Страница 10 из 43
Она слышит какую-то знакомую музыку, слышит, что чудесный женский голос поет колыбельную. Молодой офицер берет ее под руку, и они идут по улице. Справа и слева руины домов. На подоконниках без рам лежит снег. Пусто. Вторая улица, третья. Руины. Руины. Руины.
В окно палатки светило яркое солнце. Денис покусывает ее за ухо.
— Просыпайся. Просыпайся. Тебе лучше уехать сегодня, я надолго уезжаю, — кричит он ей.
— Да, да, — как во сне отвечает она.
— Встретимся у КПП, там сейчас будет стоять колонна. Подходи. Все. У меня нет больше ни минуты.
Он выбежал. В окне палатки проплывали одна за другой бронемашины…
Она села на кровати. Осмотрела себя. Она уснула не раздеваясь.
Она захотела переодеться, наклонилась над своей дорожной сумкой. В дверь постучали. Она подняла голову.
— Да, войдите.
В маленькую комнату один за другим вошли пятеро солдатиков.
— Доброе утро! — наперебой пробасили юноши.
— Ну, доброе, доброе, — ответила Александра Николаевна, чуть отступив к окну.
Один из солдатиков, тот, что стоял во втором ряду, решительно проговорил:
— Вы сегодня уезжаете?
— А ты откуда знаешь? — спросила она.
— А здесь все всё знают, — ответил солдатик из первого ряда.
— Ну и что? — с улыбкой спросила она.
— У нас письма, их надо отправить. Наверное, лучше, чтобы вы это сделали, — осторожно подбирая слова, сказал светловолосый солдат.
— Кому письма?
— Маме… маме, маме, маме, — с готовностью, перебивая друг друга, ответили бойцы.
Один из них добавил:
— С вами быстрее дойдет.
— И вообще дойдет, — с уверенностью сказал другой.
— Ну что ж, давайте ваши письма.
Солдаты аккуратно передали ей каждый свое письмо и, будто моментально забыв, зачем приходили сюда, громыхая сапогами и берцами, убежали в коридор.
Александра Николаевна без промедления сложила в сумку письма, свои вещи и вышла из комнаты.
Вышла из гостиницы, пошла к КПП, где уже действительно стояла колонна из бронетранспортеров и грузовиков. Вокруг толпились офицеры и солдаты. Там же она увидела и командира части, и того самого часового, которого кормила домашней выпечкой. Солдатик сделал вид, что не узнал ее. Александра Николаевна улыбнулась.
Вдоль колонны шел ее Денис, он ее не видел. О чем-то грубо говорил с совсем еще молодым офицером.
Наконец Денис заметил ее и быстро подошел.
— Я очень скоро найду тебе жену, — почему-то именно это сказала Александра Николаевна.
— Только на тебя и надежда, — с легкой улыбкой ответил внук.
И быстро пошел прочь, не оборачиваясь.
— И это все? — со стоном выкрикнула она.
Она еле успела почувствовать терпкий запах его гимнастерки, а он был уже далеко, около головной машины.
Она медленно пошла за колонной. Машины приблизились к шлагбауму КПП. Командир части дал знак часовым, шлагбаум подняли. Колонна уползала в поле.
Александра Николаевна приблизилась к командиру части. Он, ничего не спрашивая, вяло коснулся ее руки. Она кивнула ему и, волоча сумку, побрела к рынку.
Колонна, въехав на рынок, остановилась. Моторы не глушили. Несколько солдат попрыгали с брони, побежали к лоткам. Купив что-то по мелочи, лихо запрыгнули на броню, и колонна, резко взяв с места, быстро ушла.
Малика и ее соседки, оставив свои лотки, пошли навстречу Александре Николаевне. Даже издали было видно, что они ей рады.
— Уже домой? — с сожалением спросила Малика.
— Все, домой, — ответила Александра Николаевна.
— И правильно, — улыбнулась ей Малика. — Каждый должен жить в своем доме. Давай мы тебя проводим!
Рядом на путях уже стоял бронепоезд. Женщины подошли к вагону, обшитому железными листами, — дверь была широко раздвинута, к ней вела деревянная лестница.
— Мне сюда? — спросила Александра Николаевна у часового.
— Вам сюда, я вас узнал, — быстро ответил часовой. — Только там совсем неудобно будет ехать. В вагоне грязно — разгрузили мешки с обмундированием… Скамейка есть там вот, в углу… Поставьте у стеночки… Сегодня обстановка спокойная, доедем до Моздока быстро…
Солдат-часовой враждебно посмотрел на местных женщин.
