Страница 51 из 79
Прежде всего осознать себя духовно нищим, это первая ступень и в то же время основание для второй и последующих. Девять заповедей блаженств [6] похожи на девять ангельских чинов, высший из которых стоит у Престола Божия, а низший касается земли. Эти заповеди вырвут душу человека из цепких когтей безумия. Но как действительно осознать свою нищету, как стяжать смирение? Путь к этому – находиться в послушании, находиться в том чине, к пребыванию в котором ты призван; иметь в Церкви духовного наставника и руководителя; во всех жизненных ситуациях стараться оправдать других и обвинить себя. Святые отцы сказали: «Господь в пример смирения поставил Себя Самого, потому что добродетель эта неисчерпаема, не имеет пределов и границ». Гордый боится своей собственной тени, хотя и скрывает это, а смиренный остается спокойным среди бурных волн. Кто победил гордость, тот победил страх, отчаяние и безумие, потрясающие весь мир. Преподобный авва Дорофей рассказывает о некотором брате, который, невзирая на досаждения и оскорбления, никогда не был скорбен или разгневан. Преподобный вопросил этого брата, какой помысл всегда имеет он в сердце своем, что переносит обиды с таким долготерпением. Брат же отвечал ему: «Мне ли обращать внимание на их недостатки, или принимать от них (обиды), как от людей? Это – лающие псы».
«Услышав это,– говорит преподобный авва Дорофей,– я преклонил голову и сказал себе: нашел путь брат сей, и перекрестясь удалился от него, моля Бога, чтобы Он покрыл меня и его» (Преподобный авва Дорофей. Душеполезные поучения и послания… С. 107.) – Ред. ^ Кубизм – авангардистское течение в изобразительном искусстве первой четверти ХХ столетия.– Ред. ^ Декаданс (франц. d!ecadence, от средневекового лат. decadentia – упадок) – течение в литературе и искусстве конца XIX – начала ХХ века, характеризующееся оппозицией к общепринятой морали, культом красоты как самодовлеющей ценности, сопровождающимся нередко эстетизацией греха и порока.– Ред. ^ Ассонанс (франц. assonance – созвучие) – созвучие гласных звуков, преимущественно ударных, особенно в неточной рифме (огромность – опомнись, грусть – озарюсь и т. п.).– Ред. ^ Преподобный Иоанн, игумен Синайской горы. Лествица. Слово 23, глава 10.– Ред. ^ См.: Мф. 5, 3–11.– Ред. ^
Христианка и в то же время язычница
Наша душа по природе своей – христианка, но по страстям своим – язычница. Она невеста Христова, но изнасилованная демоном; она царица, ставшая блудницей. Она образ и подобие Божие, но вместе с тем в ней отразился темный лик сатаны. Она обитательница земли – пылинки, кружащейся в космосе, в космическом вихре, и вместе с тем – поле великой и последней битвы между Богом и падшим архистратигом. Она рабыня мира, обусловленная, ограниченная в своем существовании пространством и временем, и она же решает его конечные судьбы. Она живет в бурлящем потоке времени, но вместе с тем принадлежит вечности. Она забыла о самой себе, зачарованная фантасмагорией земных картин, призраками своего страстного воображения и снами несбыточного счастья, но ничто на земле не удовлетворяет ее, и она чувствует себя здесь странницей. Она сама забыла о себе, но Бог ради нее создал бесчисленные миры; для ее спасения Промысл Божий управляет космосом и историей. Образно говоря, человеческая душа в руке своей держит руль вселенной. Она создана для богообщения, но чаще всего стремится к общению с демоном. Она частица неба, упавшая в грязь. Она одинокая маска среди шумного, пестрого карнавала. Она или, забыв свое божественное достоинство, отождествляет себя с червем и зарывается в грязь; или, ощущая трагизм своего бытия, безмолвно вопиет: «Для чего мне дана эта жизнь, зачем я попала сюда?». …
Как стала ты трупоносицей, душа моя? Почему, видя вокруг картины и призраки смерти, ты отгоняешь, как врага, мысль о неизбежном приходе ее к тебе? Почему ты впилась в эту земную жизнь, как клещ в собачье ухо? Господь дал тебе все для спасения, но ты как слепец, который несет мешок с золотом и не знает, что в нем.
