Страница 34 из 120
«Любимый сын мой, много раз я предложенье делал,
Но убедить никак не мог стратига согласиться».
Такие от отца слова в ответ услышал отрок
И вдруг заметил девушку — в окне ее увидел.
Глядел, как зачарованный, не в силах сделать шага,
Был разум потрясен его и сердце трепетало;
Погнал коня он под окно, приблизился к той деве
И тихим голосом с такой к ней речью обратился:
«Дай знать мне девушка, прошу, не обо мне ль мечтаешь?
Коль обо мне, скажи скорей, и будешь мне женою;
Коль в мыслях у тебя другой, просить не стану больше».
Услышала то девушка, служанке поручила:
«Спустись и отроку скажи, служанка дорогая:
«Ты душу захватил мою — господь тому свидетель;
Не знаю только, юноша, из рода ты какого;
Коль звать тебя Василием, Акритом Дигенисом,
Знатна тогда семья твоя и всех других богаче,
И родственники мы с тобой — от Дук ведь происходим.
Но стражу мой отец, стратиг, из–за тебя расставил, —
Дошла и до него молва о всех твоих деяньях;
Так берегись, не попади из–за меня в опасность,
Смотри, чтоб юности своей до срока не лишиться —
Не знает сострадания отец мой беспощадный».
И снова он заговорил и девушке ответил:
«В окошко выгляни, мой свет, красу свою яви мне,
И пусть любовь безмерная мое охватит сердце.
Ты видишь — молод я еще и мало жил на свете,
Путей любви не ведаю и не знаком со страстью;
Но коль желанье быть с тобой наполнит мою душу,
То знай: стратиг, родитель твой, и все его родные,
И слуги–воины его, — пусть мечут свои стрелы,
Пусть заблистают их мечи — бессильны предо мною!»
И не могли они никак свою беседу кончить.
К поступку безрассудному любовь их побуждала;
Над всеми властвует любовь, порабощает разум
И правит мыслями она, словно конем возница;
И оттого влюбленные владеть собой не могут,
Родные не смущают их, сосед им не помеха;
И, стыд забыв, они любви становятся рабами.
Пришлось такое испытать и деве благородной.
И из окна она чуть–чуть златого наклонилась,
Мгновенно очи юноши краса ее затмила,
И ту солнцерожденную [180] не мог он видеть ясно;
Казалось, будто лик ее сиянье излучает,
И выглядела девушка как будто на картине:
Светловолосою была красавица, кудрявой,
Со взглядом радостным, живым и с черными бровями;
Напоминало снег лицо, украшенное дивно
Цветком бесценным пурпура, приятного владыкам.
СВАДЬБА ДИГЕНИСА И ЕГО ВСТРЕЧА С ИМПЕРАТОРОМ (кн. IV, ст. 871–1076 )
Когда же юноши отец узнал об их прибытье,
То выехал навстречу им, народом окруженный,
Хотел он спешиться скорей, почтительности полный,
Но стал молить его стратиг, чтоб он того не делал;
И вот, как подобало им, они обнялись крепко
И вместе в дом направились, но лишь прошли немного,
Как необъятная толпа им двинулась навстречу.
И вместе с этою толпою прислужницы собрались.
И дома наконец они торжественно достигли.
Толпа их там нарядная с куреньями встречала,
Встречала с благовоньями и розовой водою,
А во главе встречавших мать стояла Дигениса.
Чей разум мог бы передать случившееся вскоре —
Какую встречу дивную гостям эмир устроил,
Какую речь прекрасную вела его супруга,
Как славно был устроен пир в порядке надлежащем!
Столы ломились от еды, от яств разнообразных,
И подавали на пиру бесчисленных животных;
Флейтисты развлекали их, сменялись быстро мимы,
И двигались танцовщицы, телами изгибаясь,
Звучала дивно музыка, и чаровали танцы, —
Прекрасны были зрелища, одно другого краше.
И о приданном договор, когда настало утро,
Составили — не передать весь договор дословно!
Но те дары, что жениху достались и невесте,
Какие превосходные владенья получили, —
Не подобает все это оставить без вниманья,
И не сказать, хоть коротко, о дорогих подарках.
Двенадцать вороных коней — таков был дар стратига,
Затем — двенадцать лошадей красы необычайной,
Двенадцать мулов дорогих, к ним — седла и уздечки —
Все в серебре и жемчуге, искуснейшей работы.
Двенадцать отдал конюхов — златой на каждом пояс,
Двенадцать леопардов дал, испытанных в охоте [181],
Птиц ловчих из Абасгии [182] двенадцать белоснежных,
Двенадцать малых соколов и столько же обычных.
