Страница 63 из 125
Наказание за насмешку
Молодые барышни услышали невнятное бормотание: это немой мальчик силился сказать что-то. По виду его поняли: нищий, просит милостыню. Одна из них, Мария, дочь священника, стала насмехаться над ним. Мальчик заплакал и ушел. Вероятно, никто не обратил бы внимания на это, если бы Мария утром не оказалась... немой. Все перепугались, позвали ее отца, и он повез ее к врачу. Врач нашел, что у девушки нет никаких нарушений, и недоумевал, почему она не может говорить. Тогда решили молиться особенно усердно об исцелении Марии. Прошло несколько месяцев. Однажды ночью родители услышали, что дочь их заговорила с кем-то во сне. Тихо стали у ее кровати, ожидая пробуждения. Она вскоре проснулась и радостно рассказала, что видела во сне Старца, очень доброго и благостного. Он ей сказал: "Ты наказана за то, что посмеялась над немым мальчиком, но предстательством преподобного Сергия Бог возвращает тебе дар речи. В благодарность сходи с родителями пешком в обитель Преподобного и благодари Бога за милость". У Марии были сестры. На всех это чудо повлияло: все дети отца Димитрия Муретова стали очень осторожно обращаться с окружающими. Сам отец Димитрий с женой и Марией в июне 1881 года пришел в Лавру и рассказал об этом архимандриту Леониду [1], бывшему тогда наместником Троице-Сергиевой Лавры. Леонид (Кавелин; 1822–1891), архимандрит, наместник ТСЛ (1877–1891), русский духовный писатель.
Составил ряд каталогов и описаний старопечатных книг и рукописей. ^
За нерадение
В храме великомученицы Варвары (при лаврской больнице) служил диакон отец Иоасаф, поступивший в Лавру в начале 1870-х годов из белого духовенства. Однажды после ектении перед Херувимской он вошел в алтарь, шагнул к престолу и упал без чувств. Его отнесли в больницу, где он пролежал три дня в беспамятстве. Придя в сознание, он рассказал духовнику, что в алтаре у престола увидел Ангела с мечом в руках. Он подошел к Иоасафу, снял орарь и стихарь, ударил мечом по рукам и ногам и сказал: "Изъял бы я твою душу за нерадение к иноческой жизни, но смотри, кто предстательствует за тебя пред Богом". И указал на жертвенник, около которого на коленях стоял преподобный Сергий и горячо молился. Иеродиакон Иоасаф около года лежал без движения, усердно каясь. Видимо, ему открыт был день кончины. Утром этого дня попросил достать погребальные одежды и одеть на себя, причастился Святых Таин и, обращаясь к невидимым посетителям, радостно воскликнул: "Пришла!" — и скончался.
Схимник
В1892 году архиепископ Ярославский Ионафан [1] прибыл на торжества по случаю 500-летия со дня кончины преподобного Сергия в Троице-Сергиеву Лавру. Во время крестного хода его внимание привлек Старец в схиме, шествующий впереди образа преподобного Сергия. При виде Старца сердце архипастыря взыграло от радости, и он решил узнать у отца наместника его имя. Рассказав об этом отцу наместнику, услышал в ответ, что в Лавре есть один схимник, но участвовать в крестном ходе он не мог по старческой немощи. — Кто же был тот Старец? — Видимо, сам преподобный Сергий! Ионафан (Руднев; † 1906), епископ Ярославский и Ростовский (с 1877). С 1883 архиепископ. С 1903 на покое. ^
Вразумление свыше
Архимандрит Кронид рассказал о своем искушении, которого не мог одолеть, оставшись после смерти отца Никодима без руководства и вразумления. Дело в том, что в 1879 году, когда скончался духовник, отец Кронид стал мучиться расслаблением воли: не хотелось читать правило. Совесть обличала, но воля ослабла, и он не находил в себе сил преодолеть свое нежелание. И вот однажды он видит себя в Троицком соборе. Он полон народа, который стремится приложиться к раке мощей преподобного Сергия. Волной народной и его прибило почти к самой раке. Его охватил страх: вдруг преподобный Сергий при всех обличит его в нерадении? Подходя, он услышал тихий голос самого Аввы: "Чадо! Что же ты перестал молиться? Если наступит время испытания, откуда ты будешь черпать утешение, силы и крепость душе своей?". Проснулся он в слезах и на всю жизнь запомнил это обращение своего небесного Игумена.