Господь, сотворив меня, как отблеск Божественного света, вручил мне царский перстень, чтобы я обручилась с Ним; этот перстень – моя свободная воля. Как велика любовь Божия ко мне: я сотворена Его словом, а искуплена Его Кровию, о спасении моем будут радоваться небеса, а о гибели – скорбеть Ангелы, как братья над гробом своей младшей сестры! Больше не спрашивай меня ни о чем: я тайна для себя самой. За гранью слов – область молчания, тайну же мою откроет вечность».
О молитве
Наша душа по природе своей – христианка, но по страстям своим – язычница. Она невеста Христова, но изнасилованная демоном; она царица, ставшая блудницей. Она образ и подобие Божие, но вместе с тем в ней отразился темный лик сатаны. Она обитательница земли – пылинки, кружащейся в космосе, в космическом вихре, и вместе с тем – поле великой и последней битвы между Богом и падшим архистратигом. Она рабыня мира, обусловленная, ограниченная в своем существовании пространством и временем, и она же решает его конечные судьбы. Она живет в бурлящем потоке времени, но вместе с тем принадлежит вечности. Она забыла о самой себе, зачарованная фантасмагорией земных картин, призраками своего страстного воображения и снами несбыточного счастья, но ничто на земле не удовлетворяет ее, и она чувствует себя здесь странницей. Она сама забыла о себе, но Бог ради нее создал бесчисленные миры; для ее спасения Промысл Божий управляет космосом и историей. Образно говоря, человеческая душа в руке своей держит руль вселенной. Она создана для богообщения, но чаще всего стремится к общению с демоном. Она частица неба, упавшая в грязь. Она одинокая маска среди шумного, пестрого карнавала. Она или, забыв свое божественное достоинство, отождествляет себя с червем и зарывается в грязь; или, ощущая трагизм своего бытия, безмолвно вопиет: «Для чего мне дана эта жизнь, зачем я попала сюда?». …
Как стала ты трупоносицей, душа моя? Почему, видя вокруг картины и призраки смерти, ты отгоняешь, как врага, мысль о неизбежном приходе ее к тебе? Почему ты впилась в эту земную жизнь, как клещ в собачье ухо? Господь дал тебе все для спасения, но ты как слепец, который несет мешок с золотом и не знает, что в нем.
Господь, сотворив меня, как отблеск Божественного света, вручил мне царский перстень, чтобы я обручилась с Ним; этот перстень – моя свободная воля. Как велика любовь Божия ко мне: я сотворена Его словом, а искуплена Его Кровию, о спасении моем будут радоваться небеса, а о гибели – скорбеть Ангелы, как братья над гробом своей младшей сестры! Больше не спрашивай меня ни о чем: я тайна для себя самой. За гранью слов – область молчания, тайну же мою откроет вечность».
Дыхание жизни
Духовная жизнь во многом – это искусство молитвы. Святые отцы называли молитву дыханием жизни, нервами души, золотым дождем, льющимся в душу человека, неиссякаемым источником благодати, небесным сокровищем, которое человек всегда имеет при себе. Молитва – это ключ, открывающий врата Небесного Иерусалима. Молитва – это лествица, по которой душа восходит от земли к престолу Божию. Молитва – вечный, нетленный, неугасимый небесный свет, который видит сердце человека. Молитва – воскресение человеческой души прежде воскресения тела. Молитва – крылья души; без нее душа в своих помыслах и страстях ползает, как червь, по земле. Молитва – это озарение бездны нашей души небесным светом. Молитва – постоянное пребывание с Богом, неоскудевающий родник светлой радости. Молитва – предчувствие и преддверие рая. Человек создан для вечности, его истинная родина, его отчий дом – это небо. Здесь, на земле, он – изгнанник и странник. Когда человек забывает о своем предназначении, когда ему кажется, что его жизнь – это только краткий путь от рождения до смерти, от колыбели до могилы,– тогда он становится самым несчастным существом на земле. Молитва – это воспоминание о потерянном рае, это обращенность души к Богу. Для молитвы нет времени и расстояния. Если на слова молитвы откликнулось сердце, то их услышало все небо. Если слова молитвы излились из глубины души, то они достигли Господа.