Страница 2 из 7
Выговский открыто принял сторону поляков. Соединившись с ними и крымскими татарами, он в том же 1658 г. осаждал Киев, но безуспешно. В сентябре 1658 г. под Гадячем гетман заключил с поляками договор. В нем перечислялись условия, на которых казачья старшина была готова примириться с королем и вновь признать себя его подданными. Гадяцкий договор содержал статьи, согласно которым православные епископы наряду с католическими должны были получить места в сенате. Православным мирянам и Церкви должны были быть возвращены имения, отобранные католиками. Все исповедующие Православие должны были получить в Речи Посполитой те же права, что и римо-католики, иметь училища и типографии. Право избирать митрополита Киевского из четырех кандидатов, согласно этому договору, получал король. Гадяцкий договор выглядел гораздо скромнее прежних договоренностей казаков с Польской Короной. В отличие от договоров Хмельницкого он не содержит никакого упоминания об унии, которую казаки прежде решительно требовали ликвидировать. Дионисий Балобан и высшее духовенство Правобережья поддержали Выговского и одобрили Гадяцкий договор. Однако Иннокентий Гизель и большинство духовенства Левобережной Украины остались верны Москве.
Затея Выговского оказалась весьма недолговечной. Уже в 1659 г. от него отстала большая часть казацкой старшины. Казаки объединились вокруг нового лидера Юрия Хмельницкого и вернулись под руку Москвы. В октябре 1659 г. в Переяславле при участии представлявшего Москву боярина князя А.Н.Трубецкого состоялась еще одна Рада, на которой Юрий Хмельницкий был избран новым гетманом. Здесь же полковником Дорошенко и другими казаками был выработан ряд статей, одна из которых предусматривала сохранение Киевской митрополии в юрисдикции Константинополя. Но статьи эти были отвергнуты участниками Рады. Напротив, были вновь зачитаны и подтверждены статьи первой Переяславской Рады 1654 г., в том числе и та, которая утверждала, что Киевский митрополит должен быть в благословении Патриарха Московского при условии церковной автономии Украины.
Митрополит Дионисий опасался возвращаться в Киев после крушения заговора Выговского. Но, проживая в Речи Посполитой, в Слуцком монастыре, он продолжал именоваться митрополитом Киевским. Его митрополичий статус признавали и на Левобережье. Однако для реального управления церковными делами Московской части Украины царь Алексей Михайлович своим указом назначил местоблюстителя Киевской митрополии, которым вновь стал Лазарь Баранович. Лазарь еще прежде обращался к царю с просьбой подтвердить его епископство в Чернигове и Новгород-Северском и выражал свою лояльность по отношению к Москве. Юрий Хмельницкий пытался уговорить Дионисия вернуться в Киев. С этой целью гетман в 1660 г. отправлял в Слуцк специальное послание к митрополиту. Однако Дионисий так в Киев и не приехал.
Такая ненормальная ситуация в церковных делах очень скоро надоела левобережному духовенству, и было решено ходатайствовать перед царем Алексеем Михайловичем о позволении избрать нового митрополита. Трахтемировский игумен Иоасаф прибыл в Москву в качестве посланца от епископа Лазаря Барановича и архимандрита Иннокентия Гизеля с поручением хлопотать об избрании митрополита Киевского вместо Дионисия. При этом от лица всего малороссийского духовенства игумен Иоасаф объявлял, что благословить нового митрополита Киевского может либо Патриарх Московский, либо Патриарх Константинопольский – как укажет сам Государь. Духовенство Левобережья в это время было настроено еще более промосковски, в том числе – благодаря щедрым денежным и земельным пожертвованиям царя Алексея Михайловича украинским монастырям и храмам.
К сожалению, Москве в тот момент было не до устроения дел Киевской митрополии, так как военно-политическая обстановка на Украине складывалась весьма драматично. Сначала воинство царя Алексея потерпело сокрушительное поражение от поляков в Литве и Белой Руси. Затем объединенное московское и казацкое воинство под командованием Шереметева и Юрия Хмельницкого потерпело несколько поражений от поляков и татар. Хмельницкий-младший последовал примеру Выговского и, предав Москву, также признал над собой власть короля Польского.