Сокращения:
ДА — Духовная Академия ДС — Духовная Семинария ЖМП — Журнал Московской Патриархии ЛДАиС — Ленинградская Духовная Академия и Семинария МГУ — Московский Государственный университет МДАиС — Московская Духовная Академия и Семинария МП — Московская Патриархия ОВЦС — Отдел внешних церковных сношений РПЦ — Русская Православная Церковь СПбДА — Санкт-Петербургская Духовная Академия ТСЛ — Троице-Сергиева Лавра
Часть I. Первые впечатления
ДА — Духовная Академия ДС — Духовная Семинария ЖМП — Журнал Московской Патриархии ЛДАиС — Ленинградская Духовная Академия и Семинария МГУ — Московский Государственный университет МДАиС — Московская Духовная Академия и Семинария МП — Московская Патриархия ОВЦС — Отдел внешних церковных сношений РПЦ — Русская Православная Церковь СПбДА — Санкт-Петербургская Духовная Академия ТСЛ — Троице-Сергиева Лавра
Первое знакомство с образом Преподобного Сергия
В далекие детские годы, еще до начала Отечественной войны (значит, до моих пяти лет), как-то бабушка взялась перебирать свое "добро" в большом сундуке. Может, он был и не таким уж большим, но мне казался огромным. Бабушка запирала его на замок, чтобы ребятишки не забрались из любопытства и не потревожили ее ценности. Бабушка время от времени просушивала вещи, хранившиеся в сундуке. Убедившись в том, что ничего интересного там нет и пахнет нафталином, мы потеряли к нему всякий интерес. Возможно, и о сундуке я бы не вспомнила, если бы не одна находка. Разбирать бабушкино "богатство" помогала ее дочка—моя тетушка. Они среди всего хозяйства нашли образок преподобного Сергия, обгоревший и поцарапанный. Тетушка, имея меня в виду, сказала бабушке: "Ты его ей береги. Пойдет в школу — пригодится". Наверное, этот момент и был первым указанием на преподобного Сергия. Вскоре началась война. Мы перебрались из Подмосковья в столицу. Москва встретила нас страшной картиной разорения: затемнением, холодом, длинными очередями, карточками, слезами и страхом. Вместе с самым необходимым мы взяли и этот образок. Уважение взрослых как-то передалось, обратило внимание, вошло в сознание еще до понимания того, кто это и почему пригодится.
Немного позднее, ближе к моим семи годам, попался лохматый сборник, где кто-то неумело соединил все, что было под руками: отрывки из житий святых, молитвы, описания святых обителей. Если вспомнить, что в эти годы — в начале 40-х, когда шла война и главное, после усердного истребления всего, что могло напомнить о "пережитках прошлого",— почти ничего из духовной литературы у знакомых найти было нельзя, то и такой самодельный сборник был богатством, которое берегли, передавали из рук в руки с опасением, иногда и недоверием, всегда с тревогой. Из этого сборника что-то удалось извлечь и о Троице-Сергиевой Лавре. Ясно стало одно: она где-то близко! Само описание не тронуло из-за обилия цифр: столько-то метров высота, столько-то стоило строительство и тому подобное.
Проси Преподобного!
Как вера от слышания [1], так и особое чувство близости может быть от общения с тем, кому такое чувство хорошо знакомо. Нам посчастливилось еще в первые послевоенные годы побывать у старца Иннокентия [2]. До разорения монастырей он жил в Зосимовой пустыни, сравнительно недалеко от Лавры Преподобного. Видимо, образ преподобного Сергия был ему близок и дорог. Не помню, чтобы он рассказывал что-то о Преподобном. Кажется, о нем мы читали где-то до этого. Главное — какие-то самые краткие, но существенные сведения о Преподобном дошли до нас в раннем детстве. У старца же часто звучало: "Проси Преподобного!". Тогда меня удивило то, как это было сказано! Столько было в этом доверия, близости. От старца мы узнали и об открытии Лавры после войны. Как он радовался! Его отношение к Преподобному невольно заставляло без раздумий принимать все, что связано с именем Преподобного. Естественно, там же мы получили благословение съездить к Преподобному. Мне было тогда десять лет, одну бы не пустили в неведомые края, а старшим было недосуг. Еще и еще не раз слышали мы: "Съездите к Преподобному!". Эта настойчивость и побудила оставить все дела и выбраться наконец-то в только что пробуждающуюся к жизни Лавру.