В. Легойда

Конечно, если трактовать термин "гражданская религия" в широком смысле - как символико-ритуальное измерение установленной государственной власти, - то элементы гражданской религии без труда можно отыскать в практике христианской государственности уже в эпоху Средневековья (например, особое почитание императорской власти и связанные с этим почитанием церемонии). Вместе с тем необходимо выделить некий критерий принадлежности того или иного явления к феномену гражданской религиозности, иначе мы рискуем находить гражданскую религию в любой символической идее или символическом акте, имеющим отношение к государственному устройству.

Что же является принципиально важным для гражданской религии? В ней отсутствует духовная составляющая. Иными словами, сотериология и телеология гражданской религии исчерпываются этим миром: спасительной (то есть единственно верной) является сама идея государственного устроения, а ее воплощение в жизнь - наиважнейшей целью бытия. Гражданская религия реализуется как сакрализация государственного устройства и присутствует только на социально-политическом уровне. Бог в системе гражданской религии нужен лишь как авторитет, но не как Спаситель.

В этой связи уместно вспомнить довольно категорическое, но по сути верное заявление А.С. Хомякова: "...Церковь - не авторитет, как не авторитет Бог, не авторитет Христос; ибо авторитет есть нечто для нас внешнее. Не авторитет, говорю я, а истина, и в то же время жизнь христианина, внутренняя жизнь его; ибо Бог, Христос, Церковь живут в нем жизнью более действительною, чем сердце, бьющееся в груди его, или кровь, текущая в его жилах; но живут, поколику он сам живет - вселенскою жизнью любви и единства, то есть жизнью Церкви" [91].

Статья третья

Остановимся подробнее на той роли, которую играет американский президент в системе национальной веры США - гражданской религии. Роберт Белла далеко не случайно начинает анализ феномена гражданской религии с инаугурации президента - важнейшего эпизода венчающего центральное событие в американской политической жизни: президентские выборы. В сознании американцев президент - символ государства, именно с президентом американцы связывают представление о государственности [92].

Архетип Президент - отец нации - это одна из сущностных составляющих американского "легитимирующего" мифа. По мнению ряда исследователей, американский президент играет роль своеобразного "республиканского монарха". Р. Нойштадт замечает по этому поводу, что в основание американской конституции положено "вполне очевидное толкование английского закона о престолонаследии 1688 года" [93]. Американские историки Пьерар и Линдер полагают, что президент является в определенном смысле персонификацией всего американского народа, подобно тому, как для англичан таким олицетворением являются король или королева [94]. Как отмечал президент Уильям Тафт по поводу специфики взаимоотношений между главой исполнительной власти и его избирателями, президент есть "личностное воплощение и представитель достоинства и величия последних" [95]. Американский политолог Д. Лис замечает, что президент - это и нравственный символ нации [96].

Этот символизм, без сомнения, свидетельствует о той политико-религиозной роли, которую призван играть американский президент. Некоторые исследователи проводят даже дифференциацию религиозных функций американского президента, различая "пророческий" и "священнический" компоненты президентского участия в гражданской религии [97]. "Пророческая" функция президента подобна той роли, которую играли ветхозаветные пророки, и заключается в сдерживании национальной гордыни, предохранении ее от превращения в слепое поклонение государству. При этом она также призвана напоминать о присутствии в человеческой жизни Высшей силы, о вовлеченности Бога в том числе и в политические процессы. "Священническая" функция состоит в укреплении мифа о возникновении государства, в следовании "американской политической традиции". Данные функции должны способствовать процессу легитимации социально-политических действий президента и всей исполнительной ветви власти.

Особое место, которое занимает президент, будучи не только политическим лидером, но и своеобразным священнослужителем государственного культа, а также пророком своего народа [98], принадлежит главе государства с самого начала американской истории. В силу того значения, которое придается фигуре американского первосвященника-президента, именно прагматика мифологем президентства в совокупности с практикой президентского правления в наибольшей степени отражают динамику гражданской религии и выпукло демонстрируют все видоизменения и коллизии в развитии американской государственной символики и ритуалов.

В американской "табели о рангах" первое место принадлежит одиннадцатому президенту США Аврааму Линкольну. Второе место уверенно занимает Джордж Вашингтон. При этом если Вашингтон олицетворяет рождение американской нации, то священное для американцев имя Линкольна "персонифицирует единство нации и жертву, принесенную в Гражданской войне, в этом великом эпосе американской истории, обеими сторонами для национального "возрождения" и устранения рабства" [99]. Таким образом, в американской политической символике Вашингтон являет собой фигуру Моисея-освободителя, а Линкольн - мессии-спасителя [100]. Именно поэтому в настоящей статье речь пойдет об этих президентах, а также о президенте Рональде Рейгане, выбранном для того, чтобы продемонстрировать преемственность основных идеалов гражданской религии, а также ее приспосабляемость к изменениям в общественной жизни.

Джордж Вашингтон и рождение гражданской религии

Вашингтон как представитель гражданской религии. Уже первый президент США, Джордж Вашингтон, в своей инаугурационной речи 30 апреля 1789 года произносит слова, принципиальные для американского самосознания, основанного на религиозно-политической идее построения "Града на холме". Обращаясь к соотечественникам, он открыто призывает вместе вознести мольбы к Всемогущему, дабы Его благословение освятило правительство американского народа, судьба которого направляется "невидимой рукой Великого Творца". Ибо "сохранение священного огня свободы и судьба республиканской модели правления справедливо полагаются глубочайшим и конечным образом зависящими от эксперимента, доверенного американскому народу" [101].

В этих словах содержится очевидное указание не только на избранность Соединенных Штатов, но - имплицитно - и на особое место президента - Верховного Жреца американской гражданской религии. Данное религиозное настроение не осталось лишь характеристикой лично президента. По просьбе обеих палат конгресса 3 октября того же года Вашингтон объявил, что 26 ноября будет считаться "днем общественного благодарения и молитвы" - первый День благодарения при конституции.

Вашингтон был первым - первый президент, первый символ нации, - поэтому во многом именно он формировал модель религиозной составляющей политической жизни страны. Будучи, подобно большинству первых американских президентов, довольно умеренным в том, что касалось проявления религиозного рвения, Вашингтон обладал поразительным чутьем, позволившим ему безошибочно придать глубокую религиозную окраску своим публичным выступлениям. Такой подход стал парадигматическим для всех преемников первого американского президента.

Принимая присягу на верность нации и обязуясь, в соответствии с предписанием статьи 2 раздела 1 Конституции Соединенных Штатов, "честно выполнять обязанности Президента Соединенных Штатов и по мере сил охранять, защищать и поддерживать Конституцию Соединенных Штатов", Вашингтон добавляет от себя в конце присяги: И да поможет мне Бог. С тех пор эти слова являются неизменным атрибутом не только инаугурации и американской политической культуры, но и правовой культуры США (например, при приведении к присяге адвоката, а также обязуя свидетеля говорить в суде "правду и ничего кроме правды", судья всегда добавляет "И да поможет Вам Бог" [102]).

Сама инаугурация становится символом американской политической жизни во многом благодаря Вашингтону. Нельзя забывать, что Конституция США не предусматривает ни специальной процедуры инаугурации, ни тем более инаугурационных речей американских президентов. Единственное, о чем говорит конституция - это о необходимости принесения президентом вышецитированной клятвы. Несмотря на это, ни один из американских президентов ни разу не упустил возможности лично обратиться к американскому народу во время вступления в должность. Американский историк Д. Бурстин считает, что корни данного феномена находятся в ставшей органичной традиции произнесения речей, традиции, обусловленной всем устроением американской общественно-политической жизни (федеральная система, многочисленные законодатели, несколько судебных систем, частые и регулярные выборы и т.д.) [103]. И конечно, оформил эту традицию именно Вашингтон.