В.В. Розанов

Впрочем, это и до дела Скитских было довольно известно. Так вот кто, значит, по существу то дела "разводит" и "не разводит" в Российской империи: секретарь, лицо светское, имеющее так же мало священной санкции, как и мы с вами, читатель. И вот в чью пользу и в рост чьего авторитета изъяты как права у священников, так и права у супругов. Прикажет секретарь и обязан муж жить с развратною женою; прикажет он же и будет жена нести побои и увечья от мужа, терпеть его распутную и пьяную жизнь. Только неведение истории, незнание Св. Писания и какая то овечья запуганность вообще всех несчастных людей сделали то, что ищущие развода люди, уже сломленные и так судьбою, без гордости и без самолюбия несут этот не столько суд над собою, сколько измывательство над собою. Давно пора вернуться здесь к закону, настоящему и древнему: что развод принадлежит тем самым лицам, которые и заключили брак, т.е. благословившему чету священнику и самим сочетавшимся. Написав же "распускное письмо" или "разводное письмо", они могут нотариальную копию с него отправлять в консисторию, вообще в некоторый архив "дел", и одновременно священник, с приложением церковной печати, писал бы в паспортах обоих бывших супругов о новом их состоянии вдовства. Во всяком случае это почва, которую можно разработать.

Ценные слова

В только что появившейся 10 й книжке "Веры и Разума" напечатана речь высокопреосвященного Амвросия, архиепископа Харьковского "О практической борьбе христиан с современными заблуждениями и пороками". В речи этой, обращенной к ученикам местной семинарии, сделан обширный обзор религиозных и нравственных нестроений в нашем обществе, и будущие священники призываются к практической борьбе с этими нестроениями. Кроме разных сектантских брожений автор указывает и резко порицает так называемую равноправность женщин и стремление их к высшему образованию, светские удовольствия, распущенность семейной жизни и практикуемую в обществе свободу чувств. В речи этой, однако, есть слова, которые поддерживают женщину в самом дорогом ее призвании: "Права женщины дарованы ей от Бога при ее сотворении быть помощницею мужа: Сотворим ему помощницу по нему (Бытия, 2, 18) и нарождение и воспитание детей: Раститеся и множитеся, яко та есть мати всех живущих (стр. 621). Так говорит архипастырь. Мы подчеркиваем в них слово "право", конечно, право изначальное, основное, не могущее быть отнятым. В длинных прошлогодних спорах о так называемых незаконнорожденных детях мы, в сущности, и основывались на том, что никем и никогда у женщины не могут быть отняты, фактически, идейно или законодательно, два этих коренных ее и богозаветных права, и только мы не сумели в свое время найти термина, формулы.

Нужно говорить именно о "праве", каковое, при огромном в обществе развитии старого девства, сведено к нулю, к фикции: о праве каждой женщины и при всяких обстоятельствах становиться "помощницею мужа" и "матерью и воспитательницею ею рожденных детей". Мужчины испорчены и перестают жениться: но это расстройство брака с мужской стороны никак не может кассировать женское призвание, которым поддерживается самое существование рода человеческого. Преосвященный коснулся и этой стороны. "Нельзя без скорби слышать от матерей семейств ответ на замечание пора вам отдавать дочь замуж: "За кого ныне отдать? Что за женихи! Отдать на погибель". С другой стороны, нельзя без глубокого негодования слышать от распущенных молодых людей ответы на совет пора вам жениться: "Это лотерея". Т.е. что они свободны вести беспутную жизнь, потому что невесты тоже небезупречны. Они считают себя даже свободными от труда поискать достойную их невесту" (стр. 637 638). Так говорил оратор. Последние слова попадают прямо в вопрос о разводе: брак стал или, точнее, всегда и был без развода лотереею, где проигрыш возможен, а выигрыш ничем не обеспечен.