Затем — две драгоценные иконы Феодоров [183];
Шатер, расшитый золотом, большой и превосходный,
Изображеньями зверей покрытый всевозможных,
Шесты его из серебра, шнуры его — из шелка;
И два арабских дал стратиг копья, зеленых, медных,
И меч Хосрова [184] подарил, прославленный повсюду.
Все это зятю славному в подарок, Дигенису,
Пожаловал с любовью тесть; эмир же в это время
Дал дар бесценный девушке, лицо ее увидя.
А вместе с тем и бабушка Акрита, стратигисса,
Жены эмира братья все и родичи другие
Жемчужин дали много ей, камней бесценных, злата,
И тканей фиолетовых из шелка дорогого.
А теща жениху дала немало одеяний,
Зелено–белых, шелковых, и поясов бесценных,
Четыре головных платка, золототканных, светлых,
И плащ златой — был грифами он сзади разукрашен.
И десять юных евнухов дал старший брат невесты, —
Приятна внешность их была, и волосы красивы,
Одежда облекала их персидская из шелка,
И золотой воротничок носил на шее каждый.
А младший брат невесты дал копье и щит в подарок,
И остальные родичи ему так много дали,
Что невозможно передать даров многообразье.
Три месяца они подряд на свадьбе веселились,
Не знала радость их конца, над всем она царила.
Когда ж три месяца прошло в веселье непрерывном,
Отец невесты взял с собой всех родственников новых
И с ними зятя своего, назад домой поехал
И свадьбу новую сыграл — еще пышнее первой.
Глядел стратиг на юношу, безмерно восхищался
И послушанию его, и храбрости разумной,
И нраву его кроткому, и знанию приличий.
А стратигисса радостно глядела, как прекрасен,
Как необычен он на вид и всех лицом приятней.
Не отходили от него невесты оба брата,
Что похвалялись без конца деяньями своими.
Восславим же всевышнего единого, благого, —
Ведь там, где надо управлять великими делами,
Господь устраивает все — не сомневайтесь в этом!
И по заслугам воздадим мы богу благодарность,
Ведь блага все, какие есть, лишь он нам доставляет.
Когда же в тех местах они довольно погостили,
В обратный путь отправился эмир, в свое жилище,
Отправился и Дигенис домой с любимой вместе,
И вновь с великим торжеством к себе они вернулись.
Достойно вышел юноша из тяжких испытаний,
За подвиги отважные прославился повсюду,
И разнеслась молва о нем чудесная по свету.
И в одиночестве он жить задумал на границах,
Лишь девушку со слугами с собою взял в дорогу;
Желал безмерно Дигенис уединенной жизни,
Чтоб одиноко мог бродить, попутчиков не зная.
Пришел на место новое, поставил он палатку,
И начал вместе с девушкой там жить уединенно;
И две прислужницы ее в другой палатке жили.
А в третьей жили отроки чудесные Акрита,
И друг от друга далеко палатки находились.
Когда же о супругах весть дошла до апелатов,
Вступили в заговор они, чтоб девушку похитить,
Но победил их Дигенис и перебил нещадно;
Весь Вавилон завоевал [185], не зная поражений,
Багдад и Тарс [186] он покорил, и маврохионитов,
И многие владения свирепых эфиопов.
О смелых подвигах его услышал император, —
А над землей ромейскою в те годы был поставлен
Счастливый и прославленный трофеями Василий,
Что славу императоров унес с собой в могилу.
Случилось, что отправился в поход он против персов [187]
И оказался в тех местах, где находился отрок.
Немало подивился он, проведав о герое,
Охвачен был желанием увидеть Дигениса
И отослал ему письмо с такими он словами:
«О всех деяниях, дитя, которые свершил ты,
Узнала царственность моя, и радости полны мы,
Благодарим всевышнего, что шлет тебе поддержку.
Внемли желанью нашему — предстань пред нашим взором
И за дела свои прими достойную награду.
Итак, иди к нам с радостью, не зная колебаний,
Не бойся, что подвергнешься опасности нежданной» [188].
Прочел посланье Дигенис, ответ такой направил:
«Слугою я ничтожнейшим твоей останусь власти, —
Пусть и не будет доли мне в твоих благодеяньях.
Какому же из дел моих дивишься ты, владыка?
Ведь робок и смиренен я, и нет во мне отваги.
Но все возможно совершить по милости господней,
И если своего слугу ты захотел увидеть,
Сюда скорее приходи и у реки Евфрата
Желанье сбудется твое, владыка мой священный.
Не думай, будто не хочу перед тобой явиться,
Но знаю — есть в твоих войсках неопытные люди;
Неподобающую речь могу от них услышать,
И меньше станет слуг твоих, — не сомневайся в этом, —