Резкий свисток тепловоза.
Женщины обнялись.
— Адрес я тебе оставила. Приезжай ко мне через пару недель. Я буду ждать. У меня много к тебе вопросов, — уже поднимаясь по ступенькам, сказала Александра Николаевна.
— И у меня много… Ты считаешь, что я должна приехать? Я подумаю, подумаю, — ответила Малика.
Поезд жестко дернулся с места, железный грохот цепи пробежал через весь состав. Дернулся в оковах на платформе танк.
Малика некоторое время шла за поездом.
Наконец отстала.
Редакция 2007 г.
ИСКОПАЕМОЕ
Герои моей истории молоды: их двое, и каждому, кажется, по восемнадцать.
Закончив лесной техникум, они, родившиеся и выросшие в маленьком приволжском городке под названием Городец, где еще сохранились валы древней крепости и могила святого Александра Невского, они, дружившие друг с другом уже давно-давно и не знающие себя друг без друга, они, конечно, сделали все возможное, чтобы и дальше не расставаться.
Их посылают работать на один лесной кордон.
То, о чем они давно мечтали, сбывается: они лесники, они начинают самостоятельную жизнь в глухом лесу. Они начинают вести натуральное хозяйство, с топорами в руках умело правят старый дом, ставший теперь их жильем.
Они переживают счастье восторга поступками и мыслями друг друга.
Они как бы соревнуются в желании сделать добро друг для друга.
Постигая близость духа Леса, они, сами того не замечая, начинают мыслить легко и просто.
Образ ночного, утреннего, вечернего, солнечного леса является в их души тревожащим демоном, и в такие моменты они рассказывают друг другу о себе то, чего и сами-то осознать не успели, но что волнует, что страшит, о чем мечтается, — представления о любви, волнения юношеской физиологии, представления о политике, о том, как должен быть устроен мир, что есть Правда, что есть Родина, что есть Война.
В этих диалогах — феномен зачатия душ наших героев.
…Восторженные и счастливые, они дают клятвы верности друг другу, между ними происходит то, к чему лишь немногие во всей своей жизни приближаются так близко, — это счастье возвышенной человеческой, бескорыстной и трагически кратковременной любви к ближнему.
И это не случайно, а намеренно.
…Итак, получив аттестаты, юноши выезжают на лесной кордон, где им суждено начать новую жизнь. До места назначения они добираются узкоколейкой, пешком, наконец. На всем пути следования им встречаются люди — люди, много на своем пути испытавшие и много понявшие.
Они активно одобряют выбор молодых: да, так начинать жить — правильно.
И только ожидавший с тревогой их появления лесник с соседнего кордона отнесся к ним с раздраженным недоумением — молоды.
Слишком молоды для леса.
С первого часа пребывания на кордоне жизнь ребят полностью складывается из простых работ: починка дома, ремонт колодца, рытье нового погреба, прокладывание просеки к маленькому теплому лесному озеру, где каждое утро и каждым поздним вечером, почти ночью, они будут купаться, погружаясь в темную густую воду.
Каждое соприкосновение с землей открывает им что-то новое в прошлом этого места — по вещам, обнаруженным в древнем колодце, в полуразвалившемся погребе, в кладовых дома, молодые лесники пытаются воссоздать предшествующую им жизнь. Понимание, что эта затерянная в лесах маленькая полоска свободной от леса земли обжита была человеком уже столетия назад, что она имеет своих древних хозяев, что здесь когда-то рождались, спали, умирали их предки — все это становится слишком важным для них…
Ночами, после долгих разговоров, уже засыпая, они вдруг замечают, что из леса тихо выходят ушедшие когда-то в небытие прошлые хозяева этого места и длинной вереницей медленно идут, тянутся к дому, но какая-то громадная сила тянет призраки назад в темноту леса; и вот уже которую ночь они у самого порога дома перед самым рассветом втягиваются рукой, наделенной страшной силой, обратно в темень леса.
Молодые лесники постепенно входят и в круг своих обязанностей: посадки молодого леса, осмотр состояния старых деревьев, а также записи поголовья оленей, волков, лис.
Все чаще и чаще из леса к дому ребят выходят молчаливые животные и, стоя поодаль, еще почти в лесу, внимательно наблюдают за новичками и в грустном раздумье — уходят… Но некоторые из них подбираются к дому совсем близко ночами ветреными и заглядывают в окна комнат, ударяясь влажными носами в еще пыльные стекла окон.