земном царствии. Ангел, рождение великого человека предсказав отцу его, присовокупляет: И будет тебе радость и веселие: вот праздник семейственный! И мнози о рождестве его возрадуются: вот праздник общественный, народный! Будет бо велий пред Господем: вот основание праздника! Итак, по разумению Ангела, рождение в мире великого прилично и правильно может составить предмет радости многих, торжества общественного, простирающегося так далеко, как далеко простирается благотворное действие торжествующего величия.
Что сын неба смотрит на земные предметы небесными очами, сие можно приметить по особенной черте, которою определяет он величие, достойное радости: Будет бо велий пред Господем. По разумению Ангела, не всякое явление величия способно производить радость и торжество, но то именно, когда кто велик пред Господем. Сею мыслию вновь оправдывается настоящее торжество, коего виновник есть велий пред Господем как потому, что приял от Господа помазание величия, так и потому, что по намерениям Господа тщится употреблять свое величие на дела правды и благости, на покровительство веры и добродетели, на мужественную защиту имени Христова против жестоковыйных Его хулителей и врагов, на которую и ответствует ему Господь Своею победоносною защитою.
Немногим суждено быть великими к великой радости многих, но кто не желает и не каждому ли естественно желать, чтобы его, хотя и малое, бытие ознаменовано было хотя не великою радостию его и ближних? Посему и малым, не меньше как великим, полезно вникнуть в мысль Ангела, что всякое основание, всякое средство радости или благополучия в жизни тогда только твердо и надежно, когда оно полагается пред Господом.
Дабы усмотреть, как много человек обманывается, если думает положить себе основание величия или какого-нибудь превосходства и совершенства и потом радости и благополучия только в себе самом и в окружающих его вещах, в удалении от Бога и в забвении о Нем, - для сего довольно взять в соображение простую истину, что человек есть тварь, а Бог Творец его. Что такое тварь сама в себе, вне Бога? Ничто, поелику она из ничего сотворена. Что может она произвесть сама собою, разве опять то же ничто, из которого сама произведена, хотя, может быть, покрытое призраком вещественности, что называется суетою? Бог есть все для Себя Самого, и все для тварей Своих, которым Он чрез сотворение дал и бытие, и свойства, и силы, и благоустройство, и благобытие.