Ибо если тщательнейший выбор монархом министра не есть непременное обеспечение удачи выбора, то и жених, сколь бы тщательно ни выбирал невесту, может ужасно просчитаться в оценке ее нравственных качеств; а раз став мужем, навсегда должен остаться с таковым "министром", недобросовестным, не исполняющим никаких обязанностей, беспутным. Равно и жена, без прав развода, не обеспечена ни от жестокости мужа, ни от его беспутства. Это и породило с обеих сторон страх брака, избегание брака и легкомысленный образ жизни одного пола и невольное старое девство другого, поведшее к умножению незаконных рождений. Нужно стараться об умножении браков, о развитии семьи, т.е. надо лотерею с проигрышем заменить лотереею только с выигрышем: к этому то и сводится вопрос развода, имеющий целью не разрушить хотя бы единую семью, а сохранить, в случае несклеившейся, неудачной, окончательно погибшей семьи, право за человеком (как мужем, так и женою) еще другой раз попытать счастья в семье. У всех на глазах множество примеров, как разведенные и вновь вступившие в брак живут долгою счастливою и прочною семейною жизнью. Но теперь это редкий и страшно дорогой и страшно трудный случай, а он может быть частым. Бросить же жену никто и теперь не мешает мужу, равно никто жене не мешает бросить мужа.

Они это и делают без всякого препятствия, но только для чего то сохраняют ненужные им права на другую "половину себя" и не получают нужного им права на вторичную семейную жизнь и, становясь в холостое положение, беспутничают и растят проституцию. Уголовная хроника богатеет, полиция получает предмет забот, нравственность падает. Семья сокращается, кафешантаны растут. Кому это нужно? И государство, и церковь в проигрыше, как и всегда они в проигрыше, где страдает или где неуклюже поставлена семья. Удержать от фактического разъезда наши законы еще никого не удержали, ибо если мучительно жить в одной квартире с глубоко неприятным человеком, то что сказать о близости мужа и жены на почве уже сложившегося взаимного нравственного отвращения? Это пытка, от которой и бегут "в разъезд", никаким законом не запрещенный, да и не могущий быть запрещенным, ибо никто не может уследить и расследить, как, почему и для чего муж и жена живут в разных городах. Разъезд меняет муку на равнодушие, на спокойствие, на беспечальный и "беспроигрышный" флирт. Ясно, что здесь одно спасение в новом браке для обоих, уже испытанных и умудренных страданием людей. Было бы нетрудно собрать статистику вторых, после развода, браков, и их длительности и даже счастья. Впрочем, простые наблюдения обывателя показывают, что именно такие браки бывают длительны и счастливы.

Вот в каких целях, а не в целях разрушения семьи, настаиваем мы на разводе. Достаточно духовенству нашему энергично оценить положение вещей, и оно первое проведет вопрос о реформе процесса развода. Ибо, повторяем, где счастье семьи, там и выгода церкви. Нет у нее лучших и горячейших молельщиков, чем дети, отцы и матери. Посему всякое превращение девушки в матерь должно бы быть радость церкви, и всякое превращение праздно гуляющего мужчины в отца опять же радость церкви. Это и должно быть фундаментом всех суждений о разводе.

Напрасное обременение (о вторых и третьих браках)

В высокой степени важно, чтобы практические, жизненные шаги людей имели под собою почвою убеждение твердое и последовательное, а не эклектическое и колеблющееся. В видах этого позволю себе высказать некоторое пожелание в связи с недавним распоряжением Св. Синода, о коем сообщено в январской книжке "Веры и Разума", о ненужности впредь испрашивать особое разрешение епархиального архиерея для венчания мирян третьим браком. Пожелание относится к эпитимье, которая, однако, налагается на новобрачного или новобрачную, смотря по тому, который из них вступает в третий брак. Случай третьего брака вообще есть явление крайне редкое, и мне за 47 лет жизни привелось знать только два таких случая. Один в Петербурге; это был брак 45 летнего, чрезвычайно крепкого, моложавого многосемейного (имел уже несколько внуков) торгового человека. Ныне покойный, это был безукоризненнейший человек во всех отношениях, сохранивший и в третьем браке живую связь со своими многочисленными детьми от первого брака (от второго у него не было детей). Среди бесед, патриотических или религиозных (он был очень религиозен, но без ханжества, а здоровым русским чувством), он нет нет, бывало, и остановится, вспомнит о своем третьем браке и глубоко кается. Здесь я и вижу действие эпитимьи, налагаемой на троебрачных. Но доскажу о другом известном мне случае троебрачия. Это был инспектор провинциальной гимназии.