Страница 26 из 38
- Зачем изменять?
- Подожди. И вот на днях я изменил ей...
- Ты?
- Ага.
Я почесал затылок. История оказалась не совсем веселенькой. Евгений молчал. Мне что-то надо было говорить:
- А я ее знаю?
Он покачал головой, сказал:
- Понимаешь, даже не понимаю, как это случилось. Ехал в автобусе. Перед этим я здорово выпил. Нинка уехала с киногруппой в Вильнюс. Уехала уже недели две назад и не пишет, и не звонит, понимаешь, ни слуху, ни духу. Я встретил Нинкину подругу, Анку, говорю: Тебе Нинка пишет. Она говорит: Нет. И что-то мне не понравилось, в ее ответе. Чувствую, что она что-то скрывает... Понимаешь, а в Нинкиной группе поехал один тип, осветитель, он еще в том году за ней увивался, и она мне говорила, что он ей житья не дает. И даже мы как-то с ней поругались, она возьми и скажи мне, что она с ним живет, я чуть тогда не убил ее... А тут она не пишет и не звонит уже вторую неделю. Я места себе не нахожу, хожу как чумовой. Мысли всякие лезут в голову, такие яркие картины, что просто на крик кричи. И в этот день я ничего не ел, а потом выпил... Много чего-то выпил и обалдел. Не пьяный, а, как дурак, ничего не соображаю И в автобусе привязался к какой-то бабе, и, ты знаешь, прямо в автобусе с ней крутил, ну, а потом вышли и где-то в парадном...
Он замолчал. Я усиленно скреб ногтями голову.
- И понимаешь, - стал продолжать он, - я думал, что будет хорошо, а стало еще хуже. Просто так плохо, что я совсем не знаю, куда деваться. В такую грязь попасть... И на душе такая тоска, хоть вешайся! Мне казалось, что я почувствую себя мужчиной, а вышло совсем наоборот.
- Да?.. Ну, а дама-то хоть ничего? - зачем-то спросил я.
- Что ты! Жуть! Старая, страшная, в какой-то грязной фуфайке, да и кажется, одноглазая... Да. Вроде бельмо на глазу. Я хорошо не рассмотрел...
Я насторожился, сказал:
- А ты никакой болезни не подхватил?
- Какой болезни?
- Ну... Сам понимаешь...
- Н-не знаю...
- Симптомов нет?
- Каких симптомов? Я ведь в этом ни бум-бум...
- Тебе надо провериться сходить в поликлинику, - сказал я строго и невольно отодвинул от себя стакан, - а то приедет Нина, а ты наградишь ее чем ни будь.
- Ты вот что мне скажи. - Спросил Евгений. - Что мне теперь с Нинкой делать? Говорить ей или не говорить? Я ведь никогда ей не врал. Я ведь для того тебе и рассказал, чтобы ты посоветовал, что мне делать: говорить ей или не говорить?
- Первое, что я тебе посоветую, это завтра же утречком и пораньше сходить в поликлинику и сдать анализ. Раз! Во-вторых, скажи, когда это случилось?
- Это?.. В понедельник.
- В какой понедельник?
- Да в тот вечер, когда ты должен был приехать и не приехал. Я ведь очень хотел тебя видеть, потому что знал, что ты хоть как-нибудь меня успокоишь насчет Нинки... Ну вот Ты не приехал... Я совсем ошалел... Вот я и выпил. Ехал домой на последнем автобусе.. И бабу эту встретил...
Он долго еще говорил, но я уже не понимал его слов. Я все пытался заглянуть к себе в душу и понять, упаду я или не упаду в бездну стыда и позора, и все удивлялся, до какой степени у меня каменное сердце. Множество всяких мыслей вилось у меня в мозгу. Даже была и такая, что вот, дескать, лукавый здорово над нами шутку сыграл... а сердце было бесчувственное, сухое...
- Просто, хоть вешайся... Понимаешь, днем в трезвом виде я бы от нее за версту убежал...
Короче, получилось так, в этот несчастный вечер, когда я убегал из дома, я походя убил человека...
На следующий вечер я уже улетал в Ленинград. Провожал меня Евгений. Он поцеловал меня на прощание, при этом я старался, чтобы он не попал слюной на мои губы... Сидя в самолете, я возился с двумя мыслями. Первая мысль: сколь сильно люди повязаны друг с другом. От состояния души и поведения одного зависит судьба другого, хотя они и далеко друг от друга и понятия не имеют кто чем занят. Мысль приятная, говорящая о духовном единстве людей и о практической ценности для мира простого пребывания в чистоте, в чем я оказался несостоятельным это уже вторая мысль. Побег из дома понимался мною, как самое настоящее беснование. Если сам я не бес, то вся моя выходка с переселением на новую квартиру, была ни что иное, как исполнение мною роли беса, по его сценарию и режиссуре, причем, в процессе творчества, во время всей моей беготни, он руководил мною, рассевшись вместе со своим режиссерским креслом, прямо внутри моего бренного туловища.
Когда дух владеющего взыдет на тя, места своего не оставь. Откуда я знаю эту фразу? И потом, это ведь старославянский язык: вместо тебя - тя.
Просто присутствие.
Вышел из церкви на улицу и удивился, почему настроение плохое. Душу давила какая-то тяжесть. Вроде бы все хорошо: хожу в Храм, стараюсь воздерживаться от грехов, ем пищу не возбуждающую, а радости никакой. И погода хорошая - редкий день, воздух чистый, утренний, солнышко играет... Должно быть, красивый был в этот час город наш, но я этого не видел - туман какой-то был перед глазами. И в теле все было в порядке, ничего не болело, здоровый, нормальный организм, а радости от этого никакой...
Господи! Если бы я мог делать угодное ТЕБЕ дело, если бы я знал, что я делаю то, что ТЫ велишь? Тут бы я был самый счастливый человек: и покой бы обрел и радость, и смысл жизни бы увидел... Как мне узнать волю ТВОЮ? Ну, вот сейчас я свободен и здоров и только что причастился, обновился. Иду к другу на работу - это же ведь не грех, тем более, что друг у меня прекрасный человек! Божий человек. Мы сходим с ним пообедаем, а потом, может быть, к утильщикам съездим, книжечку какую найдем у них... Ведь это не идет вразрез с ТВОЕЙ волей? Книжки-то мы берем хорошие, для души...
Когда дверь в контору, где работает мой друг, так и не открылась от моего толкания рукой, плечом и ногой, я догадался, что сегодня у нормальных людей выходной... И понял, что ТЫ, видимо, не хочешь, чтобы я встретился с другом, так как в противном случае я вспомнил бы, что сегодня воскресенье и поехал бы к другу домой.
К утильщикам я тоже не пошел. Поехал к себе в деревню.
На вокзале посмотрел расписание: до отхода поезда три минуты. Я поспешил к электричке. Двери захлопнулись у самого носа, даже чуть ногу не придавило. Всё плохо!
Приехал домой. Дома никого. Отец на сутках в кочегарке. Матери нет. Сделал себе салат, поел с орехами Сижу, шью себе брюки.
Часа через два входит мать, пасмурная, молчаливая. - Маманя, ты где пропадала?
- На кладбище была... - Не сразу ответила. - Скоро уберусь, да и пора уже...
Я понял, что у нее плохое настроение, решил молчать...
- Дома делать нечего... Стучала на кухне кастрюлями. - Обед варить некому - теперь каждый со своей едой... Люди пироги пекут, а нам не надо! А все сын мой виноват во всем...
- В чем проблема. Я не откажусь от пирога с капустой. Ускользнул я от явного вызова. - Даже с удовольствием.
- Врешь ты все. Мать не поверила мне. Это ты мне хочешь сделать приятное.
Я не сдался, уговорил ее на пирог, собрал свои тряпки и пошел к себе наверх.
К ночи мы уже пили чай с пирогом.
- Я ведь на кладбище была... А дед говорит мне: Зачем ты туда шляешься?
- А ведь и вправду, зачем?
- Как?!? Ты сказал такое? - Ужаснулась она. - Ты сказал? Ох! Я никогда не думала, что ты такое можешь сказать! Да я к сестре ходила!
- Там нет сестры.
- Как нет?
- Да ты же сама говорила, что после смерти от человека ничего не остается.
- Как?
- Да так. Ведь ты же не веришь в загробную жизнь... Заводил я ее нарочно.
- Ну-у! Я никогда не думала, что ты такое скажешь... Вот какой ты оказывается у меня... Я к сестре Марии и мужу ее Николаю ходила! Строгая встала из-за стола и пошла в свою комнату. Слышу: раздевается, ложится спать. Легла, завет меня. Подхожу.
- Сын! Ты не сердись на меня!.. Это Зинка сегодня приходит Пойдем, говорит, на кладбище, посидим у моего Ильи. Мы с ней целый день по могилкам ползали - она не могла найти могилу мужа своего... Уж у какой-то остановились, она говорит: Давай здесь помянем. Я говорю: Да ты что? На чужой могиле?! Отказалась я. А закусить-то у нее нечем, какая-то конфетка. Выпила, ее тошнит! Я думаю: Господи! А ты не думай, что; я какая-нибудь у тебя. Я сегодня столько белья перестирала - груду! Полы все перемыла! Целый день грязь грузила.... Ты у меня хороший сын. Я знаю, ты меня любишь и батечку любишь... Ты хочешь, чтобы мы были здоровые... Ты двери закрыл?