После того, как Москва оправилась от первого шока после потерь и измен в Малороссии, здесь все же решили заняться устроением дел в Киевской митрополии. Поскольку поставить нового митрополита при еще здравствующем Дионисии Балабане было невозможно, в Москве решили ограничиться назначением временного местоблюстителя, который должен был управлять левобережными приходами. Лазарь Баранович, вполне лояльный по отношению к Москве, все же был не вполне удобен в качестве местоблюстителя, так Чернигов, в котором он постоянно пребывал, был вдалеке от эпицентра главнейших политических событий Малороссии. Московские власти стремились поставить во главе церковной жизни Левобережья такого иерарха, который, пребывая в Киеве и храня верность царю Алексею Михайловичу, в то же время был бы связан с казачьей старшиной и проводил бы в ее среде промосковскую политику. На роль такого местоблюстителя, как решили в Москве, наиболее подходил Нежинский протопоп Максим Филимонов, известный как своей ученостью, так и лояльностью к Московскому государю. Максим регулярно информировал царя Алексея Михайловича обо всем происходящем в Малороссии, и имел в Москве репутацию одного из самых ревностных приверженцев Московского самодержца среди духовенства Киевской митрополии.
Максим был в гораздо большей степени вовлечен в политическую жизнь Украины, чем ученый и благочестивый, но совершенно аполитичный и не связанный с казачьей старшиной епископ Лазарь Баранович. Правительство царя Алексея Михайловича надеялось извлечь из этого обстоятельства немалую выгоду.
Поскольку обе епископские кафедры Левобережья – Киевская и Черниговская – были на то время заняты, Максима решено было поставить на Мстиславскую епархию, расположенную на территории Белоруссии. 4 мая 1661 г. Максим, предварительно постриженный в монашество с именем Мефодий, был хиротонисан во епископа Мстиславского и Оршанского. Его рукоположение состоялось в Москве. Мефодий с царского соизволения принял архиерейское поставление от местоблюстителя Московского Патриаршего Престола митрополита Крутицкого Питирима. Эта мера выглядела беспрецедентно, так как Киевская митрополия пребывала в юрисдикции Константинопольского Патриархата. Тем не менее, в Москве ее объяснили необходимостью устроения церковной жизни Левобережной Украины в условиях, когда митрополит Дионисий исключительно по политическим мотивам устранился от окормления этой части Малороссии.
Делами своей Мстиславской епархии новый епископ-местоблюститель занимался мало. Изначально планировалось, что центром его активности станет Киев. Мефодий прибыл сюда уже летом 1661 г. и принял управление делами митрополии от епископа Лазаря. К сожалению, Мефодий занялся не устроением дел церковных, но с головой погрузился в политические страсти, бурлившие на Украине.
В марте 1662 г. частью казачества новым гетманом был избран Переяславский полковник Самко. Мефодий привел его к присяге, но затем прибыл в свой родной Нежин, где примкнул к сопернику Самко – Нежинскому полковнику Золотаренко. Мефодий направил в Москву донесение о том, что Самко избран на гетманство обманом и угрозами. В Москве, тем не менее, признали Самко наказным гетманом, но обязали его жить в мире с епископом Мефодием. Самко, в свою очередь, тоже писал в Москву жалобы на Мефодия и просил поставить на его место Иннокентия Гизеля или Лазаря Барановича, говоря, что Мефодий не пользуется любовью у казаков. Но в Москве и Самко, и Мефодия оставили на своих местах, надеясь, что они в конце концов примирятся. Увы, этого так и не произошло. Мефодий совершенно покинул Киев и жил то в родном Нежине, то в Зенькове, то в Гадяче – всякий раз под предлогом подготовки рады для избрания нового гетмана. Свое нежелание пребывать в Киеве Мефодий оправдывал боязнью расправы со стороны Самко. Одновременно епископ Мстиславский плел интриги против наказного гетмана. Вскоре вихрь политических страстей совершенно закрутил местоблюстителя Киевской митрополии.