В. Легойда

При этом большинство американских ученых практически едино во мнении, что данная история вымышлена [112]. Мифологизация этого сказания однозначно характеризует присутствующий в американском общественном сознании архетип лидера нации: герой должен быть набожен и связан с трансцендентным началом - только такой образ может служить тому, чтобы общество приняло публичный статус вождя. Иными словами, Вашингтон выступает не только как субъект гражданской религии, но и как объект национальной гражданской веры, являясь, таким образом, проявлением постоянно присутствующего в американском самосознании архетипа "отца и заступника нации".

Вашингтон как объект гражданской религии. Действительно, самое интересное в американской политической и исторической мифологии - это не подлинная жизнь Джорджа Вашингтона, а его образ, который сознательно формировался уже после смерти первого президента. Современное отношение к фигуре Вашингтона, которое основано на высокой оценке президента именно как символической фигуры, а не как президента-практика, исходит во многом из того священного ореола, который естественным образом начал складываться еще при жизни Вашингтона, но окончательно оформился уже после его смерти. В этой связи нас будет интересовать не только семантика данного символа - она вполне очевидна и прозрачна - но и прагматика, то есть то, как данный образ интерпретировался и интерпретируется современными политиками и политологами.

Действительно пользовавшийся заслуженным авторитетом, Вашингтон уже при жизни персонифицирует национальный характер, становясь таким образом идеальным объектом для всенародного почитания. История оформления образа Джорджа Вашингтона - это яркий пример мифологизации действительности, равно необходимой как для легитимации личности Вашингтона, так и для закрепления в политической мифологии прототипа национального идеала [113].

Больше всего поражает то, с какой скоростью произошло превращение Вашингтона из просто человека, первого президента США, в полубога и "отца нации". Умерший 14 декабря 1799 года Вашингтон был - при всем авторитете, которым он пользовался, - фигурой весьма противоречивой и далеко не всеми обожаемой. Некоторыми политическими лидерами страны оспаривались не только его взгляды, но и его честность. Тем не менее фигура Вашингтона быстро начинает приобретать несвойственное президенту при жизни монументальное величие. По наблюдению Д. Бурстина, этот процесс занял не так много лет: с момента смерти Вашингтона в 1799 году и до начала Гражданской войны (1861 год) поклонение первому президенту США обрело все необходимые атрибуты. Мифологизация личности проводится по всем законам религиозного оформления: прежде всего в общественном сознании создается представление о "святой" жизни, которая призвана также освятить и землю, давшую человечеству такого гения. Уже упоминавшийся Мейсон Локк Уимс так начинает главу о рождении первого американского супермена: "До настоящего времени многие добрые христиане с трудом заставляют себя поверить, что Вашингтон был [...] виргинцем!..

Такой великий человек никогда не мог бы родиться в Америке! Наоборот, в том-то и суть, что он должен был родиться здесь! Природа, как мы знаем, полна гармонии: и paria paribus, то есть великое великому, - это ее правило, по которому она с восторгом действует [...]

По этому же правилу, где нам искать Вашингтона, величайшего среди людей, как не в Америке?..".

Одним из первых Уимс печатает и ставшую самым знаменитым рассказом о детстве Вашингтона историю с вишневым деревом - любимым деревом отца, которое срубил маленький Джордж. На вопрос отца, кто это сделал, Джордж мужественно отвечает: "Я не могу врать, па: ты знаешь, я не могу врать. Это я срубил моим топориком" [114]. Таких историй и таких биографий вскоре стало множество; Уимс был лишь одним из служителей нового культа.

Следующим этапом сакрализации отца-основателя Америки служит появление "Священного Писания" - большими тиражами печатаются выбранные и отредактированные в нужной тональности труды Вашингтона. Одним из первых издателей этих трудов был Джейред Спаркс, бывший священник унитарианской церкви в Балтиморе, ставший в 1838 году первым профессором истории в Гарварде, а потом и президентом Гарвардского университета. Спаркс печатает статьи и выступления Вашингтона, исправляя все то, что могло помешать возникавшему культу и преследуя при этом самые благие цели - описание добродетельной жизни первого президента с целью воспитания добродетельного молодого поколения. Попытки некоторых специалистов-историков уличить Спаркса в искажении содержательной стороны и стиля вашингтоновских работ ни к чему не привели: на защиту метода Спаркса тут же встало большинство американских ученых, бывших ортодоксальными приверженцами культа Вашингтона. Именно поэтому в течение пятидесяти лет с момента появления изданий Спаркса не выходило ни одного другого издания сочинений Вашингтона.

После смерти президента разворачивается настоящая борьба за место захоронения его тела - священных останков. Споры по этому поводу вполне определенно свидетельствуют о "религиозном инстинкте" американцев: место упокоения тела героя должно стать духовным и паломническим центром нации. Ежегодно начинает отмечаться день рождения Вашингтона - единственный день рождения, отмечавшийся в качестве государственного праздника каждым штатом Союза вплоть до второй половины XX века. В начале же XIX века, пока у страны еще не было своей истории, национальные церемонии устраивались лишь дважды в году: 4 июля - в день рождения Республики и 22 февраля - в день рождения Вашингтона. Само имя президента чествуется уникально: в его честь называют город (справедливости ради следует отметить, что столицу государства окрестили Вашингтоном в 1791 году - еще при жизни героя), а потом и целый штат (уникальный случай в именовании штатов, при котором, вообще говоря, употребление имен лиц избегалось).

Мощная машина создания новой мифологии государства, используя все возможные средства массовой коммуникации, быстро подняла Вашингтона на недосягаемую высоту: проведение торжественных мероприятий, посвященных памяти президента, многочисленные публикации в журналах и газетах, издание огромными тиражами биографий Вашингтона - все это способствовало появлению символа нации. В выступлениях ораторов Вашингтон часто сравнивался с Моисеем и царем Давидом.

Апогеем религиозного превознесения Вашингтона можно считать слова Авраама Линкольна, который, выступая 22 февраля 1842 года в Спрингфилде, заявил: "Одинаково невозможно добавить яркость солнцу или славу имени Вашингтона. И пусть никто не пробует делать это. В торжественном благоговении произносим мы это имя, оставляя его сиять слепящим светом бессмертия". Таким образом, мифологизация личности Вашингтона привела к появлению первого "святого" американской гражданской религии. Данный процесс не только в определенном смысле оформил архетип "отца нации", но и послужил своеобразным критерием самопризнания нации, плотью от плоти которой был провозглашен первый президент. Интересно отметить, что в 1930 году перед руководством епископальной церкви, к которой принадлежал Вашингтон, был поставлен вопрос о необходимости официальной церковной канонизации первого президента.

История с Вашингтоном - одна из самых ярких и показательных, но вместе с тем далеко не единственная история подобного рода.

Авраам Линкольн и сакрализация американской "гражданской религии"

Американская революция и сложившийся вокруг нее символизм заложили основы американского национального мифа. Как уже было указано, именно в это время складывается символ веры американской гражданской религии. Политико-национальный миф созидает пространство культуры, в котором человек более не ощущает потерянности. Мифологемы свободной благодатной земли (рай), избранного народа (богохранимость), построения идеального общества (царство Божие на земле) - все это формирует как основные ориентиры американского общества, так и риторику декларативного уровня американской политики. Архетип "отца нации", проявляющийся в мифологизации американских президентов, служит как легитимацией последних, так и подтверждением избранности